Литмир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Беркем Аль Атоми

Чиста пацанская сказка, или За беды и победы брата Марата с восьмого Микрорайона, без порожняков и ваты, чиста как оно все было

Книга вторая

«В завязке»

Кому в лом шнифты корежить, либо масть не позволяет с книжкой кочумать, объявляю че там дальше; а кто сам зачитает, то пусть это пропустит и читает сам — так интереснее. Сразу осажу декабристов: букаф реально много. Короче. Когда Маратка реально попал под молотки беспредельных косорылых, ему пришлось выламываться с ихней Косорыловки, чтоб не отвечать за чужую движуху. Ну, вы помните. Эта книжка начинается на том месте, где он доехал до спокойных мест, поставил себя как надо и реально завязал со спортсменством. Че завязал — по дороге он рубанул лавандоса, и его резко потянуло на культуру. Потянуло — так че тормозить, он бродяга вольный, взял да и чухнул на культурную сторонку. На чужой стороне наклонил под себя небольшой такой микрорайончик, и стал ходить под тамошним папой. Подженился даже, там как бы не в падлу. Да вот судьбина ему гавна подкинула: по дороге, у нас еще, хепса он одного исполнил, люди там нормально подошли, обратились, он и сработал; а в оконцове оказалось, что хепс этот был ни разу не простой, и вроде как корешкам усопшего приспичило обязательно достать и стрелка. Казалось бы, че за детство в жопе, при каких тут делах стрелок, да? Че на исполнителя-то бычить, ему пробашляли, он и сделал; ну не он сделал бы, так другой… Не, ни фига, неймется этим баранам трелевочным! Ну и че, опять дорога дальняя…

Глава первая, типа слегка педагогическая. И в которой главного героя едва на ремни не порезали, но он, ясный перец, отмазался

— Тушка эльфа, если ее вовремя не освежевать, начинает портиться через… Ну, примерно, как мне выкурить две трубки. Понятно, да? А кто может встать и рассказать, как уберечь мясо от порчи, если свежевать некогда?

— Съесть! И не париться!

— Замолчи, Бочка. — Старый учитель Белая Башка сделал вид, что «вот сейчас бич достану!»; но, резко нагнувшись, сразу распрямиться не смог. Сдерживая завертевшееся на языке черное словцо, осторожно выпрямил шкафообразное туловище, опираясь на жалобно скрипнувшую парту. — Так, кто может ответить?

— Накосячим — ответим! — весело орали ученики. — А пока не спросил никто! Ты спросить не можешь — мы еще маленькие!

Старик приподнялся, отодвигая скамью. Страдальческая гримаса, не успевшая разгладиться на его побагровевшем лице, принялась неторопливо трансформироваться в оскал. Ученики притихли: Белая Башка, хоть и самый старый, но приложить может на зависть многим Воинам. Все помнили, как в прошлом году, на Празднике Пшенницы, к захмелевшему Башке прикопался отец Слонячьей Ноги, перепивший ячменного пива. Башка вырубил папашку Ноги с одной плюхи, даже не выходя из-за стола, хотя папашка тот ходил топорником в личной охране самого Ку-Тагбаша.

Над головами прижухших учеников пронесся порыв изрядно сжатого воздуха, сдобренного брызгами слюны и остатками мяса из зубов:

— Зато поправить могу! — рев, здорово смахивающий на гром, сменился низким зловещим рокотом — У кого тут метла в поганой дырке не держится?!

Тролльчата рефлекторно уменьшились в росте, некоторые почти полностью сползли под парты. Три десятка рудиментарных хвостов предательски задрожали. Ситуацию, как обычно, разрядила Вторая Дочь Однорукого:

— Учитель Белая Башка, прости нас, дураков. Мы ж не со зла… — начав по-детски, врастяжку, закончила вполне зрелой нотой — Мы тебя любим, ты же знаешь…

Как всегда, Белая башка купился на бесконечно повторяемый фокус Второй — больно уж она напоминала ему одну из внучек, много лет назад съеденную драконом примерно в таком же возрасте.

— Любим… — еще рыча, но уже совершенно безопасным тоном, передразнил Вторую Башка. — В могилу загоните, заср-ранцы. Ты им слово, они тебе десять… Ладно, один раз увидеть — сто раз услышать. Сейчас будем учиться беречь мясо от порчи.

Тролльчата расслабились, по пещере пронесся легкий шум — из-под парт вылезали самые трусливые.

— Тупой! Сходи принеси волка!

— Которого вчера поймали, да?

— Нет. Сходи быстро поймай и неси сюда!

Тупой остановился на выходе и беспомощно открыв рот, вылупился на учителя.

— Я один не смогу-у-у. — виновато прогудел тролльчонок, потупившись. — Они вон как бегают…

Ученики дружно заржали, стараясь особо не орать — Башка только успокоился, ну его… Впрочем, Белая Башка тоже едва сдержал улыбку, но тут же взял себя в руки:

— Нет, Тупой, я пошутил. Сходи к загону, возьми там.

— Какого? — обстоятельно уточнил тролльчонок. — Мы вчера трех поймали.

— Того, который поменьше. Он еще рыжеватый такой. Понял?

— Да, Учитель. Сейчас принесу.

Башка повернулся к ученикам:

— Эй, кто сейчас смеялся над Тупым?

— Да все смеялись! А чо он такой тупой? Гы-гы-гы… — неслось со всех сторон, при этом, однако, diminuendo: Башка вроде как опять поднапрягся.

Однако Белая Башка не видел нужды в репрессиях; на его взгляд, данная ситуация требовала исключительно Словесной Меры. Избрав в качестве примера пару учеников, Башка приступил к педагогическому этюду:

— Ушастый и Толстожопый! Идите сюда.

Два тролльчонка опасливо подошли к Башке, на всякий случай пытаясь спрятаться друг за друга.

— Вы ржали сейчас над Тупым?

— А чо? Ну, ржали. А чо он тупит? Чуть в лес вон не пошел. И все ржали, чо мы-то…

Не вслушиваясь в отмазки, Белая Башка обратился к остальным:

— Эй, вы все видели и слышали, как эти двое ржали над Тупым?

Предчувствуя какое-то новое развлечение, ученики с кровожадным энтузиазмом подтвердили: да, было! Ой, ржали! Еще как ржали! Ушастый с Толстожопым растерянно наблюдали, как легко и даже радостно их сливают закадычные друзья. Э-эх, а еще вместе играли, на речке купались… Коварно прищурившись, Белая Башка продолжил свою хитроумную подачу:

— Толстожопый! А вот когда вчера волков ловили, ты как их загонял?

Мастерски нанесенный удар поверг Толстожопого в полноценный нокдаун. Толстожопый склонил голову, и принялся ковырять одним когтем другой — руки вмиг стало некуда девать, щеки предательски наливались зеленым. С мест орали, припоминая вчерашнюю учебную охоту и вклад, внесенный в общий котел Толстожопым, который умудрился догнать других загонщиков, когда волки были уже сострунены.

— Та-а-ак. Теперь ты, Ушастый! А ты…

Но произнести обвинение Башке не дали: смекнув, к чему он клонит, тролльчата с нескрываемым садизмом припомнили Ушастому все вчерашние залепы — и как противно, по-девчоночьи он заорал, когда волк слегка куснул его за пальцы, и как бросил сеть, и как волки чуть не разбежались из-за такой его истерики на ровном месте — волк-то по колено, да и не куснул, а так, лизнул чуть-чуть, можно сказать…

— А Тупой вчера как себя показал?

Ветренный класс ровно с тем же энтузиазмом, с каким недавно покатывался над Тупым, принялся восторженно вспоминать, как ловко он вчера перехватил брошенную Ушастым сеть, и как круто вломил промеж ушей чокнутому волку, который вертелся как бешеный и не давал себя связывать.

Появившийся столь вовремя Тупой был нимало удивлен столь резкой переменой климата, но углубляться в загадку приятной метаморфозы нужным не счел. Раскрасневшись, бросил волка и радостно крутился на месте, с наслаждением вкушая плоды популярности. Однако вскоре ему пришлось убедиться в мимолетности своего рейтинга — внимание учеников привлек оживший волк.

С волком происходило что-то до крайности странное — казалось, что он сейчас вывернется из шкуры, на манер стрекоз, оставляющих на камышинках мерзкие сухие футляры.

Белая Башка от изумления присел на широченный чурбан, служивший ему рабочим местом.

Ученики окружили странно извивающегося зверя, наперебой излагая приходящие на ум гипотезы:

1
{"b":"105044","o":1}