Литмир - Электронная Библиотека

…Маша бормотала что-то во сне (обморок перешел в обычный сон), ей снилось что-то беспокойное, может быть, страшное… может быть после общения с Ко-оном ей снились вещие сны.

Айхену было трудно оставить ее одну, спящую и беззащитную… впрочем, в том, что она спала, были свои преимущества — шанс, что не вляпается снова куда-нибудь.

Но что с ней будет, если он не вернется?..

Айхен почему-то вспомнил вельзарельскую народную сказку о благородном юноше, который отправился сражаться с чудовищными овелеками-оборотнями, пожирающими детей. Юноша обещал своей невесте, непременно вернуться… Айхен не знал, чем закончилась сказка, потому что оборвал Дйменда на том самом моменте прощания и придумал конец сам. В его сказке благородный юноша вернулся к своей невесте — вернулся овелеком-оборотнем, и слопал ее вместе со всей деревней.

Айхен вспомнил, какое у Дайменда было выражение лица, когда маленький ангелочек, его воспитанник, со вкусом описывал, как ядовитое раздвоенное жало овелека-оборотня вонзается в глаза его ничего не подозревающей невесты, и улыбнулся.

Так же он вспомнил слова своего оставленного некогда на произвол судьбы в рушащемся дворце воспитателя, единственного человека, который заботился о нем и по настоящему любил после смерти родителей: «Вы станете великим человеком, ваше высочество или кончите плохо».

Айхен переключил часы на передатчик и ушел не оглядываясь. Никогда не надо забывать, что ты овелек-оборотень, безжалостный и кровожадный, тогда наверняка станешь великим человеком, как только забудешь об этом — сразу плохо кончишь.

Он шел тем же самым путем, каким ко-онцы во главе с Машей спускались в пещеру, не подозревая, что в противоположном конце ее образовался другой тоннель, выводящий практически в то место, где плыл над кронами деревьев корабль-невидимка «Черная молния»…

Айхен долго шел по тоннелю, удивляясь насколько он длинный и как круто поднимается вверх, он совершенно выдохся, когда дошел до тупика. Выход оказался завален непомерно огромным пластом земли.

— Эй, Ко-он, что это значит? — вопросил Айхен.

Ответа ему не было, впрочем, он и не надеялся — как известно, Ко-он говорил только со своими да и то с избранными.

Принц уселся на землю, вытянув гудящие ноги.

«Ну что ж, — подумал он, — Идти обратно, пожалуй, будет легче».

Маша проснулась от странного сна совершенно счастливой, она открыла глаза и какое-то время еще блаженно улыбалась, глядя в войлочный потолок — он казался ей невыразимо прекрасным.

Ей было мягко, тепло и уютно. Не хотелось шевелиться, не хотелось думать ни о чем кроме того, что только что произошло что-то очень хорошее. Было все плохо, ЭТО произошло — и теперь все хорошо, и можно не шевелиться и не думать… так надоело! Надоело все время бояться, куда-то бежать… позвольте, а чего же, собственно, она боялась, от чего бежала?..

На блаженном Машином лице вспыхнуло беспокойство, глаза распахнулись, и она подскочила на своем мягком моховом ложе.

— Что это? — произнесла она, — Сколько я спала?!

Она еще не до конца поняла, где она и что с ней случилось, но уже знала, что потеряла много драгоценного времени, и, может быть, теперь уже поздно. Поздно для чего?

Маша поднялась, прошла несколько шагов по хижине, чувствуя себя вполне сносно (если бы не мерзкий колог), она произнесла еще какую-то фразу, сглотнула и поняла, что горло не болит.

Ура, ура, теперь она объяснит все как следует, все, о чем говорил с ней Ко-он!

Где же этот мерзкий Айхен?

Маша в очередной раз оторвала колог от промежности — это уже вошло у нее в привычку — и вышла из хижины.

Поселение ко-онцев мирно отдыхало. Кто-то бродил, кто-то тихо беседовал, кто-то спал. Маша подошла к одному из них и произнесла заветное слово «джеклайз», ей указали в сторону одной из хижин.

Видеть джеклайза Маше совершенно не хотелось — по известной причине, но ничего не поделаешь, этот извращенец единственный среди своих собратьев, кто понимает всеобщий. Ужас от того, что планета того и гляди взорвется — прямо скажем, в любой момент взорвется — не позволял думать о чем-то еще.

Джеклайз спал. Он был не один в своей хижине, два каких-то ко-онца копошились в углу, судя по всему, занимаясь готовкой еды (ужина или уже завтрака?!), они неодобрительно посмотрели на Машу, но будить джеклайза, к счастью, не мешали.

Джеклайз спал так, будто впал в летаргический сон, Маша сперва легонько трогала его за плечо, потом едва ли не трясла, она уже подумывала над тем не попинать ли его или не стукнуть ли об стену (джеклайз был маленьким и худеньким, скорее всего, она смогла бы это сделать), когда он, наконец, проснулся.

— Где Айхен?! — обрушилась на него Маша.

Джеклайз около минуты приходил в себя, бессмысленно хлопая глазами, потом произнес:

— Тебе не следовало вставать. Нужно спать до утра. Жаль. Тебе могли бы присниться пророчества Ко-она.

— Я уже знаю все пророчества! — завопила Маша, — Ко-он уже сказал мне все, старый извращенец! Поднимайся, раскрой свои уши, начинай соображать!

В глазах джеклайза появился некоторый интерес, он посмотрел на Машу внимательнее, почесал за ухом, еще немного похлопал глазами и произнес:

— Что сказал Ко-он?

Корабли стали прибывать спустя полвитка планеты вокруг своей оси. Там, где был день, наступила ночь, где была ночь — начался день. Последний день. Кто-то, может быть, назвал бы его Судным…

Все новые и новые светлые точки загорались на мониторе головного компьютера, занимавшего стену командного пункта базы.

То, что большая часть армии собирается здесь, совсем рядом, вселило в сердца обитателей базы уверенность, звероноиды ожили, засуетились, глаза их загорелись. Теперь уже было почти не страшно… почти.

— Всем рюнт-краэ, расставить корабли в заданных координатах… вы можете увидеть их у себя на экранах, — вещал командующий Гелдзз, — пароль доступа 13-258… срок четверть витка планеты… десять калейтов корабельного времени…

Его лицо было непроницаемо, голос холоден и чист, как у машины, и глаза тихо сияли. Сияли отчаянным безумием, сияли восторгом и радостью.

Точно так же сияли глаза у рюнт-краэ Цезза, у прилипших к своим мониторам рюнт-лэрэ… Уничтожить эту планету — все равно что раздавить опасную гадину… нет — все равно, что отправить в преисподнюю самого дьявола.

Новый тоннель обнаружили довольно быстро, детеныши ко-онцы разбежались в разные стороны, и двое из них, вернувшись, сообщили, что наши пещеру очень глубокую, похожую на коридор.

Теперь Маша и джеклайз стояли у начала этого коридора. Маша смотрела в глубину и кусала губы, джеклайз ждал, когда она что-нибудь скажет.

— Когда он ушел? — спросила девушка.

Он — это, разумеется, Айхен.

— Еще днем, — ответил джеклайз, — Здесь трудно определять время, но тогда был все еще день.

Теперь была ночь. И утро приближалось.

Маша передала джеклайзу весь свой разговор с Ко-оном, если он и был удивлен ее рассказом, то никак этого не проявил. Впрочем, джеклайз был существом очень флегматичным.

Маша честно предложила ему покинуть планету вместе с теми, кто захочет это сделать. Предложение было смелым, исходя из того, что она в глаза не видела корабль, который должен был прилететь и не знала, каких он габаритов.

Но она обещала Ко-ону, и намеревалась выполнить свое обещание по мере возможного. И более чем.

Джеклайз, впрочем, ничего на ее предложение не ответил, он выразился какой-то ко-онской поговоркой, напоминающей русскую «Не будем делить шкуру неубитого медведя», и Маша с ним согласилась — сама считала это правильным. «Медведь» был зыбким призраком… А тут еще Айхен!

Куда он подался? Зачем? И где его теперь искать?..

Несмотря на всю ее неприязнь к принцу, у Маши и мысли не возникало о том, чтобы уйти из пещеры и улететь без него. Это уж слишком, тем более, что он-то в беде ее все-таки не бросал.

61
{"b":"103820","o":1}