Литмир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Глава девятая

Слово из книжек

Сергей, хоть и мчался на сумасшедшей скорости, сначала смотрел только на Марию. Из-за этого на повороте чуть не вылетел в кювет, едва успел вывернуть руль. Ужасно испугался – не за себя, за нее. Любая другая женщина от такого бешеного зигзага взвизгнула бы, но эта не издала ни звука. Даже головы не повернула, глядела прямо перед собой.

Что это она все молчит? Хоть бы слово сказала.

Теперь он следил за дорогой, вел машину осторожно, на восьмидесяти, а из-за Режима казалось, что джип еле ползет.

Стараясь не частить и поотчетливей выговаривать слова, Сергей спросил:

– Ты где живешь, Маш? В Лычково?

Так называлась деревня, около которой она торговала цветами.

Молчит, будто не слышит.

Попробовал еще раз:

– Марусь, тебе лет-то сколько? С родителями живешь или…

Голос у него дрогнул. Про «или» – что у нее есть муж или кто там – и думать не хотелось.

Опять не удостоила ответом. Будто не слышала.

Сергей подумал: может, ей не нравится, как я ее называю – Маша, Маруся?

Сделал третий заход:

– Нет, правда. Мария, ты с кем живешь-то?

Только тут она на него взглянула, и он понял: да, ее надо называть полным именем – «Мария».

Но рта все равно не открыла, показала один палец, с розовым, неровно подстриженным ногтем.

– Одна?

Кивнула.

– Ты чего, немая? – наконец дошло до Дронова.

Грубо спросил, неловко. Но Мария не обиделась. Коротко улыбнулась. Слегка наклонила голову (то ли отвечая «да», то ли в каком другом смысле) и снова стала смотреть на дорогу.

Ну и хорошо, что немая, сказал себе Сергей. Наверно, из-за этого она такая особенная. Ведь не просто же красивая, а именно особенная. Не была б немая, несла бы сейчас какую-нибудь дребедень, всё впечатление бы поломала.

– Слушай, Мария, хочешь пожить у меня? – кинулся он как головой в омут. И затараторил, позабыв, что нормальный человек такую скороговорку разобрать не смог бы. – Нет, ты не думай, просто пожить, ничего такого. У меня дом большой, в Жучиловке. Один живу.

Она опять повернулась, уставилась на него долгим взглядом, как тогда.

А он боялся голову повернуть, держался за руль ни жив ни мертв. От нервов рванул на обгон прямо перед носом у встречного грузовика, едва не впаялся.

Зато когда Мария медленно, задумчиво кивнула, да не один раз, а дважды, его прямо обожгло.

От нахлынувшего счастья, от разом скинувшего скорость Метронома Сергей понес чушь:

– Ну и правильно. Не пожалеешь. Ты еще не знаешь, кто я. Я Сергей Дронов. Слыхала про такого?

Она помотала головой, озадаченно приподняла брови.

– Да ты чего? – поразился он. – Про меня по телевизору документальное кино сколько раз крутили. «Сокола полет» называется. И в новостях. Я двадцатичетырехкратный чемпион мира, у меня мировых рекордов…

Тут она прыснула – по-девчоночьи, прикрыв рот ладонью, и Дронов заткнулся, покраснел. Хрен знает, чего она захихикала. Хорошо еще, если в значении «ну ты здоров врать» – это дело поправимое. Только, похоже, смех был не то чтобы недоверчивый, а такой… Ну вроде как взрослому человеку потешно, когда карапуз своими фантиками или игрушечными машинками хвастается. Вот какой это был смех.

Разозлился Сергей, обругал себя: ну чего ты мельтешишься, козлина, чего шестеришь? Обычная подмосковная девчонка, просто красивая очень. Ладно, поправился он, пускай не обычная, пускай особенная. Очень возможно, что второй такой на свете нет – ни в Америке, ни в Азии, нигде. Но все равно ведь женщина. Что он, бабских примочек не знает? Ведь взрослый мужик, так и веди себя по-взрослому, по-мужиковски.

– Приодеть бы тебя, – сказал он, глядя на ее плащик и нитяные чулки. – Ну и вообще. Макьяжик там, маникюр-педикюр. Ты как, не против такого предложения?

Хотел бы он посмотреть на девчонку, которая была бы против.

Мария в первую минуту вроде как не поняла, слегка наморщила лоб. Потом тряхнула челкой, энергично кивнула.

Точно – девушка как девушка, отлегло у Сергея. И улыбаться, оказывается, умеет по-нормальному. А на переносице у нее, он только сейчас разглядел, бледно-золотые пятнышки веснушек. Ну подумаешь – веснушки, но от этого открытия сердце чуть снова не соскочило в Режим, однако передумало и только быстро сжалось-разжалось. Наверно, это и называется «нежность», пришло Дронову на ум слово, которого он никогда в жизни не употреблял и всегда полагал, что оно придумано для книжек.

Золушка и Принц

Раз такое дело, Сергей не стал в Жучиловку заезжать, дунул прямо на Калининский, в Центр Красоты.

Директор недавно участок взял под дачу, так что Дронова встретил как дорогого гостя. Поцеловал спутнице руку, на редкостную ее внешность внимания не обратил (наверно, объелся красотой на работе) и сразу пристал, нельзя ли силикатного кирпича и щебенки достать, через Андрея Вениаминовича, Мюллера то есть.

– Видали? – перебил Сергей, показывая на Марию. – Человек прямо из экспедиции, в чем была. Геолог, два месяца в тайге. От холодов даже голос потеряла. А вечером нам в итальянское посольство на прием. Обслужите по полной программе. Маски там всякие, массаж, ноготочки – ну, сами знаете. Косметику, понятно, не польскую, а французскую…

Директор подхватил:

– Для вас, Сергей Иванович, из сейфа настоящий «Ланком» достану, только что получил набор из новой коллекции. И насчет волос не беспокойтесь, позвоню Альбине Петровне в «Чародейку». Там сегодня Пьер работает, пусть отменит кого-нибудь из клиентов. Возвращайтесь к шести, не узнаете свою даму. Так как насчет кирпича и щебеночки?

– Без проблем.

С Калининского Сергей дунул в цековский распределитель за деликатесами, потом сгонял на центральный рынок, оттуда к Ванде, волшебнице по части шмоток – отоварился на четыре с половиной штуки. Квартира у Ванды вроде склада – обувные коробки до потолка, шкафы с тряпьем, ящики разных колготок-шарфиков, черт ногу сломит. Пришлось звонить в Центр Красоты, чтоб Марии померили талию, бедра, ступни. Выбрал всё самое лучшее, на свой вкус.

Короче, еле-еле к шести поспел на Калининский.

Но мог бы особо не торопиться, над Марией колдовал великий парикмахер Пьер. Сотню возьмет, не меньше. Да хоть две.

Передал Сергей ассистентке пакеты, коробку с обувью. Сел в кресло ждать. Листал журнал «Бурда», волновался.

Мария вышла без четверти семь. Такая, что у Дронова журнал на пол выскользнул.

Нет, она не стала красивей, потому что некуда. Но из чумазой золушки превратилась в такую фифу – на любой, самый крутой вернисаж приведи, будет королевой. Не зря Сергей отстегнул чумовые бабки за гипюровую блузку, сквозь которую просвечивал лиловый лифчик, на кожаную мини-юбку, на замшевые сапоги выше колен и красные сетчатые колготки.

Мария с любопытством разглядывала себя в зеркале, хлопая приклеенными ресницами – то так повернется, то этак. Потрогала волосы, растрепанные, будто на сеновале ночевала. Хихикнула.

– Мадемуазель, укладку не трогаем, – переполошился Пьер, горделиво оглядывавший свое творение. – Это деликатная конструкция. И по улице не ходить. В машину, из машины, и только.

Небрежным жестом взял у Дронова бумажку.

– Мерси. Забирайте вашу болтунью. Ни слова за час. Впервые встречаю такую клиентку. Конечно, к такой стильной прическе больше подошел бы черный коктейль-дресс и открытые туфли на каблуке. А вот это уж совсем лишнее, – скривившись, ткнул Пьер на красные колготки.

Марию его слова, кажется, встревожили. Она снова посмотрела на себя в зеркало, потом на Дронова. Как он любил у женщин этот взгляд – неуверенный, сомневающийся.

Показал ей большой палец и закатил глаза. Она засмеялась.

– Ничего, после сама решит, что ей нравится. Выбор есть.

Что правда, то правда – всё заднее сиденье джипа было завалено пакетами, свертками и коробками.

26
{"b":"1032","o":1}