— У тебя рука кровоточит, — заметила черноволосая девушка, присаживаясь рядом на ствол.
— Заживет, — ответил Браэфар.
Над вырубкой пронеслась тень. Подняв глаза, юноша увидел пролетевшего над головой ворона. Птица медленно опустилась на ветку на краю вырубки.
— Наверное, ждет, когда ему бросят крошки, — сказала Ариан. Приподняв льняную тряпицу, закрывающую корзину, она протянула Браэфару кусок яблочного пирога.
— Это мой кусок, — сказал Гованнан, подходя к ним. — Почему ты раздаешь мою еду? — Он вырос в высокого и широкоплечего юношу с квадратной челюстью и глубоко посаженными темными глазами.
— Твоя еда у Гвидии, — ответила Ариан. — Мирия попросила меня отнести корзину Коннавару и Крылу.
— Тогда сначала должны были принести мою! — Юноша вырвал корзину из рук младшей сестры. — Мужчин кормят раньше детей, не так ли маленькое Крылышко?
Браэфар примиряюще улыбнулся. Гованнан был старше его на два года и куда выше. Кроме того, он славился вспыльчивостью.
— Оставь его в покое, — вмешалась Гвидия, и сердце Браэфара упало. Ну почему девчонки не понимают? Его бы не тронули… а теперь она вмешалась, и добром все не кончится.
— А что я такого сказал? Кроме правды? Посмотрите на него. Он похож на девочку, и его бедная маленькая ручка вся в крови.
— Это говорит о том, как старательно он работал. — В голубых глазах Ариан вспыхнула ярость.
Помолчи, молил ее про себя Браэфар. Ты делаешь только хуже!
— Может быть, я несправедлив к нему, — продолжал Гованнан, — и на самом деле он маленькая девочка.
Схватив Крыло за шиворот, юноша заставил его встать, дернул за штаны и стащил их. Жестоко рассмеявшись, Гованнан сказал:
— Нет, не девочка, верно, но и мужских волос у него нет.
В этот момент сына кузнеца рванули за ворот, и кулак Конна с размаху врезался ему в лицо. По разбитой скуле потекла кровь. Гованнан упал. Перекатившись по траве, он поднялся, сжимая кулаки, затем бросился на противника. Конн отступил в сторону и нанес удар в подбородок. Гованнан снова упал. Потом куда медленнее поднялся и начал осторожно приближаться. Опозоренный Браэфар натянул штаны и пошел прочь. Гвидия побежала за ним.
— Я извиняюсь за своего брата. Он иногда ведет себя как идиот.
— Это ты виновата! — сердито ответил Браэфар. — А теперь оставь меня в покое.
А на вырубке продолжалась драка. Гованнана сбивали с ног несколько раз, но он не сдавался. Один глаз заплыл и из разбитых губ сочилась кровь. Он не нанес ни одного удара. Внезапно ярость оставила Коннавара. Он подошел к противнику и обнял его.
— Хватит, Ван, перестань.
Гованнан ударил противника в глаз. Брызнула кровь, и Конн отшатнулся. Брат Ариан врезал ему в правую скулу. Юноша покачнулся, а потом провел апперкот в лицо Гованнана, за которым последовал обманный удар справа, снова опрокинувший его в траву. Тот медленно, с большим трудом поднялся, преодолевая дрожь в ногах, шагнул к противнику, вновь замахнулся, но повалился вперед. Конн успел подхватить его и мягко опустил на землю. Ариан и Гвидия склонились к брату и принялись промакивать его раны лоскутами льна.
— Ты просто злой задира, — сердито произнесла Ариан. Конна охватил гнев, но он смолчал, поднялся и ушел в лес. Над ним кружился черный ворон.
ГЛАВА 4
Безумно злой Коннавар шел по лесу, ломая на своем пути ветки и топча молодую поросль под ногами. Во всем виновата Ариан! Она намеренно не обращает на него внимания! По меньшей мере это невежливо и сильно злит. А уж когда Гованнан оскорбил Крыло, юношу и вовсе охватила ярость.
Коннавар принялся подниматься наверх узкой оленьей тропой, обходя скальный выступ на пути к водопаду Ригуан. Купание, решил юноша, улучшит настроение. Кровь затекала в глаз, и он зажал рану пальцами. Его внимание привлекло движение у края леса, и Конн увидел, как черная ворона резко полетела к земле, будто сбитая стрелой. Заинтригованный, юноша свернул налево, прокладывая путь через редеющий подлесок.
Старуха, завернутая в зеленый потрепанный платок, сидела на сером плетеном стуле. На коленях у нее лежала рыбацкая сеть, которую она чинила. Конн оглянулся вокруг в поисках дома или хижины, но вокруг не было ничего. Возможно, она живет в одной из пещер, решил он. Странно, что они раньше не встречались.
— Пусть Даан будет милосерден к тебе, — поздоровался юноша.
— Да не улыбнется тебе Таранис, — не поднимая глаз, ответила она сухим хриплым голосом.
Странный ответ, однако Конн был вполне согласен. Кто хочет, чтобы ему улыбнулся бог смерти?
— Принести вам воды, старая женщина?
Она подняла голову, и юноша понял, что никогда не видел глаз темнее. Зрачок и радужная оболочка сливались, напоминая блестящую черную гальку.
— Мне не нужна вода, Коннавар.
— Откуда вы меня знаете?
— Я знаю многое. Чего ты желаешь?
— Не понимаю.
— Понимаешь прекрасно, — упрекнула она, откладывая сеть. — У каждого человека есть тайное желание. Чего желаешь ты?
Конн пожал плечами.
— Быть счастливым, наверное. Иметь много сыновей и несколько прекрасных дочерей. Прожить до старости и увидеть, как растут мои сыновья и сыновья их сыновей.
Старуха презрительно рассмеялась.
— Ты выбрал самые банальные желания. Это не то, к чему стремится твое сердце, Меч Бури.
— Почему я вас раньше не встречал? Где вы живете?
— Неподалеку. А я тебя видела: видела, как ты плаваешь в озере, ныряешь в быстринах и бегаешь по лесу со своим сводным братом. Ты полон жизни, и жребий ждет тебя. Примешь ли ты его вызов?
— Вы ведьма? — спросил он, помолчав.
— Не ведьма, вот это я тебе точно скажу. Открой мне, чего желаешь.
Сзади что-то шевельнулось, и Конн резко обернулся. Там стояла колдунья риганте Ворна. Она держала перед собой скрещенные руки, словно собиралась отвести удар, но смотрела не на него.
Ворна пристально смотрела на старуху.
— Пойдем со мной, Конн, — велела она. — Не отвечай на ее вопросы.
— Ты боишься назвать свое желание, мальчик? — спросила карга, не обращая внимания на колдунью.
Конн и в самом деле боялся, хотя не знал почему, а страх всегда вызывал у него прилив ярости.
— Я ничего не боюсь.
— Конн! Молчи! — предостерегла его ведьма.
— Скажи! — взвизгнула старуха.
— Я желаю славы! — закричал он.
По поляне пронесся холодный ветер, и что-то вспыхнуло перед глазами юноши. Он отступил на шаг, моргая.
— И ты ее получишь, — прошептал голос в его голове.
— Тебе не следовало говорить, — печально покачала головой Ворна.
Конн потер глаза и взглянул в бледное лицо колдуньи. Ее волосы с проседью спутались, плащ был испачкан и истерт. Она выглядела безумно уставшей.
Конн перевел взгляд на старуху. Та исчезла.
Не было ни плетеного стула, ни рыболовной сети. Только старый трухлявый пень и огромная паутина, сверкающая на солнце капельками росы.
Страх перед сверхъестественным охватил его.
— Кто она такая? — прошептал он, пятясь с маленькой поляны.
— Лучше не называть ее имя. Пойдем, Коннавар. Мы поговорим в безопасности.
Ворна жила в пещере примерно в миле от водопада. Внутри было просторно, на полу лежали толстые ковры, на западной стене висели крепко сколоченные полки. Стояла там узкая кровать, застеленная одеялом из овчины, и два стула, сделанные из вяза. По задней стене тек ручеек, собираясь ниже в озерцо, и через три естественных окна в камне проникал свет, так что солнечные лучи пересекались над головой, как золотые потолочные балки.
Конн слегка нервничал, идя следом за ведьмой. Насколько он знал, ни один мужчина племени не был в доме Ворны-колдуньи. Привыкнув к полумраку, юноша разглядел, что на одних полках стояли кувшины и горшочки, на других лежала аккуратно сложенная одежда. Вокруг ни соринки. В углу стояла метла, а у озерца виднелись два ведра и тряпка. Конн огляделся. Ворна опустилась на стул и спросила: