Литмир - Электронная Библиотека

Но после этого все пошло не так, как планировалось. Чарльза позвали к телефону, и он отправился на ферму. А после этого Джон услышал, как Гай и Катрин стали орать друг на друга, да притом так громко, что ему было слышно каждое слово.

– Ты никогда никого не любил, кроме себя, ты не имеешь понятия, что такое любовь! – выкрикнула Катрин, и эти слова поразили Джона своей удивительной точностью. Он услышал оскорбительные слова, произнесенные в адрес Катрин, ее рыдания и топот ее ног, когда она через зал побежала к входной двери. Дальше все произошло в считанные секунды. Джон выскочил из гардеробной, вбежал в комнату для хранения ружей, схватил лежащее на столе ружье и выстрелил в Гая. В его воспаленном мозгу билась лишь одна мысль: Катрин была права – Гай не любил никого, кроме самого себя, а значит, заслужил смерть за причиненную другим боль.

Затем Джон выскользнул через окно столовой, которого не было видно с того места на террасе, где пили кофе, и садом добежал до дома матери, насквозь промокнув под страшным дождем. Вскочив в свою машину, он помчался в Лондон. Пятью минутами раньше его той же самой дорогой в город уехала Катрин.

– И ты позволил, чтобы Катрин обвинили в убийстве Гая? – спросила Франческа, когда Джон закончил свой рассказ и, глотнув виски, зарыдал.

– Я думал, что ее освободят, – промямлил он. – Но в этом нет никакого смысла. Пусть Гай обращался со мной плохо, но я не могу жить без него. Жизнь для меня сейчас ничего не значит. Катрин могут выпустить, но я не выйду на свободу до конца жизни.

Франческа почувствовала острую жалость к этому человеку, пусть слабому и беспутному. Еще одна жертва Гая, страдающая в течение многих лет из-за беспредельного эгоизма ее брата.

– Он написал целую исповедь, – напомнила Франческа инспектору. – Он только что закончил ее писать, когда я вошла ночью в библиотеку.

– Могу я ее увидеть?

– Вот она. – Чарльз поднялся с кресла, где до этого, сгорбившись, сидел и размышлял, как он мог быть таким слепым, и передал инспектору листы, украшенные гербом Саттонов и исписанные крупным неровным почерком Джона. Это был самый ужасный день в жизни Чарльза, и Софи, понимая это, подошла и положила руку ему на плечо.

Инспектор бегло прочитал написанное и кивнул.

– Есть подпись и дата. Очень хорошо, – заметил он.

В комнате воцарилась вязкая, гнетущая тишина. Инспектор поднялся и посмотрел на Чарльза.

– Лорд Саттон, – сурово спросил он, – где находится тело?

– Все еще в библиотеке, – угрюмо ответил Чарльз.

Франческа закрыла лицо руками, как бы пытаясь заслониться от того зрелища, которое запечатлелось в ее мозгу и сохранится в памяти на всю жизнь.

Когда Джон наконец закончил свой рассказ, он передал ей свою исповедь. Лицо его было бледным, словно окаменевшим.

– Ну вот, – с неожиданным спокойствием сказал он. Подойдя к окну, Джон отодвинул бархатную штору. Он долго смотрел в темноту ночи, погруженный в свои мысли, и на какой-то момент Франческа решила, что буря миновала. Затем, без предупреждения, Джон достал из-под пачки бумаги на столе револьвер, поднял дуло к открытому рту и выстрелил.

Выстрел прозвучал громко, отразился эхом от уставленных стеллажами стен и потолка. Оцепеневшая от ужаса Франческа видела, как пуля словно бы подбросила Джона вверх. Затем он рухнул на пол.

Франческа в шоке опустилась на колени, зажимая рот рукой, чувствуя, как подкатывает тошнота.

Отныне она никогда не сможет простить Гая.

Когда Франческа двумя неделями позже появилась в Нью-Йорке, у нее было такое ощущение, будто она отсутствовала лет десять. Серж встретил ее в аэропорту Кеннеди с ласковой, доброй улыбкой на лице и крепко обнял.

– Господи, я так рада, что приехала домой, – прошептала Франческа.

– Я счастлив, что ты вернулась, – целуя ее, сказал Серж. – Такое впечатление, что ты прошла через ад, а сейчас все позади.

Улыбнувшись, Франческа кивнула.

– Как мать?

Серж поднял брови, и лицо его изобразило удивление.

– Знаешь, это кажется невероятным. Она стала прямо-таки другим человеком. – Он недоуменно пожал плечами. – В прошлый уик-энд я летал в Палм-Бич, чтобы дать бедняжке Генри передохнуть, и, если честно, не понял, что произошло с твоей матерью.

– В каком смысле? – встревожилась Франческа. – Она что, впала в старческий маразм?

– Наоборот, она рассуждает более здраво и разумно, чем раньше. Она хочет, чтобы ты приехала к ней как можно скорее. Генри, разумеется, все еще с ней, но она уже вышла из больницы и находится дома.

– Она, конечно, слышала о Джоне?

– Да.

Франческа забралась в поджидающий их лимузин и устало опустилась на бледно-серое сиденье, пока Серж командовал погрузкой ее багажа. Когда он присоединился к ней, Франческа сунула руку в его ладонь, и ей стало тепло и комфортно.

– Мне нужно так много тебе рассказать, Серж. Столько событий произошло! – В голосе Франчески звучало волнение, чувствовалось, что события последних двух недель здорово ее потрясли.

Серж сжал ее руку:

– Всему свое время, любовь моя. Сейчас тебе прежде всего требуется отдых.

– По крайней мере Катрин выпустили из тюрьмы, – сказала Франческа. – Ты не можешь себе представить, какое мы испытали облегчение. Бедная девочка пережила страшное время в тюрьме, а когда ей сказали, что отпускают, она не поверила! Она думала, что это какой-то трюк. Понадобится немало времени, пока она придет в норму.

– Могу себе представить! А как дела с Карлосом? Диана стала добрее в этом плане, позволила Катрин с ним видеться?

Франческа улыбнулась и рассказала Сержу всю историю.

– Диана решила сказать Катрин, что настоящим ее отцом является Марк. Она сочла это своим долгом. Ну а поскольку Катрин и Карлос, как выяснилось, не родственники, отпали все причины для запретов. Почему бы им и не встречаться?

– Кто бы мог подумать, что Диана способна на такую страсть, – задумчиво проговорил Серж. – Глядя на нее, этого не скажешь.

– Типичная английская сдержанность, – заметила Франческа. – Я уверена, что на эту тему у Генри найдется какое-нибудь присловье.

– В тихом омуте черти водятся? – предположил Серж, подмигнув.

– Ах, родной, как здорово снова вернуться домой! – смеясь, сказала Франческа, прижимаясь к его руке.

Позже, когда они спокойно обедали дома, Франческа рассказала ему о Джоне.

– Был вынесен вердикт о его самоубийстве по причине умственного расстройства, – сказала она. – Хотя на самом деле, я думаю, Джон четко понимал, что делает, в особенности в самом конце.

– Кажется, это к лучшему.

– Без сомнения. Я не думаю, что он мог бы жить, зная, как страдает Катрин, а также без Гая.

– Можно сожалеть лишь о том, что он не сделал этого раньше. Это избавило бы всех от многих страданий.

Они с минуту молчали, а затем Франческа, словно для того, чтобы вытравить память о Джоне, попросила:

– Так расскажи мне про мать.

Серж таинственно улыбнулся.

– Навестишь ее – и увидишь все сама, – сказал он и не стал больше распространяться на эту тему.

На следующее утро, заглянув на пару часов в офис, Франческа вылетела в Палм-Бич.

Карлос прилетел в Англию спустя два дня после освобождения Катрин из тюрьмы. Марк встретил его в аэропорту, и на пути в Лондон он рассказал Карлосу правду о его рождении.

– Твой отец был художником, – пояснил Марк. – Я его не знал, но верю, что он был очень талантлив.

Карлос долго молчал, пытаясь переварить услышанное. Затем повернулся к Марку, в глазах его светилась благодарность.

– Значит, ты женился на маме и воспитал меня как родного сына, – тихо сказал он.

– Не делай из меня героя, Карлос. Существует много такого, чего ты не знаешь, а пока что пришло время объяснить тебе несколько вещей. Когда ты родился, я полюбил тебя, но так было не с самого начала, – сказал Марк.

И медленно, испытывая муку и боль, не щадя себя, Марк рассказал Карлосу историю своей жизни.

84
{"b":"99218","o":1}