Литмир - Электронная Библиотека

— Сажает Ядро? — эхом повторил Верещагин, забывая про свой бутер.

— Да, оно садится, Олег, — кивнул я, не отрывая от него взгляда. — Садится, будто аккумулятор в твоём телефоне. Так что ей срочно нужен сублимат. Нужно обратиться к заведующей.

Верещагин громко фыркнул, вытирая губы рукавом рабочей куртки.

— А чо к ней обращаться? Вон она, сама к нам чешет.

По аллее действительно спешила в нашу сторону запыхавшаяся Елена Прокофьевна. Заведующая на ходу обмахивалась пластиковой папкой.

— Как у нас дела с обходами, мальчики? — сходу поинтересовалась женщина.

— Всё в норме, Елена Прокофьевна, — уныло отрапортовал Петруха.

— Нет, не в норме, — жёстко перебил я куратора.

В нескольких предложениях я обрисовал плачевную ситуацию с эндемиком, затем потребовал закупку сублимата. Услышав про дорогостоящий эфирный корм, заведующая всплеснула руками, начала причитать.

— Ну не знаю, Артур Викторович! Это же прямые нецелевые траты! Бухгалтерия питомника нам такое в жизни не пропустит!

— Выбирайте, Елена Прокофьевна, — я скрестил руки на груди, усиливая нажим. — Или срочные траты на сублимат, или эта мантикора отправится на тот свет. Через дня три, может четыре, от силы. И тогда вам лично придётся объяснять Валентину Аркадьевичу, почему в его зоопарке дохнут такие дорогие эндемики.

Я хмыкнул и добавил, уже про себя. Или мне придётся окончательно портить хрупкие отношения с Крысоловом. И тайно вывозить животное из этого корпоративного бардака.

Допустить гибели мантикоры я просто не мог.

Перспектива личного разговора с боссом Синдиката подействовала безотказно. Заведующая судорожно сглотнула, нехотя закивала и торопливо сделала пометку в своём планшете.

Одержав небольшую, но важную победу, я решил аккуратно прощупать почву. Ради своей главной миссии.

Искорка на плече предупреждающе дёрнула хвостом, чувствуя как в мою кровь выплеснулась изрядная порция адреналина.

— Кстати. Всё хотел спросить, — я небрежно кивнул в сторону глухих кованых ворот с черепами и громкими надписями, в полусотне метров от нас. — А что находится за вон теми воротами?

Верещагин мгновенно перестал жевать свой бутерброд. Петруха затравленно оглянулся и нервно поправил очки.

— Меньше знаешь — крепче спишь, новенький, — глухо ответил Олег, заметно понизив голос и придвигаясь ко мне. — Вот что я тебе отвечу. Делай свою работу, вычёсывай пони и помалкивай.

— Да, об этом лучше не говорить, — выдавил из себя Петруха, нервно протирая очки, и хихикнув.

Заведующая испуганно уставилась на меня.

— Даже я не знаю, что там, — зашипела женщина, стараясь не смотреть в сторону таинственных ворот. — И послушайте своих коллег, Артур Викторович. Они абсолютно правильно сказали. Просто забудьте про эти ворота. Будто их вообще не существует.

— Забыть значит, — хмыкнул я. — Не существует…

— Ну да, друг, — положил мне на плечо руку Верещагин. — Мы тут что делаем? Проверяем то, что указано. Вот и проверяй вместе с нами.

Я не ответил ни слова. Прошёл всех питомцев, сделал заметки. И незаметно моя очередная смена подошла к своему завершению.

Покинув «Фамландию», я прыгнул в вызванное такси, понимая, что не рассчитал затраты на этот вид транспорта. Считай, тысячу я отдавал в день, за то, чтобы только добраться до места.

Правда, Корш обещал достойную оплату. Причём в договоре стояла сумма десять тысяч рублей в неделю. И это оклад. А насчёт премии, решал сам Крысолов, по итогам работы.

Что ж, оплата понедельная, так что осталось ждать недолго.

Вышел я недалеко от дома, решил прогуляться на свежем воздухе, проветрить голову. И в этот момент телефон просигналил.

Я взглянул на экран и широко улыбнулся. Вот это уже другое дело!

Настроение моментально улучшилось. Кира перевела мне на личный счёт мою законную тренерскую премию, из призовых за три этапа. Сто тридцать тысяч рублей.

На радостях я тут же закупил для своего зверинца элитного сухого корма с витаминными добавками. Сразу на месяц вперёд. И потратил на это почти сто тысяч. Оставшиеся тридцать с мелочью я отложил на свежее мясо и рыбу для растущего Вэллора. Да и себе на скромную еду останется.

Эх, а вот капитальный ремонт в моём кабинете опять откладывался, на неопределённый срок. Да и ладно. Главное не смотреть на потолочные трещины да пятна на стенах. Всё будет в своё время.

Закинул я тяжёлые пакеты к себе на съёмную квартиру, покормил Искорку, затем вытащил из холодильника шаверму. Сам поел и выделил барону Сверчанскому.

Тот накинулся на неё словно голодный волк.

Заварил лапшу, поставил электрочайник, и уже собирался отправляться в душ. Как вдруг в голове раздался знакомый рокочущий голос.

«Воздух, Проводник! Летать! Пора! Крылья затекли!» — требовательно заявил Вэллор.

Я вздохнул, бросил полотенце на спинку кресла, и взял на руки сытую Искорку. Она вопросительно посмотрела на меня.

— Идём кормить нашего летуна. Вот чего, — ответил я ей.

— Чтоб обо мне так кто-то беспокоился, — печально отозвался барон Сверчанский, забираясь в карман.

— Кто-то только что умял кусок шавермы, — заметил я.

— Шаверма без пива, деньги на ветер, — парировал сверчок.

— Хорошо. Учту на обратном пути, — согласился я.

— Всё же хороший ты человек, командир, — радостно застрекотал сверчок. — Душевный. Повезло мне с тобой.

— А ну, жвалы на замок. На улицу выходим, — улыбнулся я.

По пути я получил ещё пару сигналов от Вэллора.

Понятное дело. Дракон не может вечно сидеть на цепи. Тем более в экранированном пространстве, куда и муха не пролетит. Это губительно сказывалось на психике крылатого. Поэтому мы условились, что я раз в два дня организую ему променад. Пока так, учитывая то, как нас опекает Синдикат.

Идти решил я пешком. Срезал путь через слабо освещённые питерские дворы. Искорка сидела на плече и подбадривающе шипела, радуясь предстоящей ночной прогулке. А в кармане куртки вновь завозился неугомонный барон Сверчанский.

Сверчок, почувствовав свежий воздух, тут же пустился в пространные гусарские воспоминания.

— И вот представь диспозицию, командир, — азартно вещал Сверчанский, рубя воздух лапками из кармана. — Иду я, значит, по тёмной подворотне. А навстречу два здоровенных жука-носорога. Местные авторитеты, мать их за ногу. Решили отжать у меня честно добытый кусок бородинского хлеба. Ясен перец, я в дипломатию играть не стал. Саблю наголо — и аллюром три креста! Одному рог на бигуди закрутил, второму эфесом под панцирь прописал!..

Я вполуха слушал байки говорливого сверчка, а мысли упрямо возвращались к недавнему визиту Смирнова-старшего.

Нахмуренное лицо отца Кости всколыхнуло во мне весьма неприятные личные воспоминания.

Так на меня смотрел мой собственный отец. А мать умоляюще смотрела вслед. Когда я уходил из дома. Сейчас они благополучно жили в Москве. Отец состоял в престижном учёном совете при научно-исследовательском институте. Мать работала репетитором, на дому преподавала теорию эфирных полей для богатеньких студентов.

Я не общался с родителями уже больше полугода.

В памяти всплыл тот день. Я уходил из семьи с жутким, громким скандалом, напоследок от души хлопнув дверью. Сейчас от этих воспоминаний во рту неприятно пересохло, а сердце тоскливо заныло. Их тотальное непонимание того, что я выбрал гладиаторскую Арену, укоренилось в родительских головах настолько глубоко, что разговаривать было бесполезно.

Хотя, признаться честно, я скучал. Очень скучал. И разумеется искренне хотел общаться. Но прекрасно знал, что меня ждёт в случае звонка. Опять начнутся сплошные нудные лекции, бесконечные нравоучения. Ты туда не ходи, ты этим не занимайся, мы лучше знаем, как тебе жить…

Я тряхнул головой, отгоняя тяжёлые мысли. Впереди уже показалось здание гильдии и знакомый парадный вход.

Внезапно из темноты соседнего переулка, тихо шурша шинами по асфальту, выкатился наглухо тонированный чёрный джип без номеров. Внедорожник резко тормознул напротив крыльца.

7
{"b":"982953","o":1}