Литмир - Электронная Библиотека

— Ладно… Ты здесь подрабатываешь. Но и там ведь то же самое… «Огненные львы», ну да. Видел я твой зоопарк. Зверюшки, турнирные испытания, вся эта глупая спортивная ерунда… Игрушки для переростков. Ладно бы ты ещё в крупной корпорации работал, в совете директоров сидел. Я бы это ещё как-то понял и принял. Там действительно крутятся неплохие деньги, есть перспективы. Но вот это… — он брезгливо поморщился. — Навоз за животными убирать и по Арене прыгать на потеху толпе? Это предел твоих мечтаний?

— Мы уже обсуждали это в прошлом, — отрезал я, пресекая развитие уже настолько заезженного конфликта, что сдавило виски и стало трудно дышать. Будто вернулся в прошлое, когда отец отчитывал меня за выход на подпольную арену. — Я сказал тебе всё, что должен был сказать тогда. И повторяться не собираюсь.

Отец тяжело вздохнул. Его лицо слегка разгладилось. Он виртуозно, как и всегда, сменил гнев на милость, перешёл к более мягкому и откровенно манипулятивному тону.

— Мать по тебе очень скучает, — тихо произнёс он, глядя куда-то в сторону. — Ты бы хоть позвонил ей. А то пропал, восемь месяцев ни слуху ни духу. Словно мы тебе чужие.

Где-то глубоко внутри меня предательски ёкнуло сердце. Сердце шестидесятилетнего старика, который волею умирающего дракона вернулся в собственное молодое тело на сорок лет назад.

Я знал, что произойдёт с ними в будущем. Знал, сколько непонимания и обид нам ещё предстоит пережить. И от этого горечь расплывалась внутри, где-то под сердцем.

— Позвоню, — глухо пообещал я, сглотнув вставший в горле ком. — Как она?

— Всё так же. Обучает своих безграмотных студентов, вся в работе… — отец вновь посмотрел на меня. В его глазах мелькнула отчаянная надежда. Но он по-прежнему хотел не чтобы я его понял. Нет. Он хотел повлиять на меня, как влияет на мать. — Но ты всё-таки подумай, сын. Надо ли тебе всё это? Чем ты занимаешься сейчас… это же просто несерьёзно. Ты же умный, невероятно талантливый парень. Можешь запросто в аспирантуру поступить. Выступать на симпозиумах. Написать диссертацию. Ты же мечтал о Диких зонах писать что-то.

— Это были только мысли вслух, — подчеркнул я. — Я потом передумал.

— Так можешь ещё раз передумать. Я тебя пытаюсь образумить. Сделать тебя человеком. Ты должен получить статус в обществе! Чтобы тебя уважали.

— Сделать человеком? — хмыкнул я, печально взглянул на него. — А сейчас я что? Не человек? А в моей команде не люди? Тогда кто я?

— Ты опять всё воспринимаешь буквально, — добавил отец, и положил руку на моё плечо, вгляделся в моё лицо. — Мы с матерью самые близкие тебе люди. Почему ты воспринимаешь мои слова как некое зло?

Потому что ты не слышишь меня, отец. Так я хотел сказать. Но стойко выслушал его, и ни единый мускул не дрогнул на моём лице. Давно уже перерос все эти юношеские обиды, разговоры на пустом месте, манипуляции и тщетные попытки доказать свою правоту.

— Счастливого пути, отец, — тихо ответил я.

Отец разочарованно покачал головой. В его взгляде читалась обида, и плохо скрываемая злость из-за того, что я не хочу воспринимать его слова, делать как он говорит.

Он развернулся и направился к микроавтобусу. Когда он исчез в салоне и захлопнулась дверь, меня будто отпустило. Я протяжно выдохнул, справляясь с сердечным ритмом.

Машина с правительственными номерами плавно развернулась и скрылась за коваными воротами.

Я же застыл на месте. Проводил удаляющиеся габаритные огни и печально улыбнулся.

Забавная ирония судьбы.

Если так подумать, у Смирнова очень похожая ситуация. Просто немного разные декорации. А так всё то же самое.

После отъезда делегации уехал и Крысолов. А Елена Прокофьевна так и не подошла ко мне, хотя горела желанием побеседовать на эту тему. Я был за это ей благодарен.

И кураторы не дёргали меня, каждый занимался своим делом.

После того как истощённых зверей вернули на открытую местность, началось время кормёжки. А после этого смена закончилась.

Я послал к чёртовой бабушке такси и решил прогуляться пешком по Питеру. В голове кружились мысли после неожиданной встречи, и я не мог сконцентрироваться ни на одной из них. Сплошной сумбур.

Час я потратил, прежде чем добраться до базы «Огненных львов». Хоть Вэллор и не вызывал меня, всё же я решил его выгулять.

В холле меня встретил Родионыч. Сегодня он был на смене, и был бодрым как и всегда. Из его кибитки доносились звуки очередного боя на песке Арены.

— Никого нет, — сухо доложил мне старик, намекая, что можно спокойно выпускать дракона. — А Белов недавно покинул здание.

Я благодарно кивнул, затем прошёл к ангару, и выпустил Вэллора, который обрадовался и принялся рассекать ночное небо под своей маскировкой.

Сам же тяжело опустился на холодную деревянную скамейку. Если барон Сверчанский сопел из кармана, то Искорка и не собиралась спать. Она нервно елозила в переноске. Понятно, что хотела. Домой. Спать. Живчик в свою очередь посматривал на меня печальным взглядом и облизывался, будто намекая, что косточка, которую он недогрыз, находится вообще-то в квартире и пора бы уже вернуться домой.

— Немного потерпите. Скоро, — бросил я питомцам.

Тишина ангара, нарушаемая лишь редким шелестом ветра, забивающимся через приоткрытые жалюзи, была идеальным катализатором для моих воспоминаний.

Так же дул ветер, когда я покинул дом. Так же было пусто вокруг.

Тот самый день.

Восемь месяцев назад я ушёл из благополучной семьи. Вэллор ещё не родился. Он был зародышем, в яйце.

Тогда, в прошлой жизни, я покинул дом с отчаянными мыслями доказать отцу свою правоту. Наивно мечтал вернуться домой уже с вылупившимся драконом. Думал, что обрадую семью, смогу изменить их отношение к своему спортивному выбору.

Я и сделал это. Пришёл на нейтральную территорию, прямо в институт, где в это время находились родители. Мы встретились в холле.

Но разговор не задался с самого начала. Дракона они не приняли. Отец смотрел на жмущегося ко мне крохотного Вэллора исключительно холодным оценивающим взглядом, видя в живом существе лишь деньги. Тогда он на полном серьёзе предложил мне сдать реликтового ящера Синдикатам. Сказал, что корпораты отвалили бы за такой роскошный экземпляр миллионов десять, не меньше. Мать переглянулась с отцом, и добавила, что это большие деньги, которые я мог бы потратить на обучение.

В тот день я развернулся и ушёл окончательно.

«Ты сделал всё, что мог, Проводник», — мягко пророкотал в моей голове голос Вэллора, который в это время парил в небе.

Я с силой сжал кулаки.

— Не всё, — хрипло произнёс я в пустоту ангара. — Я сделал далеко не всё.

В горле встал плотный ком. И не вздохнуть, не выдохнуть.

Перед глазами пронёслись воспоминания, которые я желал стереть из своей памяти навсегда.

Финал Золотой лиги. Тяжелейший поединок против полосатого белого медведя. Мощный и накачанный боевой химией зверь едва не вырубил уже подросшего к этому времени Вэллора. Да и я был на грани. Но мы выжили. Справились. Тогда я лично заработал за тот бой полтора миллиона рублей, а гильдия «Боевые щиты» триумфально ворвалась в Золотую лигу.

Сердце мучительно ёкнуло. После той победы, ещё сидя в пропахшей потом раздевалке, я вспомнил о родителях. И сразу же, не раздумывая, перевёл весь гонорар на счёт отцу. Теперь он точно поймёт, что я успешен. Что весь этот путь мной был проделан не зря.

А затем я позвонил домой.

Но трубку поднял не отец. Ответила заплаканная мама. Срывающимся голосом он сообщила, что отец умер. Только что обнаружила его тело в кабинете. Обширный инсульт.

«Ты ничего не мог изменить, Артур. Не кори себя», — голос дракона звучал в голове словно тихий шелест осенней листвы.

— Мог! — выкрикнул я, чувствуя как в висках застучало. — Ты и сам прекрасно это знаешь. Мог изменить! Его просто некому было экстренно отвезти в больницу. Вот он и умер один! В пустом доме!

Да. Мать была в отъезде в этот момент. Очередное занятие по репетиторству со студентами, в институте. А я мог бы просто отказаться от того проклятого матча. Был бы дома в этот момент. Успел бы спасти отца. Если бы только знал…

20
{"b":"982953","o":1}