Литмир - Электронная Библиотека

Всё же он держался неплохо. Собрался, нацепил на лицо свою неизменную каменную маску. Взгляд прожжённого критика. Никак не изменился.

— Ты здесь работаешь? — без тени эмоций спросил отец.

— Подрабатываю, — столь же безэмоционально ответил я ему, нацепив дежурную улыбку.

— Ясно.

И вновь пауза. Отец обдумывал, что сказать. У меня же слов не было.

Валентин Корш услышал наш разговор. И он был удивлён. Не меньше, чем Елена Прокофьевна и остальные.

Крысолов моментально перехватил инициативу.

— Что ж, прошу на экскурсию, Виктор Станиславович, — аккуратно взял он моего отца за локоть, отвёл в сторону. — У нас, как вы уже поняли, элитный питомник…

Дальше я не слушал, отошёл в сторону, наблюдая, как Корш и воодушевлённо защебетавшая заведующая повели трёх проверяющих в сторону аква-зоны.

В целом, недолго они бродили по территории. Лишь краем глаза прошлись по выставленным напоказ питомцам, которые сияли чистотой, а их кормушки были наполнены едой.

Затем всей дружной компанией они исчезли в административном корпусе. Там, где их уже ждал богато накрытый стол с красной икрой, коньяком и лобстерами. Собственно, на этом вся строгость проверки и закончилась.

Как только двери корпуса захлопнулись за нашим начальством, ко мне метнулся Верещагин. Коллега от шока даже забыл достать очередной многоэтажный бутерброд. Его глаза были размером с пятирублёвые монеты.

— Твою ж налево, Горай! — сдавленно прохрипел Верещагин. — Этот важный дядька в дорогом костюме… он реально твой отец⁈ Член контрольного комитета! Вот так поворот!

— Я и сам не знал, Олег, — поморщился я, направляясь в сторону аква-зоны.

— И как он туда попал?

— Спроси что-нибудь полегче. Мы с ним не общаемся… — тут же я поправился, — … на эти темы.

— Да вообще, как он дорос до контрольного комитета? А как стал учёным такой величины? — принялся Верещагин закидывать меня вопросами. — Так просто в комитет не попадают.

— Долгая это история, — взглянул я на него, тщательно скрывая раздражение.

Искорку никто не сдерживал. Она гневно зашипела, считывая моё состояние. Но толстяк не обратил на её сигнал никакого внимания.

— А я никуда не спешу, — Верещагин продолжал семенить следом за мной, всё же доставая бутер. — Да ты же этот… ты мажор под прикрытием! Во! А я тебе свои бутерброды с дешёвой колбасой предлагал! Чего ты сразу не признался-то, а⁈ Тебя бы вообще от дежурств освободили!

Тут же нарисовался и вездесущий Петруха, нервно поправляя очки.

— Точно, — поддакнул ботан. — Могли бы гораздо проще договориться с начальством. Так бы комиссия вообще не приехала. Всё по-тихому на бумаге оформили бы, и дело с концом.

Я резко остановился, оглядел Олега, который принялся жевать бутерброд, хлопая удивлёнными глазами.

— Олег. Жуй свои бутерброды молча, — произнёс я ледяным тоном, от которого Верещагин поперхнулся. — А ты Петруха займись замерами. Просто помолчите оба. Чтобы я больше ни единого слова об этом не слышал. Уяснили?

Мой тон не оставлял пространства для возражений. Верещагин судорожно сглотнул, закивал и поспешно ретировался. Петруха также испарился в момент, поспешил в сторону лебедя Крона, который прогуливался неподалёку.

Чудные они. Нацепили на лапу питомца корсет, чтобы он не хромал. А крылья переломанные так и не спрятали.

Оставшись в гордом одиночестве, я прошёл вглубь аква-зоны. Нужно было проверить пятнистого утконоса. Зверёк, к моему облегчению, уже пришёл в норму после недавних издевательств. Однако тяжёлый корпоративный ошейник всё равно тёр ему шею. Кто-то из обслуги подложил под него кусок ткани. Но толку? Та сбилась, а ошейник продолжал натирать кожу питомца.

«Сейчас мы тебе поможем, дружок» — передал я ему по скрытому Сопряжению, и утконос заблестел глазками-бусинами, выдал несколько громких кряканий.

— Переводить? — услышал я из кармана голос Сверчанского.

— Нет, скройся, — зашипел я на сверчка, как бы невзначай закрывая карман рукой. — Ты с катушек поехал? Кругом камеры.

— Ох, ёшкин клещ… Понял, — усы барон вновь исчезли в кармане.

Я присел на корточки, аккуратно ослабил тугую лямку на ошейнике утконоса. Всего на пару делений. Затем, вновь по Сопряжению, послал зверьку успокаивающий импульс. Утконос ещё раз благодарно крякнул, а затем забавно зашлёпал перепончатыми лапами по бетону.

Искорка и Живчик отреагировали в момент. Устроили возню с новым знакомым. Живчик начал принюхиваться, тявкать, Искорка пытаться догнать питомца.

Привлечённые шумом к нам приковыляли лебедь Крона и черепаха. Живчик, пользуясь невидимыми вихрями, начал с весёлым лаем носиться кругами вокруг разношёрстной компании, веселя питомцев. А Искорка тщетно пыталась поймать вихревого терьера за хвост, чтобы остановить этого егозу, но не дотягивалась и смешно плюхалась на пузо. Утконос оживился, как и остальные. Правила игры просты. Догнать Живчика.

Идиллия продлилась недолго. Из-за высокого кустарника вынырнул Хахалев, злополучный начальник охраны. Рядом с ним глухо, сдерживаемые цепями, рычали два ротвейлера. И настроены они были крайне серьёзно.

— Хватит здесь цирк устраивать, Горай, — грубо бросил в мою сторону начальник охраны, положив руку на шокер. — Твоё дело замерять состояние тварей, куратор. А не в игры с ними играть.

Я мысленно хмыкнул. Ввязываться в открытый конфликт с охраной Крысолова прямо сейчас, когда комиссия пировала в соседнем здании, мне было совершенно неуместно. Да и в целом, ни к чему хорошему это не приведёт.

Да, Хахалев напрашивался. И надо бы преподать ему урок. Но он не поймёт. А отношение ко мне Корша станет ещё более холодным. А я совсем не к этому стремился.

— Разве не видно? Как раз сейчас провожу замеры, — невозмутимо ответил я, поднимаясь на ноги. — На зрительные и двигательные рефлексы. Так что попрошу не вмешиваться в процесс. Вот сейчас ты сбил меня. Придётся заново начинать.

Начальник охраны подозрительно прищурился.

— Так бы сразу и сказал, — буркнул он, слегка расслабив хватку на оружии.

Я проводил взглядом Хахалева. Тот отошёл на пару шагов, но продолжил пристально и довольно недружелюбно наблюдать за каждым моим движением.

Минут пять продолжалась забава. Живчик набегался, он притомился. В итоге первый его догнал утконос. Не больно ущипнул за шерстяной бок, радостно закрякал. Затем Искорка пихнула терьера носом. Потом и черепаха подоспела.

Я же делал вид, что записываю в телефон наблюдения. Сосредоточенно и не обращая внимания на Хахалева, который замер в стороне.

Потратив ещё полтора часа, мы с кураторами обошли всю территорию, заглянули в укрытия, где были спрятаны остальные питомцы. Что Верещагин, что Петруха не разговаривали со мной, молча выполняли свои задачи, тыкая пальцами в свои планшеты.

Потом мы вернулись к парковке, куда нас позвала Елена Прокофьевна.

«Уезжают. Все живо к административному» — прочёл я на своём телефоне.

А на парковке перед административным корпусом царило оживление. Заведующая махнула нам, как только мы показались на дорожке. Она по-прежнему весело щебетала с проверяющими, не умолкая, словно некий заводной механизм. А Корш был доволен, сиял улыбкой. Один из проверяющих пьяно пошатывался, женщина захохотала от шутки Корша. Отец выглядел задумчивым, но он тоже улыбался.

Делегация проверяющих сытая и довольная. А значит явно задобренная лобстерами с икрой.

Когда мы подошли, мой отец пожал руку улыбчивому Коршу. Затем уверенным шагом направился ко мне. Не говоря ни слова, он взял меня за локоть, отвёл в сторону от выстроившегося шеренгой персонала, подальше от лишних ушей.

— Ну что, ещё не нагулялся? — строго, глядя на меня сверху вниз, спросил отец. Тон был знакомым, и пропитан он вечным родительским недовольством. — Когда за ум возьмёшься?

— Уже взялся, — твёрдо ответил я, не отводя взгляда. — Да ты, наверное, и сам это прекрасно знаешь.

Отец пренебрежительно ухмыхнулся, окинул брезгливым взглядом территорию зоопарка.

19
{"b":"982953","o":1}