Помог другу — порадовался сам, правда же? Мне всё больше нравится это дело — помогать другим брать в руки своё имущество и вместе с тем — свою жизнь.
— Почему… вы это делаете, госпожа Дюмон? — хмурится барон. — Вы ведь… сказали, что не заинтересованы во мне, как в возможном супруге.
Так, Сесиль, осторожно, нельзя его обижать.
— Могу я говорить с вами откровенно, господин барон? — и посмотреть на него не как приличная девица, а как мы с Мишелем разговариваем или с кузеном, или вот ещё с Лаффером.
— Почту за честь, — поклонился он.
— Так вот, если откровенно — я готова заключить брак, но фиктивный. В результате которого я получу полный контроль над семейной собственностью и независимость, а мой в течение недолгого времени супруг — некие отступные, которых ему не хватает… для чего-нибудь. И отчего-то мне кажется, что для вас это неподходящий вариант.
Он молчит, я уже думаю, что зря всё это ему сказала, но нет, заговорил.
— Вы правы, госпожа Дюмон, — говорит ещё тише и медленнее, чем обычно, — для моей семьи развод неприемлем.
— Значит, всё верно. Но вдруг вам приглянется девица, которая сама захочет стать вашей женой? И для неё не будет иметь значения, насколько вы состоятельны? Или наоборот, её приданое окажется таково, что дополнит вашу собственность и поможет вам прочнее встать на ноги?
— Бабушка убедила меня, что моя сильная сторона — как раз имя и титул, — пожал он плечами, не глядя на меня.
— Простите меня, пожалуйста, я безусловно знаю вас не так долго и хорошо, как госпожа баронесса, но мне кажется — нет, не так. У вас совсем другие сильные стороны.
— Какие же? — он хмурится.
— Ваша увлечённость. Ваша преданность семейной истории. Ваши опыты и эксперименты, в конце концов. Вдруг есть какая-нибудь дева, желающая выращивать вместе с вами ваш виноград? Или рядом с вами — необыкновенные цветы? Или обследовать вместе с вами земные недра?
Он всё ещё хмурится, не верит.
— И где же искать эту самую деву?
— У меня на примете пока такой нет, но теперь я знаю о том, что дева нужна, и буду иметь вас в виду. В конце концов, у нас на земляном факультете учились какие-то девушки, и сейчас ещё учатся. Вдруг кто-нибудь из них захочет приехать в Массилию и в ваш замок? Если вы договоритесь о сотрудничестве с господином Паланом, со старшим господином Паланом, то вам нужно будет съездить в столицу и повидаться с ним лично, без этого он не работает. Вот заодно можно и проконсультироваться о разном на земляном факультете Академии.
Он смотрит на меня… и как будто не верит.
— Мне кажется, я живу в каком-то другом мире.
— Добро пожаловать в новый мир, — смеюсь и протягиваю ему руку, которую он и пожимает — очень осторожно.
— Так, для закрепления нашего сотрудничества предлагаю пообедать. Потом и у вас, думаю, дела, и у меня инспекция на склад, — я поднимаюсь и он тоже встаёт.
— Будет ли это удобно — вам обедать со мной, мы ведь не помолвлены?
— Ну и что теперь? — пожимаю плечами. — Я голодна, и вы, полагаю, тоже, время к обеду. А здесь не слишком далеко есть таверна «У Осьминога», мы сейчас отправимся с вами туда, и я расскажу вам историю о первом её владельце, а вы расскажете мне что-нибудь о вашем винограде. Годится?
— Годится, — сдаётся он под моим напором.
Вот и хорошо, думаю я, вот и хорошо.
7. Переговоры, инспекция и немного скандал
В осьминожьей таверне мы и впрямь беседуем, как давние хорошие знакомые. Я рассказываю, что знаю об этом месте, барон де Марей рассказывает о том, что там у него растёт, вызревает и колосится. Я понимаю, что мне надо бы проехаться по моим фермам и по виноградникам тоже, предлагаю ему подумать, как можно съездить вместе. Я почти ничего не знаю о выращивании винограда — кроме того, сколько вина мы продали и сколько за это выручили, он же наоборот — всё понимает в виноградном жизненном цикле, но ничего не знает о возможных продажах. Идеальное дополнение друг для друга.
В финале обеда барон не позволяет мне дать ни монеточки официанту, оплачивает всё сам. Я не настаиваю, но вздыхаю про себя — если он не слишком денежный человек, ему может быть обременительны такие вот обеды. Ладно, буду иметь это в виду на будущее.
— Не думайте лишнего, госпожа Дюмон. Вы даёте мне очень ценные советы, и кроме того, можно сказать, — он ощутимо запнулся, потом продолжил: — Кроме того, вы вдохновляете меня делать что-то, не просто так сидеть в замке, вести переписку с учёными людьми и пробовать что-то из изученного и услышанного, но прямо действовать.
Мне очень приятно слышать такие слова, я люблю вдохновлять кого бы то ни было действовать.
— Благодарю вас, господин барон, — улыбаюсь ему самой дружелюбной из моих улыбок. — И очень рекомендую вам связаться с Мишелем Паланом.
И что вы думаете? На ловца и зверь бежит. Мишель Палан собственной персоной шёл от дверей к нашему столику.
— Мишель, добрый день. Что привело вас сюда, какое чудо? Мы вот только что говорили с господином бароном о вас.
— Никакого чуда, Сесиль, — улыбается он и приветствует барона. — Я заехал в контору, мне сказали, что вы отправились обедать сюда с посетителем, с которым до того долго беседовали в кабинете, правда, никому отчего-то не удалось услышать, о чём был тот разговор, — смеётся он. — И поскольку мне есть, что рассказать вам, я и отправился сюда.
— Или рассказывайте быстро, или чуть позже. Я обещала Каноллю поехать с ним проверять склады.
— Быстро… — он задумался. — Там много интересного, в страховой компании Карно, если по-быстрому.
— Но Маринетт справится? — хмурюсь.
— Мы же не оставим её одну, — улыбается Мишель.
— Отлично. Тогда говорим или вечером в конторе, или уже завтра. А пока я рекомендую вам господина барона, а господину барону — вас, и уверяю вас обоих, что темы для разговора вы найдёте. А сама отправляюсь.
— Момент, — строго говорит барон. — Господин Палан, я буду вам весьма признателен, если вы подождёте меня совсем немного. Я отправлю госпожу Дюмон в моём экипаже, а потом кучер вернётся сюда за мной.
— Да, это правильно, — одобряет Мишель.
Так и сталось — я вернулась в контору в экипаже барона, старом, но прочном. А там меня уже поджидал Канолль — готовый отправляться инспектировать наши склады.
Как только мы угнездились в его экипаже, я тут же достала свой блокнот — надо приучить себя не забывать и записывать, и потом ещё читать то, что записала, и что-то с этим всем делать.
— Итак, господин Канолль: сколько у нас складов, где они находятся, далеко ли друг от друга.
— В порту три, и ещё есть в предместье, туда везём то, что не поместилось в здешние, и туда доставляют зерно и овощи с ферм.
— Ага, то есть — здесь поменьше, там побольше, так?
— Там существенно больше, госпожа Дюмон.
— Отлично, значит, сегодня мы смотрим те, что поближе и поменьше, — я отмечаю всё это в своём блокноте.
— Да, и я надеюсь, там всё в порядке.
Вообще вот только что разгрузили «Аврору», и завтра, если не ошибаюсь, ожидается прибытие ещё двух кораблей, так что нужно место под разгрузку.
— Кстати, вы не узнали, есть ли пряности для Барусса?
— Узнал, не слишком много, но есть. Список остался на моём столе.
— Отлично, пошлём ему письмом вечером или уже завтра. Мы раньше часто ему что-нибудь продавали?
— Случалось, — кивает он. — И у него покупали как-то, когда наш корабль попал в шторм и затонул, хорошо, хоть люди спаслись. А перец был нужен, потому что сами понимаете — договор с покупателем.
Да уж, про договор с покупателем я понимаю.
— Много переплатили?
— Меньше, чем если бы пришлось платить неустойку по договору, — пожал он плечами.
— Значит, и правильно сделали.
— Батюшка ваш так же сказал.
Я только усмехнулась на это — всё же, мы с ним родственники, так ведь?
Тем временем нас привезли… куда-то. Канолль вышел первым, подал мне руку, я вышла и осмотрелась. Да, здесь построили разномастные склады — в основном каменные, основательные, целая улица таких вот складов, или даже не одна. На том, что оказался ближе всего ко мне, висела табличка — «Дюмон и Дюмон», всё правильно. Нужно ещё написать такими же буквами и таким же золотом на зелёном, как и вывеска на конторе, будет сразу понятно, что это и чьё.