— Да нет там совести, — отмахнулась я.
— Зря вы их поселили в свой дом, вот увидите, их же не выгнать потом оттуда будет!
О как, у Колетт, оказывается, есть своя точка зрения на наш вчерашний эпизод с моими, гм, родственниками.
— Ты не говорила с Анной и Сюзетт, пока они тут внизу на чемоданах сидели?
— Как же не говорила, говорила! Анна-то была уверена, что госпожа Пелисье не поддастся и просто их на улицу выставит, а Сюзетт, дурища, верила, что будут они в этом доме жить! Но вы их пожалели, и не понять пока, к добру это или нет. Они ж и дальше из вас деньги станут тянуть! И из дома того не уедут.
— Господа Паланы будут их выдворять, если что, у них все права и возможности, — усмехаюсь. — Я-то сама ни слова не скажу и на десять шагов к ним не подойду.
— Но они этого не знают! И ещё будут сплетни всякие таскать про вас и господина Морриоля!
— Пусть таскают, попросим кузена… кузена Флоримона перепечатать ту статью из «Сплетницы», только в местном листке.
У меня же объявился ещё один кузен, и он вчера хотел приглашать меня погулять. Ну-ну, пускай попытается. Хотя… не скрою, мне было бы любопытно поговорить с ним ещё, и просто так, без бабушки. Всё равно ничего такого, чего не смогу потом бабушке рассказать, я делать не собираюсь.
Осознав всю глубину интереса домашней прислуги к моей жизни, я отправляюсь в контору. А по дороге вспоминаю — что там было, что мы делали, что будет сегодня. Вспоминаю кстати, что Барусс хотел у нас что-то там купить, что скоро разгружать ещё два корабля, что я, кстати, хотела проехать по нашим складам и все их осмотреть, и хотела уже давненько! Так, что там ещё у меня было намечено, но я этого не сделала?
Вообще был же блокнот, в который я в первые дни записывала всё, что надо сделать, а потом благополучно о нём забыла, потому что нет ни минуточки свободной, а когда уже есть, то думать уже совсем не хочется. И где же он? О, вот, в сумочке, всё хорошо. Не потеряла, уже не в убытке.
Открываю и читаю. Надо же, оказывается, у меня было много и глобальных планов, и мелких дел, которые легко сделать, но — только если бы я о них не забыла, да? Например, я была в баруссовской лавке артефактов, и отчего же я не спросила там о сигнальном артефакте для нашего привратника Фоти? И о намеченной поездке на склады я как раз тоже благополучно забыла. Так, кажется, мне нужен секретарь. Который будет вести списки дел и напоминать, если от меня что-то ускользнуло. И держать в голове список светских мероприятий. Именно мой секретарь, не Канолля и не конторы в целом. Надо подумать, где такого взять. Или даже не такого, а такую.
Моё воображение тут же нарисовало девицу моих лет, хорошо бы мага, скажем, не окончившую Академию, а поучившуюся в какой-нибудь магической школе, потому что маги после Академии нарасхват. Если у их семьи нет своего дела, конечно же. Только я пока не представляю, где найти такую девицу. Где там у нас есть магические школы, есть же несколько? В Массилии как раз нет, и это упущение. Ладно, поговорю с бабушкой и с господином бароном, это как раз тот вопрос, о котором они должны знать побольше моего.
В конторе всё было в порядке — меня приветствовал сначала Фоти, потом Каноллль, потом Флешон, а потом госпожа Ферье с детьми.
— Вот, госпожа Дюмон, взгляните, на что похож теперь ваш кабинет, вам нравится? — спросила она.
Я заглянула за дверь, пахнущую свежей краской… и порадовалась. Вот с чего нужно начинать новую неделю — с хороших новостей!
Окна сверкают чистотой, их обрамляют светлые портьеры из хорошей немаркой ткани. Шкафы для бумаг покрыли свежим лаком, отлично. Паркет на полу тоже привели в порядок и натёрли. Стены покрыли обоями в тон портьер, тканевыми, и даже повесили на стену фотокарточку в рамке — папенька и я с ним, пять лет назад, когда я в предыдущий раз была в Массилии и заходила сюда. Эх, даже слеза набежала.
Мне захотелось обнять и расцеловать госпожу Ферье, командовавшую всеми этими работами, но я от всего сердца поблагодарила её и пообещала расчёт за эту работу и премию. И — идём дальше, так ведь?
Госпожа Ферье согласилась, что идём дальше, а я позвала Констана и велела ему пригласить мебельщика — мне нужен рабочий стол и стул, и стул для посетителей, и сбоку какой-нибудь дополнительный столик для бумаг и может быть, для арро. Тот кивнул и пообещал, что мастер будет если не сегодня, так завтра.
Вот и славно, да?
Пока же я нашла Канолля, спросила, что там с товарами, прибывшими на «Авроре», потому что Барусс-старший пожелал приобрести перец, кардамон и другие пряности, если остались. Канолль уверенно сказал, что остатки есть, и сегодня он узнает, сколько и чего.
— Господин Канолль, когда поедем осматривать наши склады? — интересуюсь под занавес беседы.
— Да хоть сегодня, — пожимает тот плечами. — После обеда, например?
— Годится, — соглашаюсь и отпускаю его.
— Госпожа Дюмон, к вам тут посетитель, — сообщает заглянувший Констан.
А за ним видна приметная не слишком складная фигура — господин барон де Марей. И что ж ему нужно-то в понедельник с утра?
— Благодарю вас, Констан, вы свободны, господин барон, прошу вас, — киваю одному, улыбаюсь другому.
Дожидаюсь, пока барон войдёт, дверь не запираю, пусть все видят, что мы тут сидим по разные стороны стола и разговариваем, но прикрываю нас от подслушивания, ибо нечего.
— Располагайтесь, барон. Арро?
— Нет, благодарю вас, — барон де Марей говорит по обыкновению тихо. — Я взял на себя смелость предположить, что деловые вопросы лучше обсудить с вами в ваше рабочее время.
Ах вы ж умница моя, золотой вы мой человек!
— И я от души благодарю вас за это предположение, — отвечаю совершенно искренне. — Моя здешняя деятельность никак не связана со светской жизнью, и очень, очень далека от неё по смыслу и вообще по всему. Поэтому если есть возможность разделять, я разделяю.
— Понимаю вас. Моя бабушка — замечательная, но она тоже не понимает, для чего мне вся эта суета с почвами, подкормками, черенками и всем прочим, — вздыхает он.
Я не увидела во вдовствующей баронессе де Марей ничего особенно замечательного, но понимаю, что для барона она — совсем другой человек, та, что заботилась о нём и растила его. Поэтому просто улыбаюсь и тоже вздыхаю. И жду — пускай говорит, с чем пришёл.
Но он молчит, смотрит на стол, о чём-то думает.
— Вы подсказали мне мысль о смене управляющего, или о разделении управления нашим имуществом, — говорит он в конце концов, собравшись с мыслями. — Я готов попробовать. Только вот я совершенно не понимаю, где найти такого управляющего, который не будет чрезмерно красть, зато захочет работать на меня.
Я задумалась. Вообще-то к нам должны были прийти кандидаты на должность управляющего…
— Я правильно помню, что ваша основная специализация — сельское хозяйство?
— Верно, да, — кивает он.
— У меня тоже есть некоторое количество полей и виноградников. И предполагалось, что некоторое время спустя я буду подбирать себе управляющего, мой поверенный искал такого человека. Но я стала сама себе управляющим, и пока планирую так и оставаться. Но люди-то где-то есть, господин Палан беседовал с ними всеми, и думаю, сможет найти их ещё раз. И если вы спросите у него, он может вам кого-нибудь порекомендовать. Я сегодня свяжусь с ним и порекомендую вас.
— Господин Палан — это молодой человек, который в субботу был на балу?
— Мишель — самый младший из Паланов, — улыбаюсь, — но они хороши все трое. Сейчас же я имею в виду старшего, господина Жюля, он отец Мишеля, который уже, кажется, подбирает себе клиентов здесь, и Оливье, который работает под его рукой, но клиенты у него уже собственные. Господин Жюль Палан — наследственный управляющий имуществом Дюмонов, мой предок, можно сказать, унаследовал это семейство вместе с приобретённым имуществом, — смеюсь. — Вам для начала нужно поговорить с Мишелем, а потом уж и с его отцом. Я с удовольствием выступлю для вас посредником.