Господин Палан — лучший поверенный на всём белом свете, я полностью в этом уверена. Он ещё и мой крёстный, что совсем хорошо. Я доверяю ему… как доверяла покойному отцу. И я очень рада, что он есть в моей жизни.
Его сын Мишель тоже хорош, но таким, как его отец, он станет лет через несколько. Впрочем, думаю, я это ещё увижу. А пока… не заснуть, пока Колетт причёсывает меня и шнурует корсет под домашнее платье. И написать записку кузену Флоримону Пелисье — о том, что нам с бабушкой нужна его помощь как человека, знающего в Массилии всех и всё.
И только потом спуститься в малую столовую, где завтракали бабушка и мачеха с Аннет. Потому что нехорошо оставлять бабушку на растерзание этим… или же наоборот, потому что если бабушка пожелает, то от обеих моих родственниц по папенькиному браку только мокрое место и останется.
Впрочем, все три дамы чувствовали себя хорошо. Амели с аппетитом ела — впрочем, у неё всегда хороший аппетит, чего не скажешь об Аннет, та сидит над чашкой арро и пустой тарелкой и страдает. Впрочем, бабушка тоже сидит с чашкой арро, но она просто ничего не ест раньше полудня уже много лет.
— Итак, Амели, извольте сказать — с какой целью вы здесь появились и что собираетесь делать, — интересовалась бабушка, когда я вошла и села.
— Мне нужна ваша помощь, — отвечала та бойко. — Сесиль лишила нас денег, как нам теперь жить?
— И отчего же вы решили, что я помогу вам? Я не готова указывать, как жить совершенно незнакомым мне людям, никак не связанным со мной хотя бы родственными узами. Впрочем, раз уж вы готовы выслушать, то извольте.
— Да-да, госпожа Пелисье, конечно же, мы готовы, — кивала Амели, не сводя с бабушки глаз.
— Насколько мне известно, Марсель оставил вам, Амели, как своей супруге, некое содержание, так? — бабушка смотрела сурово, но впрочем, Амели не обращает на это никакого внимания.
— Да, верно.
— То есть вы не можете сказать, что у вас нет денег и вам не на что жить, так выходит?
— Так, — медленно кивает Амели.
— И в чём же тогда вопрос? Я понимаю, если бы Сесиль забрала у вас последнее, но ей незачем брать чужое, у неё есть своё. Палан отдаёт вам ваши деньги?
— Да, выдал чек на предъявителя.
— И в чём же тогда ваша беда? Деньги у вас, как оказывается, есть. Что в таком случае заставило вас свалиться мне на голову ранним утром в воскресенье?
— Ну как же, нам не достаточно этих денег, — вдруг заявляет Аннет. — Их мало.
— Вас, барышня, я ни о чём не спрашивала, если вы заметили, я беседую с вашей матушкой, — бабушка глянула сурово и Аннет сникла. — Конечно, лично я готова поблагодарить вас за то, что свадьба Сесиль с Морриолем расстроилась, но более никакой пользы от вас я не вижу. Найти себе жениха и съехать с шеи матери вы оказались не способны, зарабатывать вы не умеете, то есть — прибыли от вас нет, одна обуза. А ваш покойный батюшка никак не позаботился о вашей жизни и не оставил вам ничего, кроме долгов. И раз вы переложили ответственность за свою жизнь на вашу матушку, то извольте молчать, когда мы с ней обсуждаем этот животрепещущий вопрос.
Я посмеялась — про себя. Вслух же не сказала ничего.
— Увы, Аннет права, — Амели заговорила тихо и вежливо. — Наш столичный дом требует намного больших вложений, нежели господин Палан готов мне дать.
— Отчего же вы не найдёте себе дом поменьше, который не требует такого количества прислуги? — поинтересовалась бабушка.
— Почему вы живёте в огромном доме? — возразила Амели, точнее, попыталась. — Здесь могут поселиться ещё люди!
— Потому что я так хочу, и готова платить за то, что я хочу, дорогая моя госпожа Дюмон, — ответила бабушка. — Платить и прислуге, и другим людям, которые помогают мне справляться с тяготами нынешней жизни. Когда я не имела такой возможности — я жила значительно скромнее.
Вообще-то этот дом принадлежал боковой ветви Монгранов с каких-то незапамятных времён, но в революцию ушёл к тем, кто имел возможность покупать и содержать большие дома. Бабушка смогла выкупить, привести в порядок и заново обставить этот дом только после смерти своего супруга, получив по завещанию достаточные для того деньги. Матильда Пелисье полностью финансово независима — от кого бы то ни было. А вообще в её жизни было разное, конечно, и она имеет право говорить Амели, что той стоит жить по средствам.
— Вот скажем, что с тем домом, в котором вы жили до замужества за Марселем? — интересуется бабушка.
— Он давно продан в счёт уплаты долгов, оставшихся от моего первого супруга, — вздыхает Амели.
— Что ж, значит, Марсель поступил с вами лучше, чем первый муж — он оставил вам не долги, но деньги. В целом жизнь в Массилии дешевле, чем в столице, вы правильно приехали, дорогая. Сейчас мы подумаем и сообразим, куда вас можно определить жить и во что это вам встанет. А дом в столице можно вовсе законсервировать, так ведь, Сесиль? Ты ведь ещё не сейчас вернёшься туда?
Амели открыла рот от ужаса, а я спокойно отвечаю:
— Я согласна, бабушка, это хорошая идея. Я распоряжусь, чтобы госпоже Амели и Аннет прислали их вещи. Только и впрямь нужно понять, где они будут жить.
2. Много ли жилья в Массилии
— Это ты о чём? — у госпожи Амели и в глазах тот самый ужас.
— О том, что подберём сейчас вам дом по средствам, уважаемая госпожа Дюмон, — говорю не без яда в голосе. — Чтобы вы могли там жить, не делая долгов.
Как я помню, когда госпожа Амели познакомилась с папенькой, она как раз была в долгах по самую макушку. Потому что никак не могла смириться с тем, что нужно теперь жить, исходя из совсем другой суммы денег. Видимо, она просто не умеет считать деньги и не понимает, что такое «жить по средствам». Сначала деньги считали родители, потом первый муж, потом второй, потом я.
Я подумала, написала и отправила записку ещё и Мишелю Палану — с извинениями, что беспокою сегодня, и просьбой заехать к нам как можно скорее. Конечно, я могу ещё и старшего господина Палана побеспокоить… поглядим.
— Что значит — дом по средствам? — запаниковала мачеха. — Я не хочу жить в каком-то там клоповнике! Мне и моей дочери нужен достойный дом!
— Отчего же вы решили, милая Амели, что небольшой дом обязательно недостойный? — посмеивается бабушка. — Я полагаю, сейчас вам нужна крыша над головой, для вас и для вашей дочери, с некоторыми минимальными удобствами и некоторой минимальной прислугой. Я ведь права в том, что вы не умеете вести хозяйство сами?
— Что значит — вести хозяйство самой? — хмурится мачеха.
— Это значит — каждый день оценивать, что необходимо сделать в доме, планировать запасы продуктов и меню на день, организовывать уборку, стирку и прочее, — терпеливо говорит бабушка. — Знать расценки на все эти услуги, да и на продукты тоже. Может быть — самой ходить на рынок.
— Что? Мне самой ходить на рынок? — изумляется Амели.
Что ж, если на то пошло, мне доводилось бывать на рынке и покупать там продукты, потому что папенька считал, что хозяйка дома должна это знать. И в нашем пансионе тоже требовали с воспитанниц умение вести дом. Например, нужно было пойти на тот самый рынок со списком продуктов и определённой суммой денег и сделать закупки, и потом отчитаться. Мне обычно удавалось, потому что считать я умею. И хоть я, конечно же, предпочитаю готовое, но в случае катастрофы буду вспоминать, чему меня учили. Не то, чтобы я верила в неминуемость той катастрофы, но отец нередко повторял, что может случиться война, революция или какой-нибудь кризис, и можно потерять всё в одночасье. И что это не конец, нужно просто заново оценить условия и идти дальше. И никогда, никогда не держать все деньги в одном банке и не вкладываться в один-единственный вид дохода — морская торговля там или производство шёлка. Что-то одно прогорит, что-то другое вывезет.
Но это я, а чему учили госпожу Амели, я не знаю.
— Если нужно, можно и сходить, — кивает бабушка. — И чего же вы хотите, Амели? Говорите чётко и ясно.