Литмир - Электронная Библиотека

Бруш кивнул, значит, понял, что мне нужно. Впрочем, он сам тогда вёл корабль. И сам стоял на палубе, когда ящики уходили под воду.

— А дальше на север, — продолжил я. — В бухту к северу от Белой Скалы. Там лагерь для переселенцев.

— Знаю-знаю! — радостно подтвердил Бруш. — Ребята мне уже всё рассказали. Я бы, может, и сам кого отвёз, но тебя ждал, как договаривались.

— Задержался, — развёл я руками.

— Да, слухи о том, что творилось в Ас-Арахамане, тебя опередили… — посуровев лицом, закивал капитан.

Затем посмотрел на моё войско, на телеги, которые подходили к пирсу. На переханов, которых вели под уздцы. На тюки, ящики и мешки. Тяжело вздохнул и заорал своей команде:

— Грузимся, рыбьи дети! До темноты надо выйти!..

В итоге, вышли мы если не вечером, то уже близко к нему. К счастью, бывший царь и его люди прибыть в город не успели. Встречать Загаритваниса осталась Меоли, благо ей это было удобно по происхождению.

— Береги себя! — попросила девушка, когда мы собирались отчаливать.

— Да ты обо мне волнуешься? — удивился я.

— Да, волнуюсь, — очень серьёзно ответила она. — Без тебя моя затея не имеет смысла…

И спрятала взгляд. А я понял, что тоже начинаю о ней волноваться. И, не удержавшись, попросил в ответ:

— И ты себя береги, Меолеана. Главное, не заключай никаких сделок с Загаритванисом.

— Помню-помню… Не учи меня царя бояться, я это лучше тебя умею!.. — она светло, как солнечный лучик, улыбнулась.

А потом развернулась и сбежала вниз по трапу. Лишь махнула рукой на прощание с пирса.

Хотелось спуститься и обнять её. Чтобы успокоилась. Но… Если честно, я не представлял, что делать с искрами, которые проскакивали между нами. Да и Меоли старалась лишний раз отношение не показывать. Наёмник и аристократка. Не лучший выбор для нас обоих.

Бруш приказал, между тем, поднять паруса. Корабль вышел из гавани Красного Берега и медленно двинулся на запад. Город остался позади: красные крыши, красные стены, красная пыль. А потом и он скрылся за скалами.

Озеро казалось спокойным. Волны были короткими, серыми, с белыми гребнями. Ветер дул ровно, исправно наполняя косые паруса. Корабль шёл легко, почти без качки. Я стоял на палубе, смотрел на воду, на берег… Морская болезнь пока не одолевала. Однако я знал по опыту, что это ненадолго. И наслаждался последними гонгами спокойствия.

Серо-рыжая полоса берега, изрезанная бухтами и мысами, тянулась по левому борту. Скалы подступали к самой воде, отвесные, тёмные. Кое-где между ними виднелись узкие полосы пляжей: серый песок, мокрый от прибоя. Волны накатывали на него, шипели и отступали, оставляя тёмные следы.

Чем дальше на запад, тем выше становились скалы. Они нависали над водой, будто вот-вот в неё упадут. Ветер свистел в их трещинах, и этот свист сливался с шумом волн. Я слышал, как матросы перекликаются на носу, как ворчат и скрипят снасти.

К ночи берег скрылся. Осталась тьма и вода. Корабль шёл по чёрному морю под чёрным небом. Звёзд не было, облака всё затянули. Только фонарь на корме горел, качаясь в такт волнам.

Озеро Тысячи Ключей. Там, куда мы идём, тоже есть большое озеро. Не такое большое, но всё же противоположного берега не видно. Как там будет? С этими мыслями я и вернулся в свою каюту — спать.

Следующие несколько дней для меня слились в один непрерывный подвиг. Я строил из себя здорового и уверенного в себе командира, хотя сложно было не бегать к борту и не вываливать в озеро содержимое желудка.

Вечером, когда мы добрались до нужной песчаной косы, Бруш приказал бросить якорь. Я вышел на палубу. Коса была видна в сумерках: длинная полоса песка, скальные выступы посреди воды. Никаких построек, никаких огней. Пусто. Лишь песок, вода и ветер.

Бруш подошёл ко мне.

— Отправляю всех отдыхать? — спросил он.

— Отправляй, — сказал я. — Только одну лодку подготовьте. Для высадки на косу.

Кивнув, он повернулся к команде и рявкнул:

— Всем в трюм! Отсыпаться! Ночью на палубе чтоб никого! А кто выйдет до ветру, так пусть сразу к левому борту!

Матросы не спорили, доверяя своему капитану. Через полгонга на палубе остались лишь я, Ситранис и сам Бруш.

Мы с Ситранисом спустились в лодку. Бруш дал нам фонарь — маленький, с заслонкой. Свет почти не пробивался. Я взялся за вёсла. Ситранис сел на корму с фонарём, и мы двинулись к берегу.

Я греб медленно и ровно. Лодка шла по чёрной воде, оставляя за собой слабый след. Коса приближалась. Я видел песок, светлый даже в темноте. Как волны ложатся на него, будто хотят погладить.

Наконец, и наше судёнышко ткнулось в него носом. Выпрыгнув, мы с Ситранисом вытащили лодку подальше от воды. Я отошёл на несколько шагов. Вдохнул. И начал шептать.

Песок под ногами дрогнул. Затем поднялся. Медленно, будто нехотя. Из земли начали вставать вихри, обретая человекоподобные очертания. Сначала одна фигура. Затем вторая. Следом ещё и ещё. Я создал столько же «нашёптышей», сколько ящиков было выброшено в озеро.

Подчиняясь моему приказу, они уходили в воду, и волны смыкались над их головами. «Нашёптышам» не требовалось дышать. Они шли по дну, прощупывая песок, ил и камни. Я чувствовал их — каждого. Знал, где они, что делают. Это было странное чувство. Будто у меня появились ещё руки. Очень много рук. Под водой. И я ощупываю ими озёрное дно.

Каждый воин должен был найти один ящик, взять его и вернуться на берег. Такую простую задачу они худо-бедно выполнить могли. Я специально создавал их без оружия, зато с пальцами на руках.

Первый ящик нашёлся через три гонга. Дно у косы приходилось долго обшаривать. А дальше дело пошло бодрее. Надо было искать там, рядом с первой находкой. Бруш почти не ошибся, когда поставил корабль на якорь поблизости. За что я ему был очень благодарен.

Каждый вытаскивая по ящику, «нашёптыши» грузили их в лодку, которую я и Ситранис вытолкали обратно на воду и держали, стоя по колено в воду. Главное, чтобы не села на мель, иначе её потом не сдвинешь. Когда последний ящик был доставлен, я отпустил шёпот. Песчаные воины замерли. Миг-другой, и они начали рассыпаться. Медленно, будто песочные детские поделки под ветром. Вскоре от них остались только кучи мокрого песка.

Мы с Ситранисом погрузились в лодку. Судёнышко осело низко, вода подступила к бортам. Я грёб медленно, осторожно. Ситранис, сидевший на корме, боялся лишний раз вздохнуть.

На корабле нас ждал Бруш. Он помог поднять ящики на палубу. И всё молча, не задавая лишних вопросов. Втроём мы спустили груз в трюм. В самый пыльный угол, подальше от чужих глаз.

— Утром идём дальше! — сказал Бруш, когда последний ящик лёг на место.

Теперь, когда архив из Святилища был при мне, корабль пошёл на северо-восток, к берегу. И вскоре повернул на север. Берег выглядел как серо-коричневая полоса вдоль горизонта. Скалы, холмы и редкие деревья.

А само озеро тянулось влево до самого горизонта. Большую часть времени оно было спокойным. Зато чем дальше мы шли, тем выше становились берега. Скалы подступали к воде вплотную. Белый камень, отполированный ветром и временем. Между скалами попадались узкие бухты, тёмные и глубокие. Вода в них казалась едва ли не чёрной.

Кое-где на склонах виднелись деревья. Невысокие, кривые и с тёмной хвоей. Они цеплялись за камни, будто хотели выжить вопреки всему. Даже всесильному здесь ветру, который постоянно гнул их к земле.

В последний день на севере отчётливо виднелись снежные вершины Рудных гор. Я даже приметил гору Арахаманы, точнее, её узнаваемую вершину, хотя до неё было несколько суток пути.

Белая Скала показалась утром. Город лежал в широкой бухте. Белые скалы окружали его с трёх сторон. Высокие, отвесные, будто кто-то обрезал их ножом. На одной из скал, самой высокой, стояла крепость. Массивная, с толстыми стенами и башнями. А внизу, у воды, широко раскинулся порт: пристани, склады. Дома с плоскими крышами крепко цеплялись за склоны. Между ними вились тесные кривые улочки. Город был серым, будто выцветшим. Белые скалы, серые дома, серое небо.

8
{"b":"982866","o":1}