На последних словах Рахун даже попытался привстать на локте. Я осторожно придержал его, не позволив сильнее напрягаться.
— Нет, Рахун. Но северянам не будет толку с этой земли, — ответил я, когда веисат снова лежал на земле, гневно глядя в небо. — Сильнейший — это тот, кто пробудил орду, осаждавшую Кечун. И тот, кто нынче пробудил ещё четыре орды, опустошившие за эти два года Край Людей. А я — единственный, кто может его победить. Сколько бы орд он ни призвал, я уничтожу их все. Он знает, поэтому и хочет меня убить.
— Зачем ему это?.. Демоны же враги людям… Они убивают всех… — непонимающе выдохнул Рахун.
— Он тоже хочет смерти людям, — объяснил я. — Хочет, чтобы все умерли. У него у самого бы не хватило сил. Зато ему хватает сил пробуждать орды, которые сделают всё за него.
— Но зачем?.. — всё ещё не понимал Рахун.
— Кто знает? — попытался я объяснить. — У него была нелёгкая жизнь. Его много раз пытались убить. Что у него на душе? Что в голове? Этого я не знаю. Зато знаю, что он не остановится. Подарив тем, кто пришёл с ним, землю вокруг Нового озера, он призовёт новые орды. А те сметут всех людей, включая бывших союзников Сильнейшего. А рано или поздно и самого Сильнейшего. Возможно, ему кажется, что он придумает, как скрыться от демонов. Однако он ошибается. Жестоко ошибается. Он тоже рано или поздно умрёт. А попытаюсь сделать так, чтобы умер он как можно раньше.
— Постарайся, Защитник… Спаси моих и своих людей… Не делай между ними разницы… Прошу тебя… — взмолился Рахун, глядя мне в лицо снизу вверх.
— Я не делаю разницу между людьми. Со мной пришли кочевники и илосцы, приозёрцы и приреченцы, и даже междуреченцы есть. А есть выходцы с юга и востока. Богатые и бедные, все они, кто примкнул, мои люди, — успокоил его я. — И твоим людям найдётся место, Рахун. Скажи, что ещё вам удалось узнать?
— Северянам туго… Они голодают… — прошептал веисат, явно перебарывая слабость, которая накатывала, несмотря на усилия Сашия. — Они не переживут следующую зиму… Они спешат… Они хотят твоё поселение, твоих рабов… Они будут кружить рядом, сожгут и вытопчут поля, отравят воду… А когда вы отчаетесь, пойдут на штурм… Они так поступили с нами… Мы не успели собрать первый урожай… Запасов почти не было. Они обобрали наши поля… Они не давали нам есть и пить… Здесь поспешили… Испугались, что ты помешаешь… Знали, что ты идёшь…
Я больше не мешал Рахуну говорить. Видел, что он уже, считай, бредит, но из последних сил выполняет просьбу Дитя. И рассказывает всё подряд, что может и не может пригодиться.
Терпение было вознаграждено.
— Он знает твою слабость… Сильнейший много знает про тебя… Нашёл слабость… Использует её… Так пленные говорили… Говорили, он сломает тебя… Превратит в опустившегося пьяницу… Так говорили…
«Это вряд ли, — подумал я. — Выпивку мы с собой не привезли… Да и сломать меня довольно сложно»
«А если убьёт близких тебе людей? — ехидно спросил внутренний голос. — Вот, Меоли, например?»
И ведь прав был, гад такой. Я про внутренний голос. Именно за Меоли я больше всего переживал. Если потеряю её… Да, пожалуй, я буду сломлен. Может, и не полностью. И, тем не менее, очень серьёзно.
Не про неё ли говорил тёмный шептун?
— Они уже отбыли… Ещё от селения иуха Арвея… Вместе с основными силами… — продолжал бредить Рахун. — Поспешно отбыли, прослышав про тебя… Мы им задали… Показали…
— Куда отбыли, почтенный? — спросил я. — Кто отбыл?
Я видел, каких усилий стоило веисату вновь вернуться к жизни. Его лицо осунулось, но взгляд после моих слов вернул осмысленность. Ненадолго. В его глазах уже воцарилось спокойствие и умиротворение, как бывает у тех, кто почти ушёл.
А значит, если я и получу ответ, он будет последним.
— Что?.. — переспросил Рахун, едва шевеля губами.
— Ты сказал, Сильнейший и основные силы отбыли от поселения Арвея, — повторил я. — Куда отбыли, почтенный, и когда это было?
— Было… Четверть… Четверть назад было… — прошептал Рахун. — А куда… К тебе… Ушли к тебе… Вокруг озера… Ушли… Обойдут… С… Востока…
Последние слова вождь веисатов даже не произнёс, а выдохнул. И, судя по всему, это был последний выдох и последние слова. Глаза его смотрели теперь мимо меня, а на губах играла лёгкая улыбка.
— Ишер, я… — виноватым голосом заговорил Саший, но я отмахнулся:
— Ты сделал, что мог. Благодарю. Он тоже сделал, что мог. И даже больше. А павших надо похоронить. Не следует их телам вставать и тревожить живых. Пусть сгорят в огне и упокоятся навсегда.
— Нас слишком мало, Ишер! — засомневался Гвел, который возглавлял воинов, поехавших со мной. — Долго возиться будем!..
— Поэтому мы вернём тех, кто ушёл, и они помогут, — очень спокойно ответил я. — Эти воины отдали больше, чем могли, чтобы жили другие. Они имеют право на достойное погребение… Гвел!
— Да? — ответил тот.
— У меня будет для тебя очень важное задание. И, скажу честно, очень опасное, — проговорил я, разглядывая наёмника. — Возьмёшься? Можешь отказаться. Особенно, когда узнаешь, в чём подвох.
— Ишер, ты нас из Илоса вывел и довёл сюда. Надо будет, я жизнью пожертвую, — сказал вчерашний юнец так обыденно, будто мы обсуждали, что на ужин есть будем. — Говори, приказывай, а я постараюсь выполнить.
— Мне нужна будет и твоя помощь, Саший, — теперь я посмотрел на молодого шептуна. — У тебя силы ещё остались?
— Нет… Но я быстро восстановлюсь. Дай полгонга, и буду как новенький! — с готовностью пообещал тот.
Тем более, он слышал большую часть того, что говорил умирающий Рахун.
— Хорошо. Спасибо вам. Найдите писчие принадлежности. Принести их сюда, в дом правителя, — я кивнул на здание, на крыльце которого нынче сидел. — И сейчас же отправьте гонцов, чтобы вернуть беженцев и наших воинов. Через полгонга гонцы должны быть в пути. А тебя, Саший, и тебя, Гвел, жду внутри…
Я поднялся и вошёл в дом. Пусть здание и было самым большим в поселении, ничем особенным оно не выделялось. Глиняный пол, открытый очаг и дырка в крыше над ним. Длинный стол, явно для большой семьи, и стулья. Занавеси, прикрывавшие вход в отдельные комнаты.
Я подошёл к столу и постучал пальцами по его древесине. Задумался. Снова побарабанил. Сдвинул пару стульев вместе и уселся с удобством. В ожидании писчих принадлежностей я мог дать себе расслабиться. Но как бы ни был я расслаблен телом, голова продолжала работать… Так, как, наверно, давно не работала…
Может быть, даже никогда. Недаром же я выбрал стезю наёмника. Она проста, хоть и опасна. Много бей, мало думай, ещё меньше говори.
Вот только я, наверно, был плохим наёмником. Зато живым. Иногда думал слишком много. Особенно, когда не подумав, мог в спешке лишиться головы.
В моей прошлой жизни было выражение «конец игры». Или, по-другому, «заключительная игра». Последнее событие перед завершением какой-либо истории. И для меня заключительная игра уже началась. Как выяснилось, ещё четверть назад. А я об этом узнал лишь сегодня.
Эту игру мой враг готовил долго, очень долго. Втайне, тщательно, укрывшись даже от богов. И почти добился успеха. Однако только почти…
Четыре орды, призванные им, и раньше не давали мне покоя. Как он этого добился? Ведь орды пришли практически единовременно. И взялись за Край Людей с разных сторон света. Если бы он призывал их одну за другой, они так и приходили бы. Сначала — одна. Затем, спустя время, чтобы добраться до точки пробуждения следующей — вторая.
Одномоментное появление четырёх орд было невозможным. Тем более, в разных сторонах света. Если бы действовал один человек. И я всегда подозревал, что тёмный шептун действует не один. Раньше мне не давала покоя мысль: а кто ему помогает? Ведь были же помощники. Наверняка. Как иначе он мог одновременно разместить в четырёх концах света за границами Края Людей тысячи жертв, которых надо было медленно и мучительно убивать?
Однако теперь всё вставало на свои места. Тёмный шептун давно готовился. И помощников нашёл давно. И жертв для пробуждения орд очень давно собирал.