— Я не обвиняю тебя. Ты сделал, что должен мужчина, — отозвался веисат. — Твои были отомщены. Поэтому теней над вашим селением не было.
— Над другими были? — уточнил я.
— Были, — потемневши лицом, кивнул веисат. — До самого нашего ухода на восток были.
В Северных Пустошах на месте селений, разорённых лихими людьми, нередко бродили тени. Как правило, людей, умерших в муках. Дикий Шёпот тут был силён, и яркие его проявления никого не удивляли. А вот если воздать мучителям, этого нередко удавалось избежать.
Собственно, Рахун спрашивал про мою месть по двум причинам. И потому как видел, что тени умерших ушли из моего селения. И ещё потому, что среди веисатов клеймят позором того, кто не поквитался за убийство своих. Если бы я не отомстил, не было бы здесь ко мне уважения. А теперь какое-никакое было.
— Вы уходили от демонов? — в свою очередь, начал расспрашивать я.
— Орда пришла с севера. Мы кинули клич по окрестностям, собрали войско. Я хотел идти, да меня не взяли. Стар слишком, дескать. Да и племени нужен был вождь. Войско заняло старые руины, что были на Скальных холмах. Помнишь такие?
— Помню, старая постройка, — согласился я. — И материал стен крепкий.
— На него и понадеялись. Там отбивали штурм орды, пока люди уходили на восток. Не все добрались…. Многие из южан в горы подались, там решили укрываться. Многие и вовсе умерли в пути… — Рахун тяжело вздохнул. — Я думал, боги отвернулись от нас, Ишер…
— Они не могли помочь всем, Рахун. Четыре орды. Четыре орды пришли в Край Людей. На юге вообще все края до единого опустели. Только Междуречье удалось удержать. И то, в основном, потому что не любят демоны воду, сам знаешь, — объяснил я веисату, как обстоят дела во «внешнем» мире. — Все земли пострадали. Мёртвых больше, чем живых осталось.
— Разве же нам от того легче, что у всех беда? — горько глянул на меня Рахун.
— Не легче. Но если б никто на юге не выжил, орда бы ещё вернулась за вами, — ответил я. — И тогда никого в живых не осталось бы.
— Но ведь орды ещё не добиты? — беспокойно уточнил веисат.
— Нет, Рахун, не добиты. Зато ослаблены, сильно ослаблены, — ответил я. — И если придут сюда, то я смогу с ними справиться.
— Так много людей у тебя, Ишер? — искренне удивился веисат.
— Так много силы у меня, как у шептуна, — ответил я с улыбкой и указал в сторону. — Смотри…
А дальше зашептал, создавая песчаного воина. Взвился в воздух песок с земли, уплотнился в фигуру… И вскоре ветер утих, а мой «нашёптыш» зашевелился. И первым делом воинственно брякнул чёрным топором о чёрный щит.
Это представление Рахуна испугало. Он сделал пару шагов назад и сплёл из пальцев защитные знаки, не отрывая взгляда от «нашёптыша».
— Таких воинов я могу сделать много, Рахун, — вновь заговорил я. — И другие мои шептуны могут. Этими воинами проще демонов бить.
— Да разве же это сам не демон, Ишер? — голос веисата едва не звенел от напряжения.
— Это песчаный воин, Рахун, — пояснил я. — Я поднял его своим шёпотом и волей. И подчиняется он моим приказам. Орда над ним власти не имеет. Его поддерживает моя сила.
И нет, я не бахвалился. Скорее, невзначай показывал, с чем веисаты могут столкнуться, если добром не договоримся. Они люди практичные — если могут, обязательно ограбят. И моё посольство могут попробовать разорить, возомнив себя мощнее и многочисленнее. А потом будут мило улыбаться и наивно оправдываться. Дескать, это они просто в дар себе взяли. И наше оружие, и наши доспехи.
Вот почему с ними всегда тяжело договариваться. Впрочем, с кочевниками ханств та же история была. И даже те, что ушли со мной, могли нечто подобное выкинуть. Каждый раз приходилось объяснять, в чём конкретно они неправы.
А сейчас я демонстрировал, что пусть со мной всего две сотни воинов, но выставить могу гораздо больше. И веисат обязательно донесёт это до других вождей, отправляя за ними гонцов.
— Я услышал тебя, Ишер, — закивал Рахун, а я отпустил шёпот, и воин рассыпался песком. — Через четверть будем ждать тебя на холме. Не забудь: он в двух днях пути на север. И…
Веисат глянул на мой отряд вдали и виновато развёл руками.
— И прости, не сможем тебе провизией помочь. Вот если вдруг есть на обмен что-нибудь… — вздохнул он.
— На обмен только образцы. Однако мы и впрямь запаслись едой, Рахун. Ты не волнуйся. Будем ждать вождей на холме в двух дня пути на север. И ждать мы будем пятнадцать дней, — подтвердил я договорённость, сходу обозначив приемлемые сроки опоздания.
— Я услышал тебя, воевода! И принял, — покивал Рахун.
На этом мы и разошлись. Я отправился к своим, чтобы выдвинуться к холму на север, а Рахун обратно за забор. Гонцов, надо сказать, он отправил сразу же. Переханы в поселении были, но, кажется, не то чтобы много. Однако для таких нужд ездовых животных нашли. Два гонца обогнали нас в этот же день, пока мы неспешно ехали к холму.
Да и ждать всю четверть не пришлось. Вожди явились на круглый холм через семь дней. И сам Рахун, и ещё двое таких же седовласых. На этот раз, правда, сопровождение они взяли. Но продуманно и показательно. Всего три сотни воинов, как бы и статус показывая, и намекая, что не собираются нападать.
Мы свой лагерь разбили у южного подножия холма, они — у северного. Утром мои люди установили между лагерями навес, поставили стол и стулья. Еду каждому предстояло взять свою. Мы, помимо еды, несли с собой образцы товаров. Правда, до поры до времени они должны были остаться в тюках.
Я, Меоли, Ситранис, Тадар и Ферт отправились общаться. И видя, как мы идём к навесу, со стороны веисатов вышли три вождя. Рахуна я знал, а двух других он представил лично.
— Мои сородичи Арвей и Гуахар! — сказал уже знакомый нам веисат, усаживаясь за стол.
А дальше пошёл привычный для меня обмен вопросами. Мол, кто такой? Чего пришёл? Моя земля, иди отсюда! Нет, так-то веисаты были в своём праве, раз первые сюда пришли. В целом, подобное было принято в Северных Пустошах.
Вот только на сей раз история была совсем другой. Ведь речь шла не о возможности выкопать колодец и не о маленьком источнике воды. Сейчас речь шла об огромном озере. Которое, само по себе, уже было великой ценностью. Ещё и способной напоить очень и очень многих.
— Поймите вы, озеро тремя племенами не удержать, — пояснял я вождям. — Сколько вас всего? Хотя бы несколько тысяч наберётся? А у меня с собой пятнадцать тысяч воинов и больше полусотни тысяч мирных.
— Мы первые пришли! — хмурился Арвей, самый упрямый из троих.
— Да никого это не волнует! — отрезал я. — Первые вы пришли, вторые или третьи. Ты на это озеро посмотри, Арвей! Посмотри! Сколько лет и поколений нужно твоим людям, чтобы расселиться по его берегам? Думаешь, за это время сюда не придёт никто? Думаешь, южане не примчатся с войском, если узнают о нём? Хочешь со своим племенем против Междуречья воевать?
— Есть законы Северных Пустошей! — хмуря лоб, настаивал Арвей.
— А есть Междуречье, которое плевать на них хотело, — объяснил я. — И есть народы севера, которые вообще говорить не будут, а сразу всех остальных вырежут.
— И всё же мы тут первые были! — не унимался тот, тряся косами.
Вопрос решила, как это ни странно, Меоли. И да, вожди поначалу посматривали на девушку со скрытым, но заметным мне неодобрением. Потому как веисаты не привыкли женщин до управления допускать. Но узнав, что говорят с представительницей старшей семьи Междуречья, своё недовольство проглотили.
— Вот представь, идёшь ты по пустыне. А тебе навстречу торговец с мешком одежды! — в какой-то момент предложила самому упрямому из троих Меоли. — Ограбил бы его?
— Торговцев не надо грабить лишний раз… — отведя взгляд в сторону, гордо заметил Арвей.
— И всё же? — напирала девушка.
— Смотря, что он несёт… — покачал косами Арвей. — Да и от моих нужд зависит.
— Предположим, он несёт с собой сухофрукты и одежду, — кивнула Меоли. — А ты сыт, одет и скоро придёшь домой. Так что не испытаешь вот-вот нужду. Ограбил бы тогда?