Я задумчиво кивнул.
Да, пожалуй, его интерес к этой теме был понятен и вполне оправдан. Все же мальчишки, что ни говори, любители засунуть нос куда не следует. А если взрослые при этом акцентируются на запретах, а не на разъяснениях, то интерес от этого только возрастет.
— В старшей школе я, естественно, при первой же возможности углубился в изучение именно пространственной магии. Соответствующая ветвь на даре у меня уже имелась. Развивалась она тоже достаточно активно. Поэтому и в универе я сконцентрировался преимущественно на этом направлении и выпустился полноправным пространственным магом, а потом решил заужаться по специальности маг-портальщик.
— Здесь наши пути с дедом снова пересеклись, и вот тогда в разговорах он впервые упомянул имя Даруса Лимо, — добавил Рэдо после еще одной короткой паузы. — От него же я с удивлением узнал, что самые важные постулаты в современной теории порталов, а также в магии времени и пространства, были наиболее полно изучены, доказаны и сформулированы именно Лимо. Но по непонятной причине его имя в учебной программе оставили за кадром. И вот когда я об этом узнал, то, естественно, захотел разобраться. Пожалуй, работы Лимо были единственной темой, разговоры о которой с дедом меня не раздражали. Дед и тогда, и сейчас являлся ярым сторонником идеи, что таких людей нельзя забывать, что бы они ни натворили. Я его в этом, кстати, полностью поддерживал. И, обнаружив, что, кроме деда, никто… вот вообще никто среди моего окружения… не разделяет интереса к этому великому человеку, вынужденно смирился с необходимостью и дальше поддерживать отношения с Рао. Да и тот был рад, что в моем лице обрел единомышленника, так что довольно долгое время мы с ним и искали, и изучали обрывки сведений о Лимо и его теориях вместе.
— Утомлять вас деталями я, пожалуй, не буду, — усмехнулся Рэдо, когда я навострил уши. — Скажу только, что на поиски информации у нас ушли даже не годы — десятилетия, за время которых я повзрослел и научился если не ладить, то хотя бы терпеть деда рядом с собой. А он, в свою очередь, принялся учить меня тому, что успел узнать и понять сам. Ну и благополучно закрывал глаза на мои ранние эксперименты, которые, как вы, вероятно, уже поняли, касались нестандартных порталов и всего, что с ними связано.
Я мысленно хмыкнул.
Да. Пожалуй, и это я тоже мог понять. Увлеченные какой-то идеей ученые — это совершенно отдельная категория людей, которые ради науки и ради поисков истины готовы на многое. Даже на некоторое нарушение правил, не говоря уж о том, что в их понятии истина достойна даже того, чтобы ради нее раз-другой нарушить закон.
Мой биологический отец тоже этим грешил.
Да и я, пожалуй, недалеко от него в этом плане ушел.
— Разломы тогда тревожили нас достаточно часто, — тем временем продолжил свой рассказ Рэдо. — Нестандартные тоже стали появляться с завидной регулярностью. В результате гибли люди. В том числе и те, которых я когда-то знал. Поэтому в конечном итоге не только дед… тогдашний комендант Ровной, пусть и неофициально, одобрил нашу затею с пространственными бомбами. И обеспечил всеми необходимыми материалами, а также позволил нам во время открытия разломов проводить необходимые исследования, сказав, что все риски в случае нашей смерти возьмет на себя. Итог этой работы ты уже знаешь — изучив разломы и сравнив свои наблюдения с выводами Лимо… дед к тому времени успел собрать немало доказательств того, что Лимо знал о разломах намного больше нас… нам удалось создать прототип первой на Найаре пространственной бомбы. Его, как я уже говорил, зарубили на корню, — усмехнулся маг, явно вспомнив, в какой форме получил отказ от военного министерства, — но меня это не остановило. Поэтому, хоть дед и отстранился от дальнейшего изучения, в одиночку доработал прототип. Нашел и исправил ошибки, которые мы допустили на этапе планирования. Сделал устройство относительно безопасным. И при первом же удобном случае его опробовал, тем самым доказав, что разломы можно и нужно изучать. Хотя бы для того, чтобы иметь возможность их уничтожить.
— Не скажу, что после этого все дороги для меня открылись, — добавил он, когда я собрался задать ему интересующий меня вопрос. — Но жить и работать под крылом у Хатхэ стало определенно легче. Тогда как двойная фамилия избавила меня от жестких клятв и подарила некоторую свободу действий. При этом я, как и обещал, честно продолжил работы по проектам Лимо. И так же честно экспериментировал с пространством, заранее предупредив тана Хатхэ, что это может быть опасно. Когда же я получил первые результаты, то с разрешения тана мне существенно расширили права, а клятву роду, напротив, сделали мягче, чтобы какой-нибудь неудачный эксперимент, став причиной случайных разрушений или чьей-то смерти, не убил с помощью магии меня самого. Так что простор для действий Хатхэ мне подарили еще тогда, и потом это сыграло против них. Я же, напротив, только порадовался. Ну а вскоре моими работами заинтересовался особый отдел. Его величество, прочитав мои выкладки по пространственной магии, дал добро на прямое финансирование моих исследований. Поэтому зависеть от деда я окончательно перестал, и после этого наши дорожки, можно сказать, разошлись. Он, как ты знаешь, остался в крепости Ровная служить интересам Хатхэ. Я же, в свою очередь, отправился в лабораторию особого отдела, где мне выделили целый этаж для работы. Заодно открыли доступ ко многим архивным сведениям и в том числе к наработкам Лимо. Выдали по нему все данные, которые еще сохранились. Включая старые чертежи. Черновые записи. Копии некоторых его лекций. Но и этого, к сожалению, не хватило, чтобы до конца понять суть его самых важных теорий.
Рэдо тяжело вздохнул.
— В полученных мною копиях оказалось слишком много белых пятен. Лекции были неполными. Чертежей и вовсе оказалось немного. И ни один из них не проливал свет на то, каким именно образом Лимо научился открывать нестандартные порталы и тем более разломы. Не говоря уж о том, что нигде не нашлось сведений, как эти самые порталы можно не просто закрыть, а разрушить. Я тогда очень много об этом думал. Меня даже во сне не отпускали мысли о Лимо и его теориях. Но реализовать ни одну из них во время работы в особом отделе мне так и не удалось, поскольку границы дозволенного мне очертили очень строго. Наблюдение за мной и моими помощниками велось круглосуточно. Каждый мой шаг изучался в прямом смысле слова под микроскопом, а каждое сказанное слово оценивалось на предмет того, не отступил ли я от буквы закона и не ушел ли в запрещенные темы сверх того, что мне было позволено.
— Меня, разумеется, это не устраивало. Я пытался говорить… объяснял… настаивал… добивался встречи с начальством в надежде, что мне позволят больше. Но, кроме усовершенствования технологии создания пространственных бомб, особый отдел больше ничто не интересовало. Поэтому часть данных, которые я получал из разломов, у меня попросту изымали. Какие-то мои выкладки напрочь игнорировали. И… в общем, это было совсем не то, на что я рассчитывал, когда туда уходил. И совсем не то, что меня в действительности интересовало. Когда же стало ясно, что ничем иным, кроме бомб, мне не позволят заниматься, а до окончания контракта оставалось еще несколько лет, я основательно загрустил, — снова усмехнулся Рэдо. — Мне казалось это несправедливым. Столько лет угробить и в итоге ничего не получить… Но кое-что я смог сделать даже в этой ситуации. И раз уж в реальности проводить эксперименты с нестандартными порталами мне запретили, то я решил заниматься этим во снах. Благо соответствующая ветвь у меня в даре тоже имелась, и ее всего лишь нужно было развить до нужного уровня.
— Времени на это ушло немало, — добавил он, видя, что и я, и Арли его внимательно слушаем. — Но к моменту окончания контракта с военным министерством ветвь сна я развил до нужного уровня и, не ставя никого в известность, перенес все свои самые важные работы именно туда. Само собой, в процессе имя Лимо я упоминал не раз и не два. Порой — с восторгом, порой — чуть ли не с ненавистью, потому что упорно не мог разобраться. Но факт в том, что про Лимо я думал часто… можно сказать, сутками напролет. А магия… в том числе магия сна… очень чутко реагирует на наши мысли и желания. Причем чем более развита соответствующая ветвь, тем больше становится на нее наше влияние. И вот однажды, когда я в очередной раз не сумел открыть во сне нестандартный портал и с чувством выматерился на Лимо, который не смог внятно объяснить в своих лекциях, как это сделать, я… ну, скажем так, услышал зов.