Литмир - Электронная Библиотека

Нет.

Все, что я смог и успел сделать, это лишь одно-единственное мысленное усилие. Быстрое. Точное. Тщательно выверенное и наполненное неимоверной концентрацией воли и всех имеющихся у меня сил.

Их, правда, осталось не так уж много. Что ни говори, а я сегодня уже несколько раз исчерпал свои собственные возможности до дна. Беззастенчиво использовал силу рода. Наверняка истощил и своих живых родичей, и даже мертвых.

Но у меня не было другого выхода.

Я должен был это сделать. Должен был спасти ее во что бы то ни стало. А для этого мне пришлось зачерпнуть столько сил, сколько их оставалось и еще немного больше. Более того, я был готов взять их откуда угодно, заплатить за это любую цену.

И я нашел где их взять. Интуиция, если хотите, подсказала.

Поэтому в конечном итоге энергии на задуманное у меня все-таки хватило. Однако усилие, которое я сегодня совершил, оказалось таким, что у моего лежащего в медицинском модуле тела наверняка хлынула кровь носом и, скорее всего, остановилось сердце. А у того меня, что находился в чужом сне, аж в глазах потемнело от напряжения. Более того, я услышал, как что-то надломилось и громко хрустнуло… то ли в комнате, а то ли в моей душе.

Однако я все-таки сделал это.

Ради Арли. Ради себя самого. И ради того, чтобы, как бы пафосно это ни звучало, справедливость все-таки восторжествовала.

В результате тяжелая удушливая волна, которая должна была поглотить мою принцессу с головой, в последний момент все-таки остановилась. Пространство вокруг нее неуловимым образом изменилось, если не сказать, что исказилось. Растрескалось, словно зеркало, по которому в бешенстве ударили кулаком. Время в нем тоже остановилось. Замерло, словно примороженное. Да и вообще вся эта часть сна стала выглядеть откровенно неестественно. Не просто как поставленный на паузу кадр, а как отражение в кривом, да еще и разбитом зеркале, изображение на осколках которого мгновенно разбилось на множество частей. Ни в одной из них при этом больше не было моей Арли.

Собственно, сама она оттуда тоже исчезла.

Вот только что стояла под низко нависшем гребнем, а потом мгновенно испарилась, как по волшебству.

Более того, за мгновение до того, как сон застыл, пространство в нем еще и неимоверным образом изогнулось, ненадолго укутав мою принцессу мягким покрывалом. А потом буквально вынесло ее, прямо-таки вытолкнуло обратно мне за спину. Откуда почти сразу раздался облегченный вздох, а следом за этим ко мне порывисто прильнула ее невредимая, бесконечно преданная и любящая душа.

У Рэдо при виде такого безобразия аж физиономия вытянулась.

Его смех резко оборвался. На лице вместо торжества проступило недоумение. Однако думал он быстро. Среагировал еще быстрее. Но еще до того, как он успел вскинуть руку и сделать что-нибудь неполезное для здоровья, та самая трещина, которую я создал, начала стремительно расти. Разбежавшиеся от нее во все стороны «дорожки» жестоко изломали окружившее нас пространство. Одновременно с этим они совершенно четко обозначили границы чужого сна. После чего все быстрее и быстрее поползли по ним, по пути ломая, безжалостно корежа и буквально выкручивая, а одновременно и сжимая ограниченное ими пространство, словно там… снаружи… находилось что-то еще. И словно это что-то неумолимо сдавливало чужой сон невидимыми щупальцами, ломая и одновременно подчиняя, сминая его структуру и вместе с тем делая ее податливой.

Именно так, как это было нужно мне.

И ровно настолько, насколько я этого пожелал.

Больше скажу. Когда Рэдо встревоженно вскинулся, машинально пытаясь создать что-нибудь убойное из стихийной магии, но напрочь забыв, что законы закрытого сна ограничивают нас одинаково, то с неприятным удивлением обнаружил, что ни сон, ни магия в нем больше ему не подчиняются. Структура самого сна оказалась грубо нарушена. Да еще и пространство деформировалось таким образом, что между нами и им внезапно выросла полупрозрачная стена, разделив созданное им помещение надвое и надежно заперев его внутри, как когда-то — Алоизу Норасхэ.

— Что это⁈ — крутанувшись вокруг своей оси и обнаружив, что больше ничего не контролирует, свистящим шепотом спросил внук мастера Рао. — Что ты наделал⁈

Я ненадолго прикрыл потяжелевшие веки.

Магия такого уровня далась мне, мягко говоря, нелегко. Не удивлюсь, если моя душа в самый ответственный момент треснула точно так же, как и пространство вокруг. А то и благополучно отлетела, не выдержав того напряжения, которое ей пришлось пережить.

— Дайн тебя подери! — наконец взревел в голос Рэдо, поняв, что он и правда в ловушке. — ЧТО⁈ ТЫ⁈ СО МНОЙ⁈ СДЕЛАЛ⁈

Я снова открыл глаза и равнодушно на него посмотрел.

Вот теперь сил у меня больше не осталось. Ни физических, ни моральных, ни душевных. Я чувствовал себя, как двухсотлетний старик, который страшно устал от жизни, тревог, переживаний и вообще от всего на свете. После того, что я сделал, мне ничего больше не хотелось. Ни любить, ни ненавидеть, ни радоваться, ни бояться. Меня больше ничто не трогало и не волновало, словно та часть меня, которая отвечала за чувства, мгновенно выключилась, уснула или же попросту перегорела.

Выживет он или умрет… выживу или умру я сам…

В душе стало оглушительно пусто и как-то холодно, что ли?

А еще мне дико хотелось куда-нибудь присесть. Еще лучше — прилечь. И уснуть лет этак на тысячу, а лучше и правда умереть, чтобы меня никто не трогал и чтобы хоть как-то избавиться от охватившей меня, воистину безумной слабости и такой же бесконечной пустоты.

— Я помогу, — неожиданно прошептала со спины Арли, бережно приложив ладошки к моим щекам.

Такие мягкие, теплые, нежные, вкусно пахнущие лесными цветами…

Когда они меня коснулись, я непроизвольно замер, сообразив, что едва о ней не позабыл. Какой-то миг назад от меня словно откололся приличный кусок души, после чего из меня разом выдуло все эмоции, все тепло, всю память о семье, о близких и вообще все, что делало меня живым. Более того, на какой-то миг я и впрямь ощутил себя мертвым. Равнодушным ко всему. Или правильнее сказать, бездушным. И это ощущение стало особенно острым на контрасте с тем теплом, которое исходило от находящейся рядом Арли.

Однако моя принцесса не испугалась.

Не отстранилась. Не отдернула руки. Напротив, она лишь прижалась ко мне еще теснее, обняла, согрела. Она, как бы странно это ни звучало, словно поделилась со мной частичкой собственной души, подарив ее вместо той, которую я так бездумно сегодня истратил.

И лишь тогда я вновь почувствовал, что живу. Что могу не только мыслить, но и снова испытывать эмоции, радоваться и огорчаться. И больше ни за что не захочу вернуться к той пустоте, которая едва меня не поглотила.

— Нет, — остановила меня Арли, когда я дернулся и попытался обернуться. — Не поворачивайся, не надо.

Но в кои-то веки я ее не послушал — все-таки развернулся. И, взглянув на свою досадливо прикусившую губу принцессу, осторожным движением убрал с ее лица длинный каштановый локон.

Красивая…

И все-таки какая же она у меня красивая. Одновременно похожая и непохожая на лэнну Оми. И впрямь сумевшая взять от нее все самое лучшее. Смелая. Сильная. Самоотверженная. Любящая. Надежная. Верная.

Именно о такой девушке я всегда мечтал.

И именно с такой девушкой хотел бы остаться.

— Адрэа… — смущенно пробормотала моя внезапно повзрослевшая принцесса, не выдержав моего внимательного взгляда и попытавшись отвернуться.

Но я не позволил.

Я хотел на нее смотреть. Хотел запомнить. Запечатлеть ее лицо в своей памяти, пока мы здесь и пока она именно такая.

Арли, правда, восприняла мой жест по-своему, поэтому виновато вздохнула и, уронив взгляд в пол, тихонько повторила:

— Прости меня.

Вот глупенькая. За что мне было ее прощать? За то, что она повзрослела раньше времени? Или за то, что не побоялась пойти за мной, а потом тихо и, можно сказать, буднично в очередной раз спасла меня от смерти?

53
{"b":"982843","o":1}