Что интересно, связь с родом я даже в таком состоянии до конца так и не утратил. Однако и неизменной она не осталась. И дело было даже не в том, что она ослабла: я хорошо видел, как ко мне откуда-то из темноты по-прежнему тянется множество золотистых ниточек. Но если раньше все они сходились где-то в районе грудины, то теперь их концы расщепились и они крепились не к единой личности, а к множеству «меня», тем самым сохраняя связь и между частицами, и между мной и моими людьми.
Слабее, чем было. Да. Да и держалась она за меня уже не так крепко.
Но все-таки связь была. И это главное. Потому что род даже сейчас от меня не отказался. И делил силы между общей сетью и мной примерно поровну, хотя один бог знает, чего им это стоило.
Тьма вокруг меня, кстати, достаточно быстро рассеялась, поэтому Первого я вскоре увидел и обычным зрением. Примерно так же, как лэна Лойена и лэнну Хос когда-то. А когда темнота отступила насовсем, я смог увидеть и все остальное поле. Наших бойцов, замерших вокруг разлома с двух сторон. Связавшую их магию первого рода. И все ту же магическую сеть, пытающуюся стиснуть разлом со всех сторон и не позволить ему впустить в наш мир пожирателя.
Здесь, в астрале, сеть была точно такой же, как и в реальном мире. Ну разве что побледнее немного и с легким белесоватым ореолом, который окружал нити легкой полупрозрачной дымкой.
При этом я хорошо видел, до какой степени она напряжена. Видел истончившиеся нити в средней и особенно в верхней ее части. А также то, что верхушка разлома не просто так отказывалась смыкаться — ее края оказались неровными, как будто изрезанными или даже изгрызенными неведомой силой. И для того, чтобы их стянуть, надо было или обвязать их чуть ниже, но этому препятствовал рвущийся наружу монстр, или же прошить края лепестков, как обычной ниткой, и только потом попытаться стянуть их в кисет.
Не зная, как лучше поступить, я хотел было по обыкновению спросить совета у мертвых родственников, однако когда повернулся, то с легким удивлением обнаружил, что танов Расхэ со мной больше нет. Вернее, они есть, но между нами словно стена появилась, поэтому если живых членов рода Расхэ я видел более-менее нормально, то мертвые стали выглядеть, как бесформенные сгустки света, у которых даже нормальных лиц не осталось.
Вот уж и правда призраки…
Хотя, возможно, в астрале, да еще и рядом с пожирателем им было не место. Ведь если он умел притягивать к себе наши души, то, по идее, мертвые души, наряду с дайнами, должны были стремиться к нему гораздо быстрее живых. И с этой точки зрения очень даже правильно, что мои родичи остались там, в мире живых, и не последовали за мной в тот самый астрал, откуда было рукой подать до мира мертвых.
Наверное, спокойно себя здесь могли чувствовать лишь такие, как я — еще не мертвые, но уже и не живые в полном смысле этого слова. Те, кто, имея физическое тело, оказался к нему привязан уже не так крепко, как раньше. И на кого при определенных обстоятельствах… например, в момент расщепления… сила пожирателя больше не действовала.
Как и во сне, я ее сейчас не ощутил. Совсем. И, раз уж меня больше ничто не останавливало, почти сразу поднялся невесомым облачком в воздух. Качнулся на пробу туда-сюда. Убедился, что привязка к роду держит меня действительно надежно. Ну а потом, прекрасно помня, что время дорого, со всей доступной скоростью устремился наверх. К разлому. Вернее, к наивысшей его точке, где живым было не место.
Когда я туда подлетел и ненадолго заглянул внутрь, то в который уже раз за последнее время словил ощущение дежавю.
Да.
Именно этот момент я когда-то видел во сне. Глухая ночь, незаметно переходящая от обычной тьмы в самое настоящее промежуточное. Вымораживающий до самого нутра холод, с которым не сравнится ни один обычный мороз. Та же бесконечная, убегающая вдаль чернота потустороннего, практически сливающаяся с ночной темнотой реального мира.
Из той точки, из которой я все это видел, могло даже на мгновение почудиться, будто границ между миром живых и миром мертвых попросту нет, стерлись, растворились, настолько близко они подошли друг к другу.
Однако это было не совсем так.
Во сне я этого не заметил, но сейчас, когда это происходило на самом деле, стало видно, что остатки границы все-таки еще сохранились. Те самые лепестки, которые первый род уже сумел частично собрать воедино. И самые кончики этих лепестков… рваные, тонкие, готовые расползтись от любого неосторожного движения… которые непременно надо было сшить. И к которым я пока даже не знал, как подступиться.
Туша пожирателя тоже была там, где ей и положено. То есть прямо подо мной. Окруженная множеством длинных щупалец, она частично сливалась с тьмой промежуточного, но даже так было видно, насколько же она огромна. И до какой степени будет непросто сдвинуть ее с места, заставив убраться туда, откуда она появилась.
При этом, если ментальное давление от монстра я, как и во сне, совершенно не ощущал, то вот другое чувство, которое накрыло меня с головой сразу, как только я приблизился, доставляло определенное беспокойство — к пожирателю меня по-прежнему тянуло. Словно я стоял на краю бездны, холодный ветер при этом настойчиво подталкивал в спину, а снизу шел неслышимый, но хорошо ощутимый на уровне инстинктов зов. Вернее, даже не зов, а что-то вроде своеобразного ментального притяжения или же искушения, которое немыслимым образом путало мысли, ослабляло волю и настойчиво тянуло меня вниз.
Без страха. Без боли. Без сладкого обволакивающего ужаса, но все еще тянуло, как пылинку, которую тянет на себя работающий пылесос.
На дайнов, к слову, этот зов действовал точно так же. Недаром и в крепости Ровная, и сейчас я мог воочию наблюдать, как мертвые души… те, кто сумел уцелеть после бесчинств моего йорка, конечно… волей-неволей, несмотря на страх и внушаемый пожирателем ужас, постепенно начали слетаться к верхушке разлома. Сначала по одному-двое, а затем уже целыми группами они собирались на зов пожирателя, как привлеченные цветочными ароматами пчелы. Причем целеустремленно. Уже не замечая никого и ничего, в том числе и меня, они устремлялись прямиком в бутылочное «горлышко». На полном ходу туда ныряли, словно пловцы в холодную воду. А спустя несколько сэнов благополучно исчезали в разинутых пастях пожирателя, которые он, как какой-то сюрреалистичный монстр, имел в каждом из своих многочисленных щупалец.
Зрелище, надо сказать, не для слабонервных.
Но я порадовался хотя бы тому, что дайнам на меня стало пофиг, да и пожиратель на них отвлекся. Поэтому, пока он активно шевелил щупальцами, ловя летящие к нему души, я немного сдал назад. Оглянувшись, на пробу подтянул ближайшую золотую нить, которая по-прежнему связывала меня с родом. На удивление смог это сделать. Заодно успел почувствовать отклик от своих. Понял, что и они меня услышали. После чего с еще большим удивлением обнаружил, что тот отросток ауры первого рода, который я передал перед уходом Ноксу, снова протянулся от него ко мне…
А потом запоздало хлопнул себя по лбу.
Дайн.
Все верно.
Силы моего рода на закрытие разлома стопроцентно не хватит. Зато с помощью первого рода и с помощью поддержки остальных танов я мог попытаться сделать то, на что не хватило сил его величества. Поэтому, метнувшись вниз, я без проблем подхватил эту новую ниточку, подтянул ее поближе к разлому. Прикрывшись его стенками, как щитом, занял удобную позицию, чтобы меня ни дайны, ни пожиратель раньше времени не увидели. И, примерившись к ближайшему лепестку, попытался протянуть сквозь него импровизированную ниточку.
Вы спросите: почему же я решил поступить именно таким образом, а не полез атаковать пожирателя в лоб, как в видении?
Да просто потому, что видение не гарантировало мне победы. Оно не давало никаких исходов, ни хороших, ни, хвала тэрнэ, плохих. Оно даже будущее мое стопроцентно не показывало. А приоткрывало лишь одну из вероятностей, причем совершенно необязательную, да еще и без гарантий на благополучный исход.