Тот же тан Расхэ, создав найниитовые чипы, был вынужден впоследствии изобрести реальный прототип «Импульса», позволяющий эти самые чипы уничтожить.
Создав чуть позже свой уникальный модуль, он точно так же однажды пришел к выводу, что «АЭМ-2» не должен существовать.
Для маготехника это было в порядке вещей — придумать сначала что-то офигенно крутое, а вскоре начать искать способ это самое «крутое» раздолбать на хрен. Слишком уж порой изобретения таких гениев, как Расхэ, были опасны. И слишком опасно было пускать их в массовое производство, не будучи уверенным, что однажды это не приведет к беде.
Я в этом плане от своего биологического отца недалеко ушел. И, так же, как он, первым же делом задумался над слабыми местами своего нового режима. Более того, я, как уже говорил, их нашел. И сразу же задумался над тем, как это использовать. Особенно в связи с тем фактом, что Нартин Босхо оказался далеко не единственным, кому этот самый третий режим был доступен.
Вы скажете: да откуда? И когда бы я успел это сделать, если в закрытом сне побывал буквально только что, а потом у меня банально не было времени на расчеты?
Но многопотоковое мышление тем и прекрасно, что позволяет делать несколько дел одновременно. К примеру, обсуждать закрытый сон с учителем и параллельно анализировать события этого самого сна. Сражаться в субреальности с дайнами и тут же, в отдельном потоке мышления, крутить предположения по поводу управляющего поля третьего типа.
Наконец, еще одна ошибка, которую тан Босхо не учел, это то, что мои возможности даже в хорошо знакомом ему режиме могут быть не такими, как у его родственников. В частности, что ширина моего управляющего поля достигнет нереальных сорока майнов, тогда как у его подопытных оно было существенно меньше.
Восемнадцать майнов…
Вот то расстояние, которое выдавал модуль Нартина.
И то он сказал, что среди всех подопытных это был наилучший результат.
Именно благодаря этому, пока мой враг еще только готовился, я не просто рассматривал его и его поле во всех доступных мне спектрах. И я далеко не просто так не стал раньше времени вступать с ним в контакт и тем более тянуть на себя его частицы: Нартин во сне не показывал умения визуализировать управляющее поле, однако потерю найниита все-таки заметил. А вот модули командиров, которых я сегодня не просто уничтожил, но еще и успел немного изучить их устройства, контакт с чужим полем, в отличие от Нартина, уже умели определять.
Поэтому я, пока шел на сближение с главнокомандующим… зная о третьем режиме и, главное, умея видеть результаты своей работы… в очередной раз трансформировал структуру своего управляющего поля. Имея возможность не просто чувствовать, а наблюдать за тем, как оно работает, я буквально вырастил из него тончайшие даже не нити — волоски, больше похожие на невидимые манипуляторы. И еще до того, как расстояние между нами стало критичным, я уже знал, что находится под драймарантом у моего врага. Знал, кто скрывается под маской. Успел изучить имеющиеся у него устройства. А заодно аккуратно испортил оба, чтобы никто этого не заметил.
И Босхо действительно этого не заметил.
Почему?
Да очень просто. Потому что из-за наличия разрушителя найниитового поля, он был вынужден волей-неволей свернуть свое почти в ноль и спрятать под то поле, что генерировал второй прибор. А поскольку радиус действия этого самого прибора был совсем небольшим и прикрывал хозяина он на расстоянии всего лишь пары райнов[1] от поверхности тела, то ширина управляющего поля Босхо и уменьшилась до этих самых райнов.
Да, при этом плотность его управляющего поля несколько возросла, однако мои нити-волоски нашли-таки бреши между его гранями. При этом сами грани, как и раньше, остались жесткими, быстро смещаться туда-сюда, как у меня, по определению не могли. Однако если в обычном бою подобная сверхустойчивая конструкция дарила своему владельцу неплохую защиту, то в условиях, когда понадобилось проявить гибкость, она, к сожалению, оказалась малоэффективна.
Кроме этого, второй прибор вынудил Босхо припрятать большую часть найниитовых частиц внутрь своего тела, так что контакта с моими частицами у них просто не случилось. Сам Босхо, думая, что времени еще достаточно, специально этим вопросом не озаботился и понятия не имел, что за этим параметром в моем присутствии нужно усиленно следить. Ну а я, пока он ушами хлопал, аккуратно внедрил свои частицы внутрь его поля. Без особого труда избежал контакта с его найниитом, благополучно проник под драймарант, забрался своему врагу в голову и плотно опутал нитями его модуль. Причем так быстро, что тот даже сигнал тревоги послать не успел, с неимоверной легкостью сдавшись на мою милость.
В итоге, к тому моменту, когда расстояние между нами сократилось до восемнадцати майнов, я уже полностью контролировал и его модуль, и частицы, и поле, даже его чудо-приборы, устройство которых изучил прямо на ходу.
Босхо к тому моменту всецело находился в моей власти, однако увидел лишь то, что я ему позволил.
Получил от модуля именно те данные, которые я туда ввел.
Потерял, само собой, на этом драгоценное время. Свято уверовав, что все идет, как надо, еще больше успокоился. Расслабился, разумеется. Сосредоточил внимание не на том, на чем следовало. А спохватился лишь после того, как захотел нарастить толщину брони до максимума, но обнаружил, что его найниитовые частицы внезапно перестали ему подчиняться. А уже в следующий миг увидел, что его сверкающая, испускающая красивый серебристый свет броня начала стремительно разрушаться, так же стремительно темнея и осыпаясь с него, словно металлическая стружка.
Я в этот момент находился уже достаточно близко. Всего-то майнах в пяти, то есть чуть ли не вплотную. И вот когда до Босхо наконец-то дошло, что что-то пошло не так, он издал какой-то странный горловой звук и запоздало шарахнулся от меня прочь.
Но поздно.
Слишком поздно.
Я в это время уже успел опутать его найниитовыми нитями с ног до головы, как Моррох когда-то. Поэтому дернуться-то он дернулся, но деться никуда от меня не смог. Мой найниит он тоже не сумел разорвать. Свой ему больше не подчинялся. Модуль замолчал и на команды не реагировал. Броня спала. Контроль над ситуацией оказался полностью утрачен. Поэтому все, что ему оставалось, это безвольной куклой повиснуть в воздухе и с бессильной яростью смотреть, как я так же неторопливо, как раньше, к нему приближаюсь.
Кстати, народ внизу тоже ничего до сих пор не понял.
Для них, не владеющих различными спектрами зрения, как некоторые, даже приборы не показывали, что схватка, которую они так напряженно ждали, не только началась, но и благополучно закончилась. При этом ни огня, ни взрывов, ни криков в этом необычном бою так и не случилось. Вообще никаких спецэффектов, хотя, наверное, многие их очень ждали.
А что?
Наверное, это было бы красиво — неистовый бой на пределе сил, бушующая вокруг боевая магия, многочисленные взрывы, яростный огонь на заднем плане… настоящее представление.
Однако я не собирался превращать этот поединок в шоу.
Более того, не видел в этом смысла и, помня о том, что Босхо — далеко не самая серьезная наша проблема, хотел закончить с ним как можно быстрее.
Поэтому все случилось тихо, мирно и почти буднично. Я просто плавно подлетел к замершему на одном месте главарю противника. Терпеливо дождался, пока найниитовая броня слетит с него полностью. Привычным движением подобрал освободившийся найт, незаметно припрятав его частично в поле, частично в пространственный карман. А когда Босхо оказался полностью деморализован, когда до него дошло, что это действительно проигрыш, когда из-под найниитовой брони показался драймарантовый комбез… на этот раз самый обычный, черный, многослойный… я просто подлетел вплотную. Протянул руку. У всех на глазах беспрепятственно снял со своего врага черную маску. И, увидев под ней сравнительно молодое, искаженное яростью лицо, обрамленное курчавыми темными волосами, такие же темные глаза, упрямо выдвинутый вперед подбородок, а также полный ненависти взгляд, который ни с чем невозможно было перепутать, я тихонько хмыкнул.