И вот это, надо сказать, действительно было серьезно.
Таны — что? Таны и так все знали и видели собственными глазами. Им уже ничего доказывать и показывать было не нужно. За то время, что длилась эта кампания, я получил письма от них от всех и точно так же всем успел вежливо ответить. А вот простым людям увидеть, что меня признали и приняли на самом верху, было жизненно важно. Поэтому я и согласился на весь этот балаган. Поэтому, стиснув зубы, терпел. Раз за разом давал интервью и посещал все возможные программы и на радио, и на телевидении. Благодаря этому на время стал, пожалуй, самой известной личностью в стране. В какой-то момент даже смирился с неизбежным. Делал это, потому что считал действительно важным. Ну а потом уже просто ждал… всего лишь терпеливо ждал, когда все это закончится и когда я смогу вернуться к нормальной жизни.
Сложнее всего было, пожалуй, в академии. Студенты ведь народ бесцеремонный. И настойчивый до безобразия. Но меня, как когда-то Анию, выручили друзья. Именно они выстроили между мной и любопытными нерушимую стену и спасли от излишнего беспокойства. Да и сам я с разрешения лэна Кайры старался поменьше светиться. Тем не менее совсем уж не появляться в академии я не мог, поэтому поддержка сразу двух тану и одной тани сделали свое дело, и дистанцию большинство студентов все же держали. Ну а то, что на меня постоянно косились и обсуждали все, кому не лень… что ж, такова была цена за мое возвращение, а также за восстановление репутации и позиций моего рода, который я вознамерился вытащить из тьмы.
Правда, страдал я далеко не один.
Поскольку правда об Алоизе Норасхэ все-таки выплыла наружу, то тану Тирусу тоже пришлось немало повыступать, чтобы оправдать ошибки своего предшественника. Он, конечно же, не оплошал и благополучно перевел все стрелки на Босхо. Более того, ради этого даже настоящую Элизабет из забвения вытащил, чтобы та подтвердила и факт подмены, и подстрекательство ее Алоизой к домашнему мятежу.
Но это были уже так, детали. Так что на фоне моей овеянной не только загадками, но и почти что вечной славой персоны объяснения тана Норасхэ особого внимания к себе не привлекли.
Само собой, из-за всей этой ерунды моя ежегодная весенняя практика полетела в бездну, и по настоянию мастера Даэ, когда остальные студенты разъехались кто куда, мы с ребятами остались в Таэрине.
Я — чтобы дать пояснения всем заинтересованным во мне официальным и неофициальным лицам и чтобы не завалить тщательно подготовленную пиар-компанию, которую устроил его величество. Ну а мои друзья остались, чтобы поддержать меня.
И вот так… все вместе… мы все-таки выстояли. Выдюжили. Смогли более-менее дожить до лета и сдать годовые экзамены за четвертый курс. Затем дождались-таки момента, когда ажиотаж вокруг моего имени и имени моего рода начал спадать. И только в ардэле[1] наконец-то разъехались на каникулы, причем даже я предпочел ненадолго покинуть столицу, чтобы на пару с отцом, которого бумерангом тоже задело, отдохнуть от всей этой суеты и немного прийти в себя перед началом нового учебного года.
А вот когда я вернулся, то у нас с лэном Увэ и лэном Ларро состоялся еще один серьезный разговор. По итогам которого я получил официальное предложение легализовать и, вернуть, так сказать, в лоно государства своих оставшихся в «низах» людей.
Я этого, естественно, тоже ждал, поэтому с Первым и со всей нашей командой уже успел переговорить. Удивился, кстати, что некоторые из наших соратников не захотели возвращаться в Верхний город. Но Нокс сказал, что это как раз и неплохо, ведь люди в низах нам все равно нужны, да и должен же кто-то будет составить костяк нашего теневого клана.
В итоге против предложения о легализации ядра своего рода я в принципе не возражал, но для начала все равно потребовал от глав тэрнийских спецслужб гарантий. И лишь после того, как мне эти гарантии предоставили, передал им носитель с уже готовыми данными на сто сорок девять человек, включая их старые и новые имена, отпечатки аур и прочие вещи, которые предстояло вернуть в государственную базу данных.
С его высочеством Арросом мы, хвала тэрнэ, тоже разобрались.
К началу следующей зимы, когда я уже более-менее спокойно, хоть и по-прежнему под именем Гурто, учился на пятом курсе, мне сообщили, что проводник Орхэ наконец-то готов к работе. Так что мы прямо на зимних каникулах, уже будучи на территории заново отстроенного тэрнийского дворца, успешно провели сеанс воскрешения старшего сына тэрнэ.
Я, как и сказал Люк, взял на себя ведущую роль, потому что из всех присутствующих только я имел честь быть знакомым с его высочеством лично. Ну а сам Люк… поскольку его отец свой дар до конца не восстановил и уже не восстановит… взял на себя, как когда-то брат, важнейшую задачу по нашему объединению, к которому, полагаю, тоже все это время усиленно готовился.
Только благодаря ему мы смогли призвать силу всех старших родов и превратить ее в нечто особенное. Только благодаря ей я, как сильнейший из проводников, сумел дотянуться и отыскать-таки потерявшуюся душу. Мне же, к сожалению, пришлось констатировать абсолютную правоту мастера Майэ в том, что лэн Аррос успел напрочь забыть о своей земной жизни и в том числе об ожидающем его теле. Ну а поскольку он даже меня поначалу не узнал и категорически не захотел возвращаться, то мне пришлось пойти на огромный риск и открыть для него свои воспоминания.
В том числе и о нем самом.
Их, правда, было не так уж много. Все же общаться нам довелось только возле разлома. Но при этом воспоминания и вызванные ими эмоции оказались настолько яркими, что этого, к счастью, хватило, чтобы Аррос встрепенулся и опомнился. И чтобы я смог за руку привести его душу обратно в медицинский модуль, из которого он спустя несколько дней выбрался почти нормальным человеком.
Дар, правда, он действительно спалил и, несмотря на возвращение к жизни, практически утратил.
Наследовать трон по определению больше не мог.
Однако кое-какие способности к магии у него все-таки остались. И если мастер Майэ не ошибся насчет череды бесконечно повторяющихся воскрешений у первого рода, то в новом воплощении… когда-нибудь в необозримом будущем… дар у Арроса может частично восстановиться. А еще через три-четыре круга и вовсе станет прежним, так что на самом деле для него это был совсем не приговор. И он, когда узнал об этом, заметно воспрянул духом.
А еще я, пока беседовал с главами ТСБ и особого отдела, не отказал себе в удовольствии и полюбопытствовал насчет тех вещей, которые напрямую касались рода Босхо и которые подчеркнуто не освещались в прессе.
К примеру, я до сих пор не мог понять, откуда в младшем роду взялось такое количество офигенно крутых магов. И почему до поры до времени об этом никто не подозревал.
Лэн Увэ тогда не слишком охотно признался, что Босхо, как я когда-то и предположил, придумали свою собственную технологию стимуляции развития магического дара, совмещая конские дозы специальным образом подобранных нейростимуляторов, аппаратные методики (украденные из Института маготехники данные им в этом сильно помогли), усиление части ветвей с помощью менталистов и провидцев, а также магические сверхнагрузки.
Экспериментировать, разумеется, они начали давно и исключительно на самородках. Тихо, не афишируя свой интерес и заодно подбирая дозы препаратов прямо на живых людях, среди которых поначалу перегорал каждый второй.
Потом, когда дело пошло на лад и появилась первая обнадеживающая статистика, а подопытные перестали мереть, как мухи, к процессу подключились уже сами Босхо. А потом к обычному воздействию они добавили еще и силу рода, плюс спецкамеры с чрезвычайно высоким магическим фоном.
Угу. Как выяснилось, не только первый род когда-то заинтересовался работами лэна Кано Готто. Оказывается, пока он был студентом Таэринского магического университета, то успел поделиться своими выкладками с кем-то из Босхо. Вернее, представители этого рода в свое время не только там учились, но и успели поучаствовать в создании дипломной работы Готто. Там же было немало подопытных, в том числе одаренных, поэтому Босхо чуть ли не первыми сообразили, до какой степени важны эти исследования и как их можно использовать на благо собственного рода.