Убедившись, что никто не видит, я поддалась любопытству и растопырила у дверей одно ушко.
– Блять! Эти еые суки снова все испоганили! Вечно с ними все через жопу! В доках осталось больше полтоса наших прототипов, а этому легавому сколько ни отваливай, даже половину отказывается возвращать. Скорее всего, потому что уже все продал этим пидорасам!
– Шарль, прошу, давай культурнее.
– Это были прототипы Nexpo-200. Те самые, которые мы как финалочку Северной Корее толкнуть хотели.
– Что?! Блять! Еые суки! Пидорасы!
– Да, я так сразу и сказал.
Один из голосов определенно принадлежал Мэттью. Скорее всего, ему же принадлежал тот грохот, с которым кто-то отодвинул стул, и дребезг, вероятно, бокалов. Что-то в кабинете упало и покатилось.
– Оттого, что вы материте здесь все на чем свет стоит, проблема не решится. – А вот и третий голос, незнакомый мне так же, как и первый, но значительно старше и его, и Мэттью. – Произошедшее в доках не должно повториться. Не мне говорить тебе, что делать, но, по-моему, пора приструнить этих бешеных псов, иначе мы окончательно потеряем город. У нас уже готовы Pomona-3, Calyx-Z, Suhoshi-9… Мы можем экспортировать их позже, а сейчас воспользуемся теми же преимуществами, которые создаем для других. Заберем свое.
– Да, Гэвин прав, Мэтт! Тем более Suhoshi-9 что, уже готовы? Как я тащусь по этим «сухофруктикам»! Поскорее бы подержать в руках…
Я на мгновение оторвала запотевшее ухо от двери, потому что после этого в кабинете воцарилась звенящая тишина. Думала, что если немного познакомлюсь с работой Мэттью на практике и с ним самим как с боссом, то, возможно, смогу лучше понять, как ему помочь, но на деле же только сильнее запуталась. Одну половину слов даже не поняла, а вторую… Тоже не поняла.
Какие странные названия для фруктов, однако, выбирают эти мужчины!
– Suhoshi-9? – повторил Мэттью из-за двери. На этот раз я легко отличила его голос от других: он говорил таким же ледяным тоном, как тогда у бабушки Цубаки. Нет, даже хуже. – Какая же ты гнида, Гэвин!
Снова грохот, падение и дребезг. Щелк! Что-то ударилось о дверь с той стороны, и я отпрыгнула, рефлекторно приставив ко рту ладонь, чтобы не взвизгнуть.
– Мэттью… Мисато! Возьми себя в руки.
– Ты был абсолютно прав. Не тебе говорить мне, что делать.
– Да что с тобой такое в последнее время?! У тебя совсем крыша поехала! Это уже паранойя! Права была госпожа… Ты не в себе! Ты… Мэттью, пожалуйста. Ты что-то не так понял…
– Все я понял верно.
В ушах у меня зазвенело. Звук, эхом отразившийся от стен всего здания, со всей силы ударил по барабанным перепонкам и вызвал головную боль. Прежде я слышала этот звук только по телевизору, а так громко – только в кинотеатрах. И никогда вживую, в нескольких метрах от себя через тонкую, как фанера, стену. На языке растекся железистый привкус. Я даже не заметила, как впилась зубами в ребро собственной ладони, застыв здесь, за дверью, как продолжение той тени, что следом за тяжелым «бух!» просочилась через узкую щель над полом.
Неужели это правда был…
Выстрел?!
Нет, нет, конечно же, нет… Этого просто не может быть! Какой еще выстрел, Виола? Ха-ха! Никто из соседних переговорных даже не выглянул. Это явно хороший знак! Кто бы стал стрелять в офисном здании в самом центре города посреди белого дня? Ты такая смешная! Они, наверное, просто хотели отметить завершение своих фруктовых переговоров и бутылку шампанского открыли…
– Ох, твою мать, тут все в кровище. Ты бы хоть не напротив белой стены это делал, Мэтт!
– Еще раз назовешь меня Мэтт, и я тебя тоже пристрелю.
Похоже, все-таки не шампанское.
– Какого хрена это вообще было?
– А такого, что Suhoshi-9 только на стадии гребаного чертежа! Я соврал, что они готовы, только крысе Михаэлю, еще до того, как мы его завалили. Откуда Гэвин тоже об этом знает? Все они… Эти двое и черт знает кто еще… Тоже крысы! Ублюдские шавки Монтрейна!
– Но… Зачем… Он же сам предложил налет на них, воспользоваться товаром…
– Не тупи, Шарль. У нас несколько заводов по всей стране. Чтобы воспользоваться сразу тремя партиями разного оружия, как предложил Гэвин, его нужно было бы свезти на один склад. Как думаешь, что сделают в таком случае Монтрейн? Подай мне салфетки. Влажные. Кровищи что-то и вправду много…
Я по-прежнему стояла там так, будто услышанного мне было до сих пор мало. По ту сторону двери завозились, снова грюкнуло кресло, со скрипом отодвинулся стол, и полоска тени у моих ног растеклась шире, как если бы приблизился человек. Тогда я развернулась и, напрочь забыв о скрытности, со всех ног бросилась прочь.
Секретарша едва подняла на меня глаза из-за стойки, как будто этот выстрел не прогрохотал на всю округу. Я могла бы решить, что от вони ацетона у нее каким-то образом заложило уши, но очень быстро поняла: нет, она просто привыкла к этим звукам. Как и к их последствиям:
– Переговоры уже закончились, да? Господин Курода не передавал, звать уборщицу прямо сейчас или позже?
Клик-клик-клик!
Вместо внятного ответа я махнула головой и почти сломала ноготь, пока стучала по кнопке лифта, топчась перед ним на трясущихся ногах и молясь всем богам, чтобы семьдесят два этажа этого здания сложились в один и лифт приехал поскорее. Но он не приезжал до тех самых пор, пока в конце того коридора, откуда я вылетела, не раздались два тех самых мужских голоса и шаги. Когда кнопка над лифтом звякнула и загорелась, Мэттью уже стоял в приемной своего офиса, а я – за дверью женского туалета, влетев туда в последнюю секунду. Только край его черного пиджака где-то там, за ней, мелькнул.
Господи. Господи. Господи!
Несколько секунд ничего не происходило, потому что я оцепенела перед изящными фарфоровыми раковинами так же, как тогда перед офисной двустворчатой дверью. Однако когда голоса послышались снова, слишком близко к моему импровизированному убежищу, инстинкт самосохранения погнал меня дальше – сначала к маленькой форточке под потолком, пока я не вспомнила, что нахожусь на шестьдесят пятом этаже, а потом в самую последнюю туалетную кабинку. Я заперлась, захлопнула унитаз крышкой, забралась на него с ногами и снова зажала себе рукой рот – на всякий случай, чтобы не начать молиться вслух.
Не знаю, сколько именно времени прошло, я отсчитывала его в тех таблетках, которые заталкивала себе в рот, выудив пластиковую баночку из сумки. Жутко тошнило, поэтому пришлось постараться, чтобы проглотить их, но в конце концов стало полегче. Тело еще била дрожь, но я уже не была уверена, от страха это или же от передозировки. Все, что я слышала теперь, – это журчание воды в бачке и свое собственное тяжелое дыхание. Снаружи, кажется, все затихло. Значит, пора отсюда выбираться.
Думай, Виола. Думай!
Позвонить в полицию? Один из них сказал, что дает взятки легавым, выходит, вариант рискованный. Позвонить… кому-нибудь еще? Кэролайн, чтобы попросить психологической поддержки? Маме, чтобы у нее случился сердечный приступ? Несуществующему другу, который вытащит меня из форточки шестьдесят пятого этажа или тоже носит с собой ствол? Конечно. А может… Дернуть пожарную сигнализацию в коридорах и поднять переполох? У них вообще есть сигнализация?..
Думай, Виола. Думай!
Но единственное, что я в итоге придумала, – это достать телефон и начать гуглить все подряд, потому что, как известно, именно так поступают взрослые люди в наше время, случайно оказавшиеся по уши в дерьме. Да и в конце концов, чтобы разобраться с чем-то, нужно сначала понимать, с чем именно, верно? Верно.
Пальцы не слушались, экран мигал и расплывался, когда нечаянно попадала ими не туда. Первые запросы в поиске вышли такими, будто за меня их полностью составляла автозамена: «нэкспо экспа 200 оружие», «сухоши сухофрукты», «Kuroda Imports Курода Мисато». Интернет услужливо предложил мне выставку строительных материалов, подержанный принтер, рецепт кураги в духовке и паназиатский ресторан в пригороде. А еще тот единственный сайт, который я нашла еще вчера, когда пыталась найти что-нибудь о бизнесе Мэттью и тех, кто меня вообще нанял: скромный лэндинг с юридическим адресом Kuroda Maritime Co. и фотогалереей фруктов на заказ, для оформления которого нужно заполнить анкету.