А после такой долгой дороги, отказывать себе в ночи под крышей и, возможно даже на нормальной кровати, я не собирался.
– Носок, займись лошадью, – произнес я, спрыгнул и тут же направился в само заведение.
Пройдя внутрь, я обнаружил типичную придорожную атмосферу. Столы и лавки из толстенных досок, полутемное помещение, которое освещало три масляные лампы, мужик в засаленной одежде оттирал большой чан, ну и разумеется аромат!
Аромат кислого пива, пота и какого‑то мяса с травами.
– Добрый, – подошел я к мужчине, усердно трущего чан. – Есть, что покушать? Еще бы переночевать.
– Каша грибная осталась. Уху уже съели, – произнес мужик, не отрываясь от своего занятия. – Ночевка – медяк на сеновале. Тут, на лавках – два. Хочешь кровать и воду горячую в бочке – пяток медяков.
Я прикинул в уме и задумчиво кивнул.
– Сойдет. Место на сеновале для раба и нормальную постель с горячей водой. И кашу давай свою, – кивнул я ему и полез было во внутренний карман, но тут за спиной раздался гогот и я обернулся.
В углу, вокруг одной лампы, сидело пятеро мужчин.
С картами, россыпью медных монет. Совершенно понятной и стандартной внешности, для людей не слишком обремененных моралью.
– Секунду, – улыбнулся я, тут же вспомнив про равновесие и телегу в нескольких часах пути отсюда. – Я сейчас расплачусь…
Я развернулся и направился к этой пятерке явных бандитов.
Равновесие – это очень важно!
Особенно, если равновесие творится не моими руками.
* * *
– Ну, че Лысый? Вскрываемся, а? – с прищуром спросил бандит с шрамом через все лицо.
– А давай, – усмехнулся лысый и улыбнулся черными пеньками гнилых зубов. – Яж, копчиком чую – нет у тебя нихрена, Шрам!
Уголовник с картами в руке улыбнулся до ушей, повернул карты и положил на стол две дамы, рядом с еще одной, что лежала уже на столе.
– Тройка, Лысый! Тройка! – с улыбкой произнес он.
Лысый нахмурился, растерянно глянул на остальных бандитов за столом и тяжело вздохнув, небрежно бросил на стол двух тузов.
Шрам с улыбкой опустил взгляд, приоткрыл рот и уставился на комбинацию соперника.
– Лысый, сука… А корчил из себя… – сплюнул он на пол.
– Арти‑и‑и‑и‑ист! Видит свет – ты во тьме всем демонам лапши на уши навесишь! – хохотнул бородатый уголовник.
Остальные тоже заржали, но затем умолкли. Все уставились на молодого парнишку, что подошел к их столу и с довольной миной уставился на них.
– Те че надо? – хмурясь спросил Шрам.
– Доброго дела, браться, – с улыбкой произнес парнишка и в наглую уселся за стол, на свободный стул. – И тихой ночи.
Уголовники переглянулись, услышав традиционное приветствие работников ножа и большой дороги.
– Кто такой? Обозначься, – буркнул бородатый.
– Кен. Кен седьмой, – не моргнув глазом соврал Джордж. – Без роду и племени. Да и без места.
– Гастролер, – фыркнул Лысый. – Будешь на нашей дороге работать – кишки выпустим. Усек?
– Усек, уважаемые, усек, – закивал парнишка. – Я потому и подошел, что работать не отважился. А жизнь, она, сука такая, кормить не хочет.
Тут Шрам хохотнул, уже понимая, к чему клонит молодой парнишка.
– Братья, я о помощи прошу. не подкинете пару монет младшему. Я закон чту и уважаю, только жрать охота – мочи нет. Да и помыться бы, а то завшивел.
– Не по адресу ручку тянешь, мелкий, – буркнул Борода. – Милостыню не даем.
– Так, я же не с пустыми руками, – тут же изобразил удивленное и обиженное лицо Джордж. – Я же не босяк какой с нищеты вылезший. Я с товаром.
Бандиты тут же переглянулись.
– Что за товар? – спросил Лысый.
– Информация, – потер руки парнишка, оглянулся на мужика, чт продолжал драит котел и подался вперед. – Я, братья, тут часа три назад мимо телеги ехал. В коку колесом попала. Да так, что колесо‑то и слетело. На западе дело было. Прямо у канавы.
– Ну, и че? – нахмурился Борода.
– Так, телега непростая была. Досками будка сколочена, гербы. Груженая – страсть! Возницы когда ее приподнять пытались – даже шевельнуть не могли. Покачивали только.
Тут Джордж протянул руку и взял две монетки со стола. Одну положил перед собой, а второй стучать по ней начал.
– И звон стоял там… Вот такой…
Динь‑динь… динь динь.
Уголовники тут же оживились.
– А чего сам не сунулся, а? – задумчиво спросил Борода.
– Я закон дороги уважаю, – тут же надулся Джордж, изображая мелкого уголовника‑идеалиста. – да и гоблин один со мной. Что я там с тремя возницами бы сделал?
Уголовники переглянулись, взглядами и жестами показывая друг другу свои намерения.
– Мне много не надо, братья. Так, поспать, да поесть от пуза. Дорога дальняя, до города еще идти и идти.
Борода взял со стола пару медяков, докинул к тем, что лежали перед джорджем и собрал остальное в кошель.
– Поглядим, что там за телега… – произнес он и поднялся. Кивнув остальным, он усмехнулся и направился прочь из трактира.
Джордж же, собрал кривые, покусанные медяки и с довольной миной направился к трактирщику.
– Давай две каши свои и бочку воды грей. Чешусь – мочи нет.
* * *
Джордж сидел на кровати в позе лотоса.
Кисти лежали на коленях, глаза прикрыты, а внутри медленно и неторопливо по каналам текла тьма.
Где‑то за окном ухнула сова, ветер зашелестел кронами деревьев, но парня это совершенно не смущало и не отвлекало.
Ночь была его временем.
Даже храп Носка, что нерегулярным образом раздавался на всю комнату, не мог его отвлечь.
Однако, стоило в далеке раздаться звуку приближающейся телеги, как бровь парня дрогнула.
Он продолжал сидеть и слушать.
Телега приблизилась, после чего до него донеслись голоса.
Возницы начали распрягать лошадь, ворчать, а затем несколько мужских голосов с хохотом направились в сам трактир.
– Ну, а я дверь открыл, а там этот лысый! Я еще подумал – а че у него башка так блестит!
– Думал он! Ты его рубанул сразу! – ответил ему другой голос.
– Эй, кто тут главный? – зазвучал еще один голос. – Тащи жрать и давай пива, какое есть! Пятерых ушлых на дороге прирезали! Отметить надо!
– Зря ты того с шрамом сразу прирезал. Надо было лорду привезти, денег за работу стребовать.
– Да, нахрен с ним возиться? Идем налегке, куда еще его? В телеге и так тесно…
– Пятеро… – с легкой улыбкой произнес Джордж, слушая разговоры внизу.
Он втянул носом воздух, лицо приобрело блаженное выражение и внутри тела, по каналам потекла тьма. Еще сильнее, быстрее и, словно как‑то охотнее.
Джордж вытянул шею от удовольствия и тихо прошептал:
– Равновесие, сука! Равновесие…
Глава 2
Лошадь всхрапнула и встряхнула головой, стоя на пригорке, с которого открывался вид на деревянную крепость.
– Я думал тут хотя бы… – растерянно произнес Джордж, рассматривая «столицу» местных земель. Он пытался взглядом выцепить хоть одно каменное сооружение, но везде были только бревна.
Свежие, оструганные, необработанные, потемневшие от времени. Какие угодно, даже крупная резьба виднелась над воротами.
– Это фетишь или какая‑то необходимость? – спросил он сам себя и оглянулся на Носка.
Гоблин самым наглым образом спал, забравшись в седельную сумку.
– Ладно… – вздохнул парень и дал знак лошади двигать дальше.
Кобыла спокойно и флегматично поплелась к воротам.
Через пару часов, парень въехал в город с двоякими чувствами.
С одной стороны – разгильдяйство местной стражи – на воротах не было ни души и всем было глубоко плевать кто вошел в крепость. С другой, почти каждый мужчина был с приличным коротким клинком на поясе. Попадались и женщины с довольно приличными ножами. Даже дети и те, ходили с ножиками в ножнах на шее. Были тут люди и одетые как воины – в кожаной броне, с луками за спиной.