Тот выпрямился, оглядел меня, затем Носка. Сперва мне показалось, что он даже не хотел мне отвечать, но когда случайно заметил герб на моей одежде, то даже поменялся в лице. После чего прищурился и что-то пожевал во рту, словно сомневался. Но, по итогу, видимо, всё же решил не рисковать и заговорил.
— У Гордея спроси. Вон дом с новой крышей. У него кобыла была на продажу.
Отлично.
Кобыла оказалась невысокой, бурой и совершенно равнодушной к моему появлению. На гоблина она посмотрела внимательнее, но кусать не стала.
Уже хорошо.
Гордей хотел за нее не так много. Поэтому я решил не торговаться. И даже проверять её никак не стал. Всё лучше, чем ничего.
— На ней еще мой сын ездил, — зачем-то сообщил Гордей. — Смирная.
— А где сын?
— В городе. В подмастерья взяли. Ему там лошадь ни к чему.
После оплаты я получил кобылу, потертое седло и уздечку с новым ремнем. Поклажу закрепили за седлом. Взобрался верхом, устроился поудобнее и тронулся.
Вот теперь можно путешествовать.
Правда, довольно скоро выяснилось, что Носок с этим не согласен.
Сначала он шел рядом. Потом начал отставать. Пришлось остановиться и дождаться, пока он подбежит, тяжело дыша.
— Павелителя… Лошадь нога длинный.
Я недовольно посмотрел на него, а потом на седло. Места тут явно мало. После чего тяжело вздохну.
В итоге, кое-как я умудрился привязать его к поклаже сбоку. Так, чтобы он мне не мешался. И мы поехали дальше.
— Ногами не болтай. — Приказал я, так как гоблин каждый раз двигал ими словно бы сам шел.
Такое себе… Зато теперь мы двигались быстрее. А издали и вовсе было сложно разобрать, что там у меня сбоку мешка привязано. Так гоблин меньше внимания привлекать будет. Тоже плюс.
Некоторое время за спиной было тихо.
— Павелителя?
— Что?
— Моя теперь тоже припасы?
Я решил не отвечать на этот глупый вопрос. Но гоблин не угомонился.
— Моя невкусный, Павелителя.
— Ты просто гоблинов не умеешь готовить… Если колбаса закончиться, придется проверить.
Гоблин сглотнул, и дальше ехал молча.
* * *
После короткого отдыха мы снова двинулись в путь.
Я устроился в седле, вытянул ноги и проводил взглядом, оставшиеся позади крыши.
До сих пор в голове не укладывалось.
В первой деревне я даже серпа ни у кого не заметил. Попросил нож хлеб разрезать, так вынесли обломок, обмотанный тряпкой. Да и кузницы видно не было. За каждой железкой, надо полагать, сюда ходят. Если есть что отдать.
Я сплюнул в придорожную траву.
Зато у лорда поле загляденье. Рабы, магия, урожай. Можно еще храм поставить и благодарить Свет за щедрые дары.
Кобыла вдруг дернула ухом.
Я поднял взгляд.
Из кустов впереди вышел мужчина с длинной заостренной жердью. За ним еще двое. Потом слева показался четвертый, с пращой в руке.
Я придержал поводья.
Из канавы выбрался последний. Споткнулся, хрипло выругался и торопливо встал рядом с остальными.
Хорошее начало. Устрашающее.
— Стой! — произнес первый. А руки-то дрожат.
Я оглянулся.
Сзади пусто. Никто не пытался перекрыть дорогу или подойти к лошади. Только эти пятеро.
— Стою. — Спокойно ответил я.
Мужчина сглотнул и переставил руки на древке. После чего явно пытался подобрать слова. Но речь видимо не заготовил.
— Монеты отдавай. И поезжай дальше с миром.
Я посмотрел на его копье. Ни наконечника, ни даже обожженного острия. Просто обструганная палка.
— С чего бы?
— Не перечь. Нас пятеро.
Тот, что с пращой, начал было раскручивать ремень, но едва не зацепил соседа и остановился.
— Во имя Света, отдай по-хорошему. Хотя бы половину… — добавил первый. — Тебе хватит.
Я медленно выдохнул.
Вот оно как.
Все пятеро были тощие. Впалые щеки, обветренные лица. Рубахи болтались на плечах, словно на вешалках. Да и копья они держали так, словно это грабли какие-то. Ни стойки, ни расстояния друг между другом.
Точно не вояки. И даже не разбойники.
Так… Крестьяне.
Узнали про мальчишку с серебром, взяли что под руку попалось и побежали срезать дорогу. Ладно уж. На первый раз не стану горячиться.
Я чуть прикрыл глаза, собирая силу. А потом выпустил, совсем немного. Но так, чтобы это было заметно. Тут главное устрашение.
Мужчина с копьем тут же дернулся и посмотрел на кусты.
Я добавил еще чуть-чуть. Страха в их глазах и так предостаточно. Мне оставалось только помочь.
Тот, что стоял у канавы, попятился первым. Уткнулся пяткой в край, взмахнул руками и свалился обратно. Мужчина с пращой бросился через дорогу. Остальные шарахнулись следом. Один выронил копье, другой наступил на древко и едва не рухнул носом в грязь.
— Тьма! — заорал кто-то из кустов.
Я собрал силу обратно. Всё что смог. А через несколько секунд дорога уже опустела. Только за кустами еще трещали ветки. Судя по звуку, во имя Света крестьяне решили бежать до самой деревни.
Убивать их смысла не было. Жрать захотели, увидели возможность. Плохо подготовились, конечно, но тут уж кто на что учился.
Хотя кое-кому тоже следовало подумать головой.
Мне, например.
Серебро посреди деревни показывать больше не стоит. Я еще удивлялся, чего все так смотрят. А они, видимо, уже прикидывали, что-то у себя в головах.
Да и сам я выглядел занятно. Дорогая одежда, хороший кошелек, и гоблин вместо слуги. Может, вообще решили, что я все это стащил. С такого грех не взять. Тем более во имя-то Света.
В общем дальше дорога была спокойной. А за спиной непривычно тихо.
— Носок?
Гоблин не ответил.
Я повернул голову.
— Ты чего молчишь?
— Моя тут, Павелителя.
В этот момент ветер слегка переменился. Я замер, а затем медленно выпрямился в седле.
— Носок.
— Павелителя…
— Скотина. Если ты поклажу обосрал, я тебя придушу.
* * *
Молодой парнишка в походном снаряжении задумчиво почесал щеку и оглядел вид, открывавшийся с небольшого пригорка.
— М-м-мда, — протянул он и вздохнул.
Небольшой лес с зелеными кронами, блеск пруда в закатных лучах солнца и, как гнойник на чистой коже, серые покосившиеся срубы, сараи и тощая, с торчащими ребрами, корова.
И ступора парня вывел храп, что раздался из большой сумки за его спиной. Бывший темный повелитель, вздохнул и произнес:
— Я думал, хоть подальше будет поприличнее…
Он поднялся в стременах и перекинул ногу, чтобы слезть, зацепив сумку, из которой тут же раздалось:
— Павелителя?
— Останавливаемся на ночь здесь, — буркнул мальчишка, спустившись на землю.
Гоблин тут же высунул голову из сумки и огляделся.
— Пахнет, павелителя…
— Как и в любой деревне, — вздохнул парень. — Дерьмом и дымом.
Парень взял лошадь за поводья и повел дальше, по улице. Он оглядывал хозяйства и, чем дальше шел, тем больше хмурился.
Людей было не видно. Однако следы, что деревня не заброшена хватало. Там щепки от колотых дров, тут горшки. Его взгляд зацепился за тень в окне, затянутой бычьим пузырем, но стоило ему сделать шаг к этому дому, как в проеме появился хмурый мужчина и захлопнул дверь в дом.
Без слов и объяснений.
— Что-то тут народ совсем неприветливый, — хмыкнул парень и задумался.
В это время гоблин выбрался из сумки и спрыгнул на землю.
— Ну, раз гора не идет к мудрецу, то…
Парень поправил пояс и направился к дому, в котором заметил мужчину.
— Добрый день! — максимально громко произнес он и постучал в дверь. — Мы путники и хотели бы…
— Поди прочь отседа! — раздался недовольный голос из-за двери.
Джордж нахмурился, поджал губы и оглянулся на гоблина.
— Сжечь, павелителя? — спросил тот с довольной улыбкой.
Парень не ответил. Он молча повернулся к двери и произнес:
— Негоже так путников встречать, уважаемый.
— Не слыхал меня⁈ Пошел отсюда! — рявкнул мужик. — А не то оглоблей по хребту выдам!