Торговец тяжело вздохнул.
— Я веревку на шею из-за твоего товара не хочу!
— Да кому они пожалуются? — удивился Крюк. — Они имперского ни слова не знают. Вообще ни слова! Хоть сейчас приведи сюда самого главного судью и заставь их рассказать, откуда взялись. Думаешь, он что-нибудь поймет?
— А если найдут переводчика?
— Так ты их продай раньше, чем найдут, — развел руками бандит.
— Умный какой.
— Стараюсь.
Торговец еще раз осмотрел женщин.
На самом деле товар был неплохой.
«Худые, конечно. Но это поправимо. Пару недель на нормальном корме — и можно выставлять. Молодую возьмут быстро. Двух остальных тоже. А старших пристроить в прачечную или на кухню. Там на красоту не смотрят, лишь бы руки работали.» — про себя размышлял работорговец.
— Эта хромает? — спросил он, указывая на крайнюю.
— Нет.
— А почему ногу поджимает?
— Потому что дура.
Крюк распахнул дверцу, схватил женщину за волосы и вытащил наружу.
Та упала на колени.
— Вставай!
Женщина попыталась подняться, но тут же вскрикнула и схватилась за лодыжку.
Крюк пнул ее в бедро.
— Я сказал, вставай, сука!
Она поднялась. С трудом, опираясь на край повозки.
Торговец присел, ощупал кости распухшей ноги и выпрямился.
— Подвернула.
— Вот видишь. Не хромая.
— Пока не пройдет — хромая. И кормить ее придется за мой счет.
— Так не корми.
— Ты мне тут советов не давай, — недовольно проворчал работорговец.
Он посмотрел на остальных.
— Зубы проверял?
— Проверял.
— У всех?
— У всех.
— А эту зачем вез? — Он указал на самую старшую. — Ей сколько лет?
— Тридцать.
— Сорок пять, не меньше!
— Ну, тебе виднее. Ты у нас старых баб лучше знаешь, — расплылся в улыбке Крюк.
Торговец смерил охотника тяжелым взглядом.
— Полтора золотых за всех.
Крюк даже не сразу ответил. Он медленно повернул голову.
— Чего?
— Полтора золотых. И скажи спасибо, что вообще беру, — проворчал работорговец.
— Ты че несешь душонка продажная⁈ Ты посмотри на них! Бабы! Живые, не калеченные!
— Вижу.
— Шесть баб! Шесть! Две молодые, одна вообще девчонка! За полтора золотых я тебе разве что лошадь свою продам. И то без сбруи.
— Твоя лошадь сдохнет раньше, чем я ее до конюшни доведу.
— Зато бабам твоим завидовать не будет.
Крюк усмехнулся, но глаза его оставались холодными.
— Десять золотых, — произнес он.
Торговец схватился за грудь.
— Десять⁈
— Ага.
— Ты меня разорить решил⁈
— Могу девять взять. По старой дружбе.
— Девять! За краденых баб!
— А вот это ты зря сказал, — внешне спокойно произнес Крюк и перестал улыбаться.
Торговец тоже замолчал. Несколько секунд они смотрели друг на друга. Потом охотник пожал плечами.
— Я тебе товар привез. Хороший товар. Откуда взял — мое дело. Не нравится, так я дальше поеду. До следующего города два дня пути.
Он развернулся к повозке.
— Погоди, — буркнул торговец.
Крюк остановился.
— Семьдесят серебряных.
— Восемь золотых.
— Восемьдесят серебряных.
— Восемь золотых.
— Крюк, ты меня слушаешь⁈
— Слушаю. Просто тут кто-то чушь несет.
Торговец сплюнул под ноги.
— Ты хоть понимаешь, сколько мне их оформление обойдется? Писарю заплати. За печать заплати. Старшему стражнику дай, чтобы не совал нос куда не просят. Потом на рынок выставить — снова плати. А еще корм, вода, место в клетке! И если хоть одна откинет копыта, кто убытки возместит⁈
— Никто.
— Вот именно!
— Так они у тебя не сдохнут, если кормить будешь, — хмыкнул бандит.
— Спасибо за совет!
— Пожалуйста, обращайся, — усмехнулся Крюк.
Торговец несколько раз прошелся вдоль повозки.
Он уже прикидывал, кому и за сколько продаст каждую. Молодую, пожалуй, можно придержать до приезда богатых покупателей. За такую дадут не меньше трех золотых. Если отмыть и прилично одеть, то и больше.
Остальные тоже денег принесут.
Но Крюку об этом знать было совершенно незачем.
— Пять золотых, — сказал торговец. — И то себе в убыток.
— Девять.
— Ты только что восемь просил!
— А теперь девять. Пока ты тут ходил, лошадь проголодалась.
— Да чтоб тебя тьма побрала!
— Во имя света, почтенный. Во имя света, — изобразив тон священника произнес бандит и с самым благочестивым видом приложил ладонь к груди.
Торговец скривился.
— Семь золотых.
— Восемь.
— Семь, и ни монетой больше.
— Восемь, и я дам пол мешка овса для кормежки.
Торговец посмотрел на охотника, потом на женщин.
Одна из них продолжала стоять у колеса, стараясь не наступать на больную ногу. Крюк даже не подумал вернуть ее в клетку.
— Семь с половиной.
— Восемь.
— Семь с половиной и пятьдесят медяков.
— Восемь.
— Чтоб у тебя яйца отсохли!
— Это ты сейчас окончательную цену называешь? — приподнял одну бровь Крюк.
Торговец шумно выдохнул.
— Ладно. Восемь. Но если хоть одна окажется больной…
— Значит, лечить будешь.
— Крюк!
— Да здоровые они, здоровые! — отмахнулся тот. — Та ногу вчера подвернула, когда пыталась убежать. Вот и вся болезнь.
— Убежать?
— Ага.
— И далеко убежала?
Крюк покосился на женщину.
— Шагов на тридцать.
Торговец хмыкнул.
— Быстрая.
— Была, — хрюкнул бандит.
Торговец тоже усмехнулся и посмотрел на хромую женщину. Та смотрела на них, не понимая ни слова.
Пленниц перегнали в пустую клетку под навесом.
Одной пришлось помочь подняться. Крюк сделал это просто: схватил за волосы и потащил, пока она не перестала упираться.
Торговец тяжело вздохнул и крикнул:
— Сэм! Тащи воды для лошади, а то не ровен час подохнет…
У клеток засуетился раб, а торговец еще раз взглянул на женщину.
— Значит, восемь, — произнес охотник, отряхивая ладони. — Давай деньги, и я поехал.
— Есть одна неприятность.
Крюк недовольно засопел.
— Какая еще?
Торговец виновато развел руками.
— Наличности столько нет.
— Чего?
— Семь золотых наскребу. Может, еще немного серебра. Остальное товаром отдам.
Крюк несколько секунд молчал.
— Ты издеваешься?
— Я похож на человека, который шутит деньгами?
— Нет. Ты похож на человека, который давно не получал по морде.
Торговец сделал вид, что не расслышал.
— Есть у меня один мальчишка. Крепкий, здоровый. Работящий. Возьмешь его в счет недостающего золотого.
— На кой он мне сдался?
— Продашь.
— Кому?
— Да кому угодно! Кузнецу, мельнику, конюху. Вон руки какие. Еще года три, и взрослого мужика заменит.
— Так сам и продавай.
— Продам. Только тебе тогда придется подождать денег.
Крюк прищурился.
— Сколько?
— Ну… Пока покупатель найдется.
— Ты же на площади каждый день торчишь!
— Так там покупают, а не милостыню раздают. Мне за один день покупателя на товар не найти.
Охотник стиснул зубы.
— Показывай.
Торговец тут же оживился.
— Олаф! А ну, сюда!
Из клетки под навесом поднялся светловолосый мальчишка.
На вид лет двенадцать-тринадцать. Крепкий в плечах, босой, в грязной рубахе. На шее висел ошейник с рунами. Он осторожно выбрался наружу и остановился рядом с торговцем, опустив голову.
— Вот, — с гордостью произнес тот. — Сын кузнеца. С детства к работе приучен. На мельницу такого отдай, так мельник еще спасибо скажет.
Крюк осмотрел мальчика.
— Зубы покажи.
Олаф поднял глаза.
— Я сказал, зубы!
Торговец ударил его ладонью по затылку.
— Не слышишь, что господин велит?
Мальчик послушно открыл рот.
Крюк взял его за подбородок, повернул голову в одну сторону, потом в другую.
— Сколько лет?
— Тринадцать, господин, — тихо ответил Олаф.