Литмир - Электронная Библиотека

– Олаф! Подъедь сюда!

Парень подхватил поводья лошади учителя, подъехал к нему и слез с лошади. Он достал клинок, внимательно рассматривая побелевшего мужика. Тот, судя по виду, решил что старик прикажет ученику его убить.

– Покалечить его? – спросил парень, наклонив голову.

– Зачем? – глянул Савелий на него. Не получив ответа, он кивнул на бандита, что с обреченным видом оглядывался по сторонам, прикидывая, успели ли сбежать его подельники. – Что ты видишь?

– Простой бандит. Нищий совсем. Ни доспехов, ни оружия нормального. Луков тоже нет.

– На руки посмотри его, – вздохнул Савелий, а затем недовольно буркнул мужику: – Разожми кулаки и покажи ему свои ладони!

Тот бросил остатки древка и продемонстрировал свои ладони:

– Что видишь?

Олаф нахмурился, глянул на ладони, а затем на мужика.

Серая рубаха с затертой грязной вышивкой знаков света на вороте. Штаны из двойной мешковины. На ногах лапти.

– Одежда его вроде, по размеру подогнанная, – произнес парень и кивнул на ладони. – И ладони забитые. Он… крестьянин?

Савелий кивнул и спросил:

– Ты крестьянин?

– Да, ваше благородие…

– Почему на дорогу вышел? – спросил учитель.

– Так… Волки, ваше благородие…

– Рассказывай, – кивнул старичок.

– Так, волки с лесу пришли… Еще до сезона дождей. Не простые. Грива черная, глаза красные, – произнес мужчина и осунулся. – Скотину всю перетаскали, потом людей таскать начали, так мы по хатам заперлись. Ну, вроде как ушли, а нам жрать нечего. На одном зерне совсем голодно. Вот… заметили лошадок у вас справных… Поле ведь тоже пахать как‑то надо…

– Почему не пошли к вашему лорду?

– Сходили, а толку? – буркнул мужчина, опустив голову. – Лорд в в столице, а дочь его только отмахнулась. И когда он вернется, не знает никто…

Савелий покивал и посмотрел на Олафа, что стоял с задумчивым видом.

– Ну, что думаешь? – спросил учитель.

– За поступки надо отвечать, – буркнул Олаф и с вызовом взглянул на Савелия. – Бандит должен висеть в петле.

– Он простой крестьянин. Если он не найдет лошадь, он не распашет поля. И у него… – тут Савелий глянул на мужика. – У тебя дети есть?

– Трое.

– И его трое детей обречены на настоящий голод, – кивнул Савелий и глянул на парня.

Тот недовольно поджал губы и буркнул:

– Крюк тоже когда‑то крестьянином был.

– Тот главарь бандитов? – вскинул брови старичок и покивал. – Понимаю. И что ты думаешь делать?

– Веревку на шею, – произнес парень, сжав губы в тонкую полоску. – Сейчас отпустим, а он потом прирежет кого‑нибудь на дороге.

– М‑м‑м‑м… – покивал Савелий и взглянул на мужика, что мрачно смотрел на парня.

– Если все оставить как есть – он в Крюка превратится, – добавил Олаф.

– Как скажешь… как скажешь, – произнес учитель и добавил: – Но не тут…

Он убрал оружие, сложил руки за спиной и произнес:

– Мы не тронем твою родню, и не тронем людей, которые с тобой были, но только в том случае, если ты нас отведешь в свою деревню. Никакой мести, ответишь только ты.

Мужик мотнул головой, с опаской поглядывая на учителя и ученика.

– Я даю слово – мы не тронем никого, кроме тебя. Иначе… мы можем начать искать твоих подельников и твою семью.

Крестьянин засопел, глянул на Олафа, затем на Савелия и произнес:

– Светом клянись.

– Клянусь истинным светом и чистым помыслом – мы не тронем никого кроме тебя, – кивнул Савелий.

* * *

Олаф огляделся по сторонам.

Плетень, большой дом‑сруб, пустые сараи и кусты малины, разместившиеся вдоль ограды.

Учитель запретил заходить в дом, поэтому Олаф развел костер во дворе, у крыльца, и уже повесил над огнем котелок с водой.

Парень залез в сумку, достал мешок с крупой и зачерпнул кружкой порцию. Он уже не первый раз готовил с этим котелком и прекрасно представлял, что этого хватит, чтобы наесться им с учителем.

За спиной скрипнула калитка.

Парень оглянулся и заметил учителя, что шел к нему.

Старик подошел, уселся рядом с костром и произнес:

– Ни лошадей, ни коров, ни коз… даже курей перетаскали. Следы крупные, судя по всему – это не обычные волки.

Парень глянул на него, но ничего не ответил. Он открыл крышку котелка, глянул на кипящую воду и высыпал туда крупу. Затем он взял мешочек с солью, смешанную с черным перцем и приправил варево.

– Не соврал, значит, – произнес он, взяв ложку с длинной ручкой и принялся помешивать.

– Не соврал… Корм на месте, хабр для лошади тоже. Даже телег пару есть, а вот животины нет.

Олаф тяжело вздохнул и перевел взгляд на угол дома, продолжая помешивать кашу.

Из‑за ревен торчали физиономии пары девчонок. Одной с виду лет пять – щеки пухлые, глаза карие, как у неудавшегося разбойника, волосы русые. Вторая чуть постарше – лет шесть, но жутко похожая на свою сестру.

Обе выглядели голодными и смотрели не на Олафа, а на котелок, что бурлил на костре перед их домом.

Савелий тоже заметил их голодные взгляды, но ничего не сказал, внимательно наблюдая за учеником. Как он мешает кашу, как все сильнее хмурится.

Спустя десять минут, дверь в дом скрипнула. Из нее показался неудавшийся разбойник, который вышел на крыльцо.

– Стой! Не пущу! – вырвалась из дома женщина, обхватившая его за грудь сзади. – Светом заклинаю! Не смей…

Мужчина силой расцепил ее руки, повернулся и рявкнул на нее:

– В дом пошла! Кому говорю!

В этот момент из сарая показался мальчишка лет десяти. Он хмуро глянул на костер и ученика с учителем и быстрым шагом подошел к сестрам, что стояли на углу.

– В дом! – буркнул он, схватил их за шиворот и увел внутрь.

– Не смей… Мы без тебя… – продолжала сквозь рыдания причитать женщина.

– В дом, я сказал! – рыкнул на нее мужик и втолкнул внутрь, где ее тут же подхватил сын.

Мужик же взял оглоблю, подпер ей дверь и подошел к костру.

– Не тяните, светом заклинаю… – выдавил он из себя, смотря на костер перед ним и кипящую кашу. – Тошно так, что мочи нет…

– Ты понимаешь, что ты виноват? – спросил Савелий и подтянул к себе седельную сумку.

– Понимаю…

– Могли бы тебя и там зарубить, и дружков твоих, – вздохнул Савелий, достав моток крепкой веревки.

– Могли… Но лучше я, чем все, – вздохнул он и произнес: – Да и все равно помирать. Что так, на дороге, что с голоду, когда лорд свое возьмет.

Старичок покивал, глянул на Олафа, что с мрачным видом снял с костра котелок и поставил на землю остывать.

– Олаф…

Парень глянул на учителя. Тот молча бросил в него веревку и кивнул на разлапистый тополь, что рос у ограды.

– Прямо… тут? – спросил Олаф, стараясь не обращать внимание на вой супруги, что разносился из дома.

– Да, – кивнул Савелий.

Парень посмотрел на веревку у себя в руках, затем на мужика и сглотнул.

Он несколько секунд молчал, после чего глянул на дом.

В дверь стучали, бились, раздавался женский вопль. Из окна не на него смотрел мальчишка лет десяти. Внимательно, хмуро, словно хотел прожечь в нем дыру.

– Не тяни, – спокойно произнес Савелий, достал ложку и пододвинул к себе котелок. – Ожидание смерти – жуткая пытка.

Парень поднялся на ноги, огляделся по сторонам.

Все дома заперты, окна закрыты.

Ни души.

– Чего медлишь? – спросил старичок. – Ты ведь говорил – бандит должен висеть в петле!

Олав опустил взгляд на землю и осунулся.

– Что случилось, Олаф?

Парень молча кинул взгляд на дом, откуда доносились рыдания.

Савелий отложил ложку, поднялся и подошел к парню.

– Ладно, давай я сам сделаю, а то ты сейчас навяжешь петель… – протянул он руку и взялся за моток веревки. Он потянул ее на себя, но Олаф не отдал.

– Нет.

– Сам? Ну, сам так сам…

– Я не буду… – ответил ученик.

– Что не будешь?

– Я не хочу, чтобы он висел в петле.

114
{"b":"982724","o":1}