Носок вскинул палку.
А потом началось заготовленное шоу. Всё выглядело так, будто с его посоха сорвался огромный огненный шар. Магия сорвалась с места и полетела прямо в людей. Хотя особо‑то никого и не зацепило. Разве что траву с деревьями подпалило.
Зато громыхнуло знатно.
Носок присел, а я усилил щит, отводя от нас жар и летевшую грязь.
Впереди уже творилось черт знает что.
Лошади шарахнулись в стороны. Люди бросились с тропы, сталкивались, падали, пытались подняться и снова падали.
Астера понесло назад.
Его лошадь развернуло поперек тропы, кто‑то едва успел отпрыгнуть из‑под копыт.
Я проводил лорда взглядом и потянул силу к загоревшимся веткам. Пугать огнем – это одно, а вот остаться посреди лесного пожара – совсем другое. Пусть немного полыхает, пока бегут. Потом погасим.
Носок не шевелился.
Стоял с выпученными глазами и смотрел туда, где только что были люди. Потом я заметил, что у него под ногами стало подозрительно мокро.
Даже для этой погоды.
Но когда тот и сам понял, что только что произошло, он начал постепенно набираться смелости.
В какой‑то момент он выпрямился, вскинул посох над головой и принялся кричать.
– Моя сильный! Моя шамана! Уходи отсюда! Моя болота! – Орал он вслед беглецам.
Когда люди окончательно разбежались по всем щелям, гоблин встал в боевую стойку, гордо выпятил грудь и посмотрел на свой посох. А потом уже без дрожи в голосе произнес.
– Моя… великий шамана!
– Ага, – негромко согласился я. – Твоя сильный. Твоя великий шаман.
Носок довольно заулыбался.
Я посмотрел вниз.
– Только штаны сначала поменяй, предводитель, блин.
* * *
Астах шел по грунтовой дороге, что вела к поместью лорда и все время прокручивал у себя в голове прошедшие события.
Старик, не смотря на свой возраст, был достаточно опытным в кулачных боях. В молодости был одним из лучших кулачников в этих землях, но столкнувшись с гоблинами, ничего толком не сумел сделать.
– Твари зеленые, – сплюнул он на землю, вспомнив как они резво скакали и уворачивались от его ударов оглоблей.
За такими «радужными» мыслями, он вышел к развилке где обнаружил телегу с лошадью, возле которой возился с колесом плотный мужчина с легкой сединой в волосах.
– Митяй, ты чего тут? – подошел к нему Астах.
– Да… – поднялся с колен мужчина. – Колесо, зараза выскочило.
Астах присел, взглянул на колесо и ось, а затем спросил:
– А ты чего, новое колесо поставил? Вон, криво клин вбил, оно и соскочило.
Мужчина зыркнул на старика, недовольно поджал губы и кивнул.
– Да, поторопился… Старое колесо стояло намертво, да ублюдки зеленые приперлись. На кой‑хрен им колесо?
– Какие ублюдки?
– Гоблины! Скоты такие, оравой приперлись! – начал заводиться Митяй. – Орут, визжат! Давай хватать все подряд. Зерно, масло, мясо, рыбу – все! Тащили все, что сожрать можно, а что нельзя – понадкусывали, сволочи!
– Погодь… И к вам пришли? – удивленно глянул на него Астах.
– В смысле? И у вас были?
– Да, как не быть! Голов сто – точно было! – кивнул старик. – И подошли по тихому. У плетня самого только визжать и шуметь начали.
– И у нас так же, – кивнул Митяй. – Только у нас голов двести было – точно говорю.
– Ну, может и двести. Не считал, не до того было мне, – кивнул старик. – Они как ломанулись, я же растерялся. Орут, бегут, хватают. Я за ними, в амбар, а эти суки мелкие мешки давай хватать с зерном на продажу и потащили. А один, слышишь, головку сыра стащить пытался!
– А ты?
– А ему в морду! Кулаком! А эта падла не отпускает! Орет «мое» и не отдает!
– И чего?
– Ну, так я ему давай в морду бить, а скотина эта в сыр зубами вцепилась. Я ему со всей дури, от души, между глаз, а он откусил четвертину и деру!
– Тю! Четверть сыра! У меня сало лежало в засолке, двух хряков заложил в бочку. Вот такая бочка! Сало – толстое, с прожилкой!
– Откуда у тебя хряков два? Вроде ж одним хвастался… – недоверчиво фыркнул Астах.
– Так, одни как положено – для лорда, под налог. А второй так… По тихому. Как обычно, в смысле, – увильнул Митяй и продолжил: – А с салом… Эти скоты давай сало таскать. Я за вилами кинулся, а эти уроды и вилы, и лопаты утащили. Я только тяпку схватить успел. Думал сейчас их оприходую, а они ломанулись кто куда. И орут, визжат еще!
– Сало то много утащили? – нахмурился Астах.
– Утащили‑то не много, куска два вот таких, – показал руками Митяй огромный шматок. – Так эти падлы же все понадкусывали! Ни одного куска целого! Все надкушенное!
– Ладно, сало… Это пережить как‑то можно, – махнул рукой Астах. – Я пока по двору гонял этих уродов, в сарай забежал. У меня там зерно сушилось. Глядь, а двое жрут зерно. Прямо так, сырым в рот суют и жуют! А двое, скоты такие, на зерно забрались и ссать давай!
– Отмоешь, просушишь… на посев, в конце концов оставишь, – сморщился Митяй. – У нас знаешь, что? Один, тварь зеленая, в колодец по большому навали! Представляешь? Бабы сунулись за водой, а в первом же ведре котях плавает!
– Нам в колодец тоже навалили, – хмыкнул Астах. – А еще козу увели. Да еще как увели! Забрался на нее один, схватил за шнурок с колокольчиком, и, тварь такая, как на коне добром через всю деревню на ней! Чуть меня не сибли, урод! А еще двое – ставни! Ставни резные оторвали и утащили! Своими глазами видел!
– А помнишь у Трофима, дверь резная? Мастер ему вырезал, с узором, лаком покрыл специальным? – усмехнулся Митяй.
– Ну!
– Так, сперли, гады зеленые! С петель сдернули и утащили, пока баба его гоблина гоняла! Он в квашню ее залез, она тесто на хлеб поставила. Перемазался как черт! Она его погнала, а он в курятник. Куры на дыбы, перья в стороны, гоблин этот, чтоб ему светом гадить, вырваться пытался. А Клава Трофимова, его ковшом по голове приголубила. Так, пока она с одним разбиралась четверо дверь и сняли. Хабр награбленный на ней потом, как на волокушах утащили.
– Твою же… – покачал головой Астах.
– Мужики! – раздался голос.
Астах и Митяй повернулись, уставившись на третьего крестьянина, что шел к ним быстрым шагом.
– Митяй, родной! Подбрось до замка, а? Гоблины толпой пришли – потащили все, что не приколочено! Все сломали, что не сломали – попортили…
Астах с Митяем переглянулись.
– Зерно тащили? – спросил старик.
– Тащили…
– Остатки обоссали?
– Ну, обоссали, – нахмурился мужчина.
– Че, поди и курей таскали? – хмыкнул Митяй.
– Таскали, а… вы откуда знаете?
Астах с Митяем снова переглянулись.
– К нам тоже захаживали… а ведь с прошлым лордом такого даже представить нельзя было… – буркнул старик и вздохнул. – Ладно, поехали, Митяй. Все равно в одну сторону.
Митяй кивнул, залез в телегу и кивнул остальным.
– Сажайтесь. Не быстро, но лучше так, чем пешим топать.
Астах с третьим пострадавшим забрались в телегу. Секунд тридцать они ехали молча, после чего старик глянул на мужика и произнес:
– Колодец проверьте.
– Чего? Зачем? – нахмурился тот.
– Да, так… на всякий случай… сразу не пейте из него, – увильнул от ответа Астах.
* * *
Вайлдбист выслушал доклад Бороды, некоторое время молча смотрел в кружку, а потом начал смеяться.
Сначала негромко. Затем отодвинул чай, откинулся на спинку кресла и захохотал уже в полный голос.
Я сидел напротив и ждал.
– Один? – наконец выдавил лорд.
– Одного видели, – уточнил Борода. – В костях, со шкурами. Палкой махал. Наши потом к тропе сходили, там землю разворотило и ветки обгорели.
Вайлдбист вытер глаза.
– А этот?
– Живой. Верхом ушел. Остальные кто как. Часть на дорогу выбралась, часть еще по лесу собирали.
Лорд довольно покачал головой и посмотрел на меня.