Литмир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Как показывает готовность подписать договор Грешема — Яна, с 1893 года китайское правительство проявляло растущий интерес к защите и регулированию заморской миграции помимо законтрактованного труда. В том году посланник в Лондоне Сюэ Фучэн подал трону свой знаменитый доклад с призывом к Пекину лучше защищать своих подданных за границей: направлять консулов, выдавать паспорта и распространять сведения о китайских законах и официальной позиции. В докладе, одобрявшем предложение Сюэ, Цзунли ямэнь также отметил важность защиты вернувшихся мигрантов. «Как бы долго [заморские китайцы] ни прожили за границей обзавелись ли они семьей и детьми, всем им следует позволить получать паспорта у дипломатических представителей за границей и возвращаться домой. Их средства к существованию и занятия должны регулироваться теми же законами, что и у жителей Китая, и если они продолжают вести дела за границей, их не следует подвергать вымогательским поборам, как прежде, а нарушителей надлежит наказывать по закону»[645].

В сентябре 1893 года цинское правительство официально отменило антиэмиграционные законы и заявило о намерении защищать заморских мигрантов. Кроме нескольких увещеваний и неудачной попытки китайского консула в Сингапуре выдавать паспорта возвращающимся эмигрантам, до 1899 года эта новая политика почти не привела к практическим изменениям[646]. В том же году в ответ на миграционные трудности, вызванные американской оккупацией Манилы и введением там режима исключения, несколько местных джентри (шэньдун) в Амое заручились поддержкой вице-короля Сюй Инкуя и создали организацию, управляемую джентри, под названием Баошанцзюй (Бюро защиты торговли)[647]. Сюй добился императорского эдикта, разрешавшего ее деятельность, которая включала защиту вернувшихся заморских купцов от вымогательств портовых чиновников и хулиганов, а также предоставление документов, необходимых для въезда в Манилу. Успех Баошанцзюй вскоре привел к императорскому эдикту о создании подобных организаций в других эмигрантских портах. Помимо обязанностей, принятых на себя амойским Баошанцзюй, эти бюро должны были связываться с китайскими консулами и эмигрантскими объединениями за границей, чтобы помогать репатриировать эмигрантов, похищенных или обманутых[648]. В 1900 году кантонский вице-король Дэ Шоу доложил, что местный Баошанцзюй будет содержать себя за счет взносов мигрантов. Он также возьмет на себя дополнительные обязанности: запрещать женщинам и детям подниматься на суда без его паспортов и рассылать бланки паспортов ведущим китайским объединениям по всему Тихоокеанскому региону для использования возвращающимися мигрантами. По возвращении в Кантон документ предъявлялся Баошанцзюй, чтобы он мог лучше отслеживать злоупотребления, взимать сборы и распределять пособия. Дэ Шоу также рекомендовал присвоить директору Баошанцзюй официальный ранг[649]. В 1900 году амойский даотай даже попросил американского консула сотрудничать с Баошанцзюй, чтобы вернувшиеся мигранты получали паспорта и регистрировались, дабы правительство могло за счет сборов защищать внешнюю торговлю во внутренних районах[650].

Эдикт от 23 марта 1903 года вновь подтвердил, что двор намерен проявлять участие к китайцам за границей и защищать их от вымогательств по возвращении, видя в этом средство поощрить торговлю, верность трону и капиталовложения. Это подтверждение входило в более широкий замысел: создать торговые палаты и шире привлечь купеческое джентри к местному управлению[651]. Однако то, что понадобился новый эдикт специально о защите мигрантов, показывало: вымогательство лишь приспособилось к новым структурам надзора. Отвечая на жалобы заморских купцов, вновь образованное Министерство земледелия и торговли провело в 1903 году расследование деятельности амойского Баошанцзюй. Следователи пришли к выводу, что джентри, учредившие первоначальное бюро, передали управление хулиганам и людям с сомнительной репутацией. Теперь оно взимало непомерные сборы за часто недействительные проездные документы в Манилу, вымогало сборы у вернувшихся мигрантов, не проводило всеобщих выборов, растрачивало деньги и не оказывало никаких полезных услуг[652].

Следователи реорганизовали бюро в Шанчжэнцзюй (Бюро коммерческого управления), но оставили во главе тех же темных личностей. Чиновник Министерства торговли Ван Цинму был направлен для нового расследования в 1905 году. Он консультировался с местным купеческим джентри, который рассказал ему об эффективности Баошанцзюй пятью годами ранее. Ван прекрасно знал о небезупречном прошлом Баошанцзюй, но хотел найти способ одновременно поддержать цинскую политику — поощрять торговые организации, привлекать и защищать капиталы заморских купцов — и местные органы «самоуправления», важнейшую часть реформ. После тщательных размышлений он решил, что наилучший способ достичь всех этих целей — реорганизовать Шанчжэнцзюй в Торговую палату (Шанъу цзунцзюй) под руководством первоначальных учредителей Баошанцзюй[653]. Судьба палаты оказалась не лучше, чем у более ранних организаций: по сути, власть лишь перешла от одной группировки посредников к другой. Когда палата возглавила антиамериканский бойкот 1905 года, посланник Уильям Рокхилл занял по отношению к ней твердую позицию, настаивая перед Цзунли ямэнем, что проверять сведения, указанные в паспортах, — обязанность китайских чиновников, а не купеческой организации[654].

Обязанность защищать заморских купцов была также возложена на китайских консулов за границей, что опять же привело к конфликтам и коррупции. К 1902 году китайцы в Маниле, Сан-Франциско и Гонолулу обвинили местных консулов в различных проступках — от незаконного использования средств помощи и вымогательства до аморального поведения[655]. Как и американские консулы в Китае, многие китайские консулы имели очень тесные связи с деловым сообществом. В Маниле отец и сын Карлос и Энграсио Паланка (Чэнь Цяньшань и Чэнь Ган) недолго, в 1899 и 1900 годах, поочередно служили консулами и организовали систему регистрации и паспортных сборов совместно с Баошанцзюй. Они были видными местными купцами, а Карлос ранее был gobernadorcillo de los Sangleyes (губернатором китайцев) при испанцах. Их многие обвиняли в том, что, занимая должность, они отстаивали интересы своей группировки, и оба были уволены под давлением США. Но им также удалось добиться того, чтобы Цзунли ямэнь уволил консула Ли Жунъяо в 1900 году — кантонца, который, вероятно, был связан с противоборствующей фракцией. Энграсио Паланка и дальше полуофициально участвовал в миграционных делах: позже он стал одним из джентри, убедивших Ван Цинму реорганизовать Баошанцзюй в 1905 году, и сыграл заметную роль в бойкоте[656].

Консул в Гонолулу Ян Вэйбинь был назначен непосредственно из Китая, но местные китайцы все равно критиковали его за то, что он использует должность ради личной выгоды и сведения политических счетов. Они обвиняли его в повышении платы за удостоверение документов для мигрантов, планирующих поездку в Китай, и в требовании зарегистрировать всех китайцев на Гавайях, чтобы проверять их благонадежность (реформистское Общество защиты императора, возглавляемое изгнанниками Кан Ювэем и Лян Цичао, приобрело много сторонников на Гавайях). Посланник У Тинфан направил своего поверенного в делах Шэнь Туна расследовать деятельность консулов в Сан-Франциско и Гонолулу в 1902 году[657]. Шэнь оправдал их, списав нападки на политических смутьянов, но оба все равно были сняты с должностей под предлогом того, что они поставили правительство в неловкое положение в глазах иностранцев и не смогли наладить гармоничные отношения с элитой мигрантов. Как объяснил Шэнь, задача теперь состоит в том, чтобы «давать умеренное и проницательное руководство сбитым с толку простым людям, вновь завоевывать доверие тех, кто пострадал и отдалился, и проявлять любовь и защиту, порождающие искреннее взаимное доверие. Это позволит людям легко менять свои чувства, слушать и не сбиваться с толку, так что ересь исчезнет сама собой»[658]. Он также внес более практические предложения об ограничении сборов и отмене регистраций. Но он не предложил системного разделения купеческих организаций, консульских обязанностей и иммиграционных вопросов, даже похвалив то, в какой мере Объединенное китайское общество в Гонолулу занималось иммиграционными делами в прошлом.

вернуться

645

56. Ch-HCS, 1/1:296.

вернуться

646

57. Lee Lai To, "Chinese Consular Representatives and the Straits Government in the Nineteenth Century," in Early Chinese Immigrant Societies: Case Studies from North America and British Southeast Asia, ed. Lee Lai To, 84–85 (Singapore: Hienemann Asia, 1988).

вернуться

647

58. Ch-GCDL, 4:4365. Another account of these events is in Yen Ching-hwang, Coolies and Mandarin: China’s Protection of Overseas Chinese during the Late Ch’ing Period (1851–1911) (Singapore: Singapore UP, 1985), 269–77.

вернуться

648

59. Ch-GCDL, 4:4368.

вернуться

649

60. Ibid., 4:4476–77.

вернуться

650

61. US-NCDA, Lupton to Rockhill, 11 April, 1906.

вернуться

651

62. Ch-GCDL, 5:5001–2. See also US-NCDU, 21 March 1903.

вернуться

652

63. US-NCDU, 5:5115–16.

вернуться

653

64. Ibid., 5:5376–78.

вернуться

654

65. Ch-AFA 02–29.4.6/2.

вернуться

655

66. Ch-ZMG, 3:2498–9, 5:3086–88, 3231–32; Clarence Glick, Sojourners and Settlers: Chinese Migrants in Hawaii (Honolulu: Hawaii Chinese History Center and University Press of Hawaii, 1980), 274–81.

вернуться

656

67. US-DH 59/665, 38–39; US-NCDA, 25 July 1905, no. 39; 8 August 1905, Anderson to Rockhill; 16 August 1905, 28 August 1905, 12 December 1905, Lupton to Rockhill; 11 April 1906; US-NCDC, Li Ung Bing to Fesler, 19 November 1903; Andrew Wilson, Ambition and Identity: Chinese Merchant Elites in Colonial Manila, 1880–1916 (Honolulu: University of Hawaii Press, 2004), 126–37.

вернуться

657

68. Ch-ZMG, 5:3128–33, 3263–65, 3404–8.

вернуться

658

69. Ibid., 5:3408.

75
{"b":"982699","o":1}