- Помощник управляющего делами гофмаршальской части по судебному ведомству. - Четко произнесла Диана. - Фактически чин статского советника. Пятый класс Табели о рангах. Личное дворянство, дающее право входа в парадные залы Зимнего на равных с камергерами. Когда вы войдете туда не как наемный стряпчий, а как доверенное лицо будущего царя, наш брак перестанет быть мезальянсом. Он станет государственным союзом двух людей, преданных престолу. Минни сама снимет с меня фрейлинский шифр, а государь пожалует казенное приданое.
Роман долго молчал. Его тяжелый, пристальный взгляд изучал каждую черточку ее лица, тонкие брови, упрямый подбородок, лихорадочный блеск в темных зрачках. Наконец он медленно выдохнул, и напряжение в его плечах спало.
- Вы страшная женщина, Аглая. - Произнес он с кривой, восхищенной усмешкой, качая головой. - Вы раскладываете наши жизни, как шахматную партию. Даже любовь у вас подчинена расписанию департаментов.
- Если бы моя любовь не была подчинена расчету, Роман... нас обоих уже гноили бы в рудниках Нерчинска. - Со щемящей нежностью ответила она, прижавшись щекой к его груди. - Потерпите еще немного.
Роман обнял ее, крепко прижав к себе, словно защищая от всего ночного Петербурга, шумевшего за темными окнами:
- Хорошо. Один год. Но клянусь всеми святыми: в тот день, когда священник наденет на ваш палец кольцо... я запру вас в нашем доме на Сергиевской на месяц. И никакой цесаревич, никакие министры и никакие железные дороги не посмеют переступить этот порог.
Диана улыбнулась в темноте, слушая ровный, сильный стук его сердца:
- Договорились.
На следующий день, ровно в одиннадцать часов утра, Диана входила в малую приемную Аничкова дворца.
На ней было официальное платье из темно-зеленого сукна с серебряным шитьем по вороту и тяжелым шлейфом, по которому полагалось ходить во дворце в присутственные дни. На левом плече мерцал бриллиантами фрейлинский шифр с вензелями "М.Ф." на андреевской муаровой ленте. Спина ее была натянута как струна, подбородок приподнят, в руках она несла сафьяновую папку с гербом великой княгини.
В приемной царило необычайное оживление. Обычно чопорные адъютанты и свитские генералы сбились в плотную кучку у высокого арочного окна, выходящего на Фонтанку, оживленно перешептываясь. Среди них выделялся статный красавец князь Мещерский, редактор консервативного журнала "Гражданин" и один из самых близких доверенных лиц цесаревича.
При появлении Дианы разговоры мгновенно стихли. Князь Мещерский шагнул ей навстречу, изящно щелкнув каблуками лакированных сапог и отвесив церемонный, подчеркнуто глубокий поклон:
- Аглая Платоновна! Мое почтение. Весь Петербург с утра гудит как потревоженный улей. Вы читали свежий номер "Судебного вестника"?
- Я читаю правительственные бумаги только по повелению Ее Высочества, князь. - Сдержанно ответила Диана, скользнув по нему прохладным взглядом. - О чем изволит шуметь столица?
- О вашем подопечном, разумеется! - С легким, светским пафосом воскликнул Мещерский, сверкая эполетами. - Воронецкий сотворил нечто неслыханное. Вчера в Сенате он разбил в пух и прах всю немецкую клику Рейтерна. Барон Фитингоф сегодня утром подал прошение об отставке из правления общества. Государь император, говорят, за утренним чаем изволил заметить Адлербергу "у нас появились адвокаты, которые радеют о русской копейке лучше иных министров".
- Государь цесаревич разделяет это мнение? - Невозмутимо поинтересовалась Диана, хотя внутри нее всё пело от торжества.
- Его Высочество в абсолютном восторге! - Понизил голос Мещерский, наклоняясь к ее уху. - Александр Александрович только что закончил аудиенцию с министром путей сообщения. Концессия аннулирована. Строительство Выборгской линии передается Главному обществу российских железных дорог с условием обязательного заказа рельсов на путиловских и уральских заводах. А господина Воронецкого цесаревич повелел пригласить завтра к высочайшему завтраку в Аничков!
Диана едва заметно приподняла бровь, демонстрируя безупречно выверенное легкое изумление.
- Присяжного поверенного к высочайшему столу? Это необычайно щедрая милость.
- Это не просто милость, дорогая Аглая Платоновна. - Многозначительно улыбнулся князь. - Это знак того, куда поворачивает руль нашей государственной политики. Старый Зимний двор с его вечными оглядками на Берлин и Вену начинает уступать место русской партии. И то, что у истоков этой партии стоят такие блестящие умы, как господин Воронецкий... и такие проницательные дамы, как вы... внушает великую надежду.
Диана склонила голову в легком полупоклоне:
- Вы слишком щедры на комплименты, князь. Я лишь исполняю обязанности скромной фрейлины при Ее Высочестве.
Она обошла Мещерского и легкой, неслышной походкой направилась к зеркальным дверям личных покоев великой княгини. Дежурный скороход в расшитой золотом ливрее распахнул перед ней створку с той исключительной, благоговейной предупредительностью, какая во дворце оказывалась лишь самым могущественным фаворитам.
В Малиновой гостиной пахло детской присыпкой, свежими розами и теплым молоком. У круглого окна, выходящего в сад, сидела великая княгиня Мария Федоровна. Минни полностью оправилась после майских родов. Ее фигура снова обрела девичью тонкость, щеки пылали свежим румянцем, а темные глаза лучились счастьем. На коленях цесаревны лежал пятимесячный великий князь Николай, пухлый, темноглазый бутуз в кружевной батистовой распашонке, который увлеченно пытался засунуть в рот игрушку.
Рядом, на низком табурете, сидел сам цесаревич Александр Александрович. Огромный, широкоплечий великий князь был в домашнем фланелевом халате, подпоясанном шелковым шнуром. Он с бесконечным терпением и нежностью протягивал сыну свой толстый мозолистый палец, за который младенец радостно хватался крошечными ручонками, издавая довольные звуки.
При виде Дианы цесаревна просияла:
- Аглая! Наконец-то! Посмотри на него. Ники сегодня впервые пытался самостоятельно сесть! Доктор Крассовский говорит, что он развивается быстрее положенного срока на целых три недели!
Диана опустилась в глубокий реверанс перед великокняжеской четой:
- Доброго утра, Ваше Высочество. Государь цесаревич. Смею поздравить: крепость характера великого князя уже дает о себе знать.
Александр Александрович поднял голову от младенца. Его светлые, внимательные глаза окинули Диану тяжелым, хозяйским взглядом. На его крупном, чисто выбритом лице играло редкое, глубокое удовлетворение человека, который только что выиграл тяжелый бой на чужом поле.
- Замятина. - Произнес цесаревич своим низким густым басом. - Мещерского в приемной встретила?
- Встретила, государь цесаревич. Князь чрезвычайно воодушевлен решением по Выборгской концессии.
- Князь болтун и романтик. - Отмахнулся Александр Александрович, поднимаясь во весь свой гигантский рост и закладывая руки за шнур халата. - Но в одном он прав. Твой ходатай Воронецкий умыл нос всей немецкой шайке. Я сегодня смотрел на физиономию Рейтерна у батюшки в кабинете... Знаешь, на что это было похоже? На то, как побитый дворовый пес обходит стороной хозяйскую псарню. Ни слова возразить не посмел!
- Роман Александрович лишь добросовестно исполнил волю Вашего Высочества по защите государственных интересов. - Скромно потупила глаза Диана.
- Брось скромничать, девица. - Усмехнулся цесаревич в усы, сделав шаг к ней и остановившись в двух аршинах. - Я человек прямой, дипломатических экивоков не люблю. Думаешь, я не знаю, чья рука направляла этого адвоката, я слепой и не вижу, откуда у него взялись эти выкладки по амстердамским биржам? Ты у нас в Аничковом не просто фрейлина, Замятина. Ты у нас тайный канцлер.
Минни весело рассмеялась, поглаживая засыпающего сына по темным волосикам:
- Саша, перестань пугать Аглаю! Она лучшая помощница, какая только может быть у женщины. Если бы все министры твоего папа́ работали так, как она ведет счета моих благотворительных обществ, в казне не было бы ни единого дефицитного рубля!
