Запасной дворец, массивное трехэтажное каре охристого цвета близ Екатерининского парка, встретил их суетой расквартирования. Здесь размещалась малая свита, чины двора и прибывающие иностранные посланники. В длинных коридорах пахло свежей мастикой, восковыми свечами и нагретым сукном. Лакеи в ливреях таскали тяжелые дорожные сундуки с вензелями принцессы Дагмар, доставленные с пристани Ораниенбаума передовым обозом. На сундуках белели таможенные ярлыки Копенгагена, Киля и Любека. Дежурная фрейлинская комната оказалась просторным покоем с высоким лепным потолком, двумя узкими кроватями за шелковыми ширмами, камином белого мрамора и большим круглым столом для разборки дворцовой корреспонденции.

Едва лакей внес саквояж Дианы, как двери распахнулись, и на пороге возникла Варвара Дмитриевна Шелехова. На ней было всё то же строгое лиловое платье, но лицо казалось еще бледнее и сосредоточеннее, чем утром в Зимнем дворце.

- Графиня Воронцова, госпожа Замятина. - Шелехова не стала тратить время на приветствия. - Оставьте багаж. Переоденьтесь в дежурные платья. Через двадцать минут вы должны быть в Малой гардеробной покоев Ее Высочества в Большом дворце.

- Что случилось, Варвара Дмитриевна? - Капризно надула губки Воронцова, поправляя локоны у зеркала. - Нам же было велено явиться только завтра к утренней службе!

- Планы изменились, графиня. - Отрезала Шелехова, бросив острый взгляд на Диану. - Пароход "Александрия" прибыл в Ораниенбаум на три часа раньше расписания. Эскадра шла при попутном ветре. Государь император, цесаревич и принцесса Дагмар уже находятся в Царском Селе. Полчаса назад их кортеж въехал через Орловские ворота.

У Дианы внутри всё подобралось. События опережали график. В кризисном менеджменте это называлось "внезапным смещением таймлайна". Момент, когда все заготовки летят к черту, и работать приходится с колес.

- В каком состоянии Ее Высочество? - Негромко спросила Диана.

Шелехова на секунду задержала на ней взгляд, словно решая, стоит ли говорить правду при Воронцовой:

- Принцесса бледна как смерть. Едва держалась на ногах во время приветствия почетного караула лейб-гусар. Переход через Балтику был штормовым, ее мучила морская болезнь. Но хуже другое: во время встречи на пристани цесаревич Александр Александрович от волнения запутался в темляке палаша и едва не уронил букет роз, который поднес невесте. Принцесса отшатнулась. Это видели офицеры свиты. По залам уже ползут пересуды.

- Я же говорила! - Торжествующе воскликнула Воронцова, всплеснув руками. - Медведь! Настоящий тамбовский медведь! Он распугает весь европейский дипломатический корпус!

Диана резко повернулась к графине. Ее голос прозвучал с такой ледяной, сокрушительной силой, что аристократка осеклась:

- Закройте рот, графиня. Если вы повторите эти слова за пределами этой комнаты, я лично доложу гофмейстерине Куракиной о государственной измене. Вы состоите при дворе русского наследника, а не при лондонском сатирическом листке.

Воронцова задохнулась от возмущения, ее щеки вспыхнули пунцовым:

- Да как вы смеете... дрянная помещица...

- Довольно! - Шелехова ударила ладонью по столу. - Замятина права. Слухи уже просочились к иностранным корреспондентам. В Большом дворце сейчас господин Рейтерн, министр финансов, и граф Шувалов. Если завтра газеты напишут, что датская принцесса с отвращением отшатнулась от наследника престола, курс наших облигаций на Лондонской бирже рухнет на пять пунктов. Живее за мной. Обе.

Большой Екатерининский дворец в ночи пылал тысячами огней. Бело-голубой фасад Растрелли, протянувшийся почти на треть версты, казался сказочным ледяным замком, ожившим посреди заснеженного парка. По парадной лестнице, устланной золочеными коврами, непрерывно сновали курьеры, офицеры Кавалергардского полка в белых колетах с серебряными кирасами и статс-дамы в парадных придворных робах.

Они прошли через анфиладу полутемных залов: Картинную галерею, где тускло мерцали полотна старых мастеров, Кавалерскую столовую с накрытыми столами, и свернули в жилые покои Зубовского флигеля, отведенные для датской принцессы.

У дверей Малой гардеробной стояли двое великанов-камер-казаков в алых чекменях с кривыми кинжалами за поясом. При появлении Шелеховой они бесшумно распахнули тяжелые створки.

В гардеробной царил полумрак, разгоняемый лишь тяжелым канделябром на пять восковых свечей и отблесками камина. Воздух был напоен запахом лаванды, уксуса, нюхательной соли и горького девичьего горя. На низком шелковом диване сидела девушка.

Диана замерла на пороге. На низком шелковом диване сидела девушка. Будущая императрица Всероссийская Мария Федоровна, а пока еще датская принцесса Мария-София-Фредерика-Дагмар, казалась хрупкой и совсем юной среди тяжелой позолоты царскосельских покоев. Дорожное платье строгого темного шелка оттеняло болезненную бледность ее лица. Многодневная качка на штормовой Балтике, тяжелый переход на фрегате "Шлезвиг" и непрерывный грохот салютов измотали ее до предела. Рядом хлопотала датская гофмейстерина мадам де Розендорф, грузная дама в чепце, тревожно подавая принцессе флакон с нюхательной солью.

Но стоило тяжелым дверям распахнуться шире и пропустить в покои могучую фигуру цесаревича, как вся напускная светская картина рассыпалась. Никакого страха или отчуждения в глазах датчанки не было и в помине.

Вся та ядовитая шелуха, которой упивалась графиня Воронцова в вагоне поезда, пересказывая россказни про "неотесанного медведя", сплетни о том, будто принцесса на пристани в Ораниенбауме с омерзением отшатнулась от жениха, запутавшегося в палаше, была не более чем классическим медийным вбросом. Чистая работа придворных завистников, стремившихся с первых минут выставить Александра увальнем, а датскую невесту безутешной жертвой политической сделки.

Едва Александр Александрович переступил порог, огромный, широкоплечий, в темно-зеленом гусарском доломане, неловко сжимавший в руках букет белых роз, Дагмар порывисто вскинула голову. Ее темные выразительные глаза вспыхнули неподдельной, живой радостью. Забыв про протокол, этикет и усталость, принцесса легко вскочила с шелковых подушек дивана и бросилась навстречу цесаревичу.

Широкий кринолин ее дорожного платья задел край инкрустированного перламутром столика. Раздался глухой стук: тяжелый сафьяновый альбом с золотым обрезом, тот самый памятный копенгагенский альбом с карточками Фреденсборга и фотографиями покойного Никса, над которым они еще в июне в Дании вместе проливали слезы во время помолвки, полетел на ковер.

Дагмар даже не взглянула на упавшую книгу. Она обеими руками вцепилась в расшитый шнурами рукав мундира Александра и уткнулась лицом в его широкое плечо.

- Саша. - Выдохнула она по-французски, и голос ее сорвался на счастливый всхлип. - Наконец-то... Боже мой, какая ужасная была буря... Я думала, эти пушки и чужие лица никогда не закончатся!

Великий князь замер. На его суровом, обветренном солдатском лице отразилась такая безграничная, почти детская нежность и облегчение, что на миг исчез будущий грозный самодержец, каким его помнила Диана из книг. Розы едва не выпали из его огромных пальцев. Бережно, боясь ненароком раздавить эту хрупкую тонкую фигурку своими ручищами, он обнял невесту, прижав к груди, и глухо выдохнул ей в волосы:

- Минни... Слава богу. Я места себе не находил.

В дверях стояли Шелехова и графиня Воронцова. Юная графиня побледнела от досады, нервно теребя цепочку веера. Сцена, развернувшаяся перед ее глазами, начисто опровергала сладкую сплетню о "трагедии датской сироты". Но Воронцова тут же надменно расправила плечи, явно намереваясь демонстративно шагнуть вперед и напомнить августейшей паре о присутствии свиты.

Диана среагировала мгновенно. Профессиональный рефлекс подсказал единственно верное действие: не позволить чужим завистливым глазам осквернить эту интимную искренность, которую завтра же разнесли бы по великосветским гостиным в искаженном виде. Она плавно и бесшумно сделала шаг вперед, мягко опустилась на колени у столика, словно для того, чтобы поднять упавший альбом, и корпусом с пышным куполом нижних юбок аккуратно перекрыла проход Воронцовой. Одновременно Диана подняла глаза на Варвару Шелехову и едва заметно, одними губами, качнула головой в сторону коридора.