Поэтому крыланы смогли подобраться слишком близко, игнорируя стрельбу десантников. Я, конечно, быстро подключился к бою, но недостаточно — последний зверь всё же добрался до бойцов, одного ударил лапой, переломав все кости, а второго успел цапнуть своей пастью. Я так и прикончил его, удерживающего в зубах свою добычу.

— Занять круговую оборону! — заорал Каст, когда всё уже было закончено. — Седьмой, Четвёртый — проверить погибших! Лейтенант Брав — ко мне!

Следующие десять минут я в темпе добывал мутаген, а затем посоветовал майору оставшихся зенитчиков и штурмана напоить силой старшего зверя. После аукциона столь неслыханной щедрости у меня осталось восемь порций. Уверен, такой товар будет стоить не меньше, чем мутаген бронехода. К тому же днём можно будет выйти на холм, и собрать остальное. Если доживём. Мало ли что придумают крыланы для очередной атаки… Зайдут с трёх сторон по пять зверей, и прикончат нас, задавят численностью.

Зенитное орудие очень быстро поменяло свой «станок», и теперь было закреплено на стволе специально сваленного для этого дерева. Свою вторую винтовку я отдал самому здоровому десантнику — тот наглядно доказал, что сможет справиться с этим мощным оружием. Так что мы все были уверены, что сможем отбить очередную атаку крыланов, если она последует до рассвета. А позже всё станет гораздо проще — выйдем к точке эвакуации, обсудим новые координаты и, укрываясь под деревьями, покинем зону влияния летающих супермутантов. Сейчас наши шансы на эвакуацию сильно возросли — на руках хорошая добыча.

Как же мы ошиблись. Крыланы были умными, хоть и кровожадными. Им требовалась наша смерть, чтобы покарать за свой молодняк, и они не могли ждать. Но и сами уже не решались лезть к нам, зная, что погибнут. Поэтому супермутанты прибегли к хитрости.

Я дремал, расположившись на своём дереве. Удобно — вытянул ноги, спиной опёрся о ствол, и спи себе в удовольствие. Слух уже знал, какие звуки издают крыланы, когда пробираются по лесу, поэтому я не сразу понял, что за шум разбудил меня. То ли топот множества ног, то ли кто-то стучит чем-то тяжёлым по земле. Однако звук приближался, нарастал, и в какой-то момент до меня дошло, что происходит.

— Тревога! — заорал я, подрываясь. — На нас гонят стаю каких-то зверей! Всем найти укрытие!

В голове мелькнула мысль — нужно было заминировать подходы, у меня же есть запас различных гранат и мин как раз для такого случая. Эх, поздно…

Где-то над лесом захлопали крылья — крыланы приступили к очередному штурму наших позиций, задействовав союзников. Снизу послышались крики майора, отдающего распоряжения. Ну всё, понеслась.

Пока еще было несколько секунд в запасе, я начал выцеливать летающих в небе супермутантов, одновременно с этим задействовав свои биохимические флюиды — предупреждение, что здесь находится Охотник, и парализующую способность.

Увы, крыланы не спешили показываться, держась достаточно высоко надо лесом, чтобы скрываться в ночной мгле. А затем мне и вовсе стало не до них — десантники открыли огонь по приближающемуся противнику.

Это произошло слишком быстро для всех. Стая зверей, чем-то напоминающих шипохвостов, только в два раза крупнее, налетела на наши позиции, словно мутанты обезумели от страха. Они даже не нападали, просто неслись в одном направлении, напрочь игнорируя новую опасность.

Стрельба мгновенно смешалась с визгом и рычанием раненых, испуганных зверей, и почти сразу затихла — бойцы были вынуждены перейти в рукопашную. Я сам успел подстрелить лишь одного мутанта, прежде чем одна из тварей запрыгнула на мою ветвь. Разумеется, она тут же полетела вниз, потеряв сознание, но за ней сразу полезла новая. В голове мелькнула мысль — «ну вот, проверим, как долго активна парализующая способность».

Не долго. Не знаю, почему, но ветвь, на которой я засел, словно бы притягивала зверей, хотя должна была отпугивать. Прошло секунд пятнадцать, и за это время ко мне пытались залезть четыре твари. Причём последний зверь сильно отличался от предыдущих — больше всего он походил на здоровенную игуану, и явно жил на деревьях. Очень уж ловко взобрался по стволу, почти застав меня врасплох. Пришлось отбиваться мечом.

Дальнейший бой я запомнил плохо. После игуаны-переростка мне пришлось спрыгнуть вниз, и взяться за короткоствол. И именно в этот момент на меня накатила звериная ярость. Какие-то букашки осмелились напасть на меня? Уничтожу! Всех! Все сюда!

— Ко мне! — заорал я, и открыл огонь по всему, что движется в моём направлении или мимо, исключив из целей союзников.

В какой-то момент мне даже понравилось происходящее, я начал наслаждаться тем, как легко и быстро справляюсь с низшими тварями, потерявшими чувство самосохранения. Даже отбросил короткоствол, вооружился мечом и щитом, чтобы чувствовать, как трепещет враг, содрогаясь от предсмертных конвульсий. Какая-то часть разума кричала — «Что ты творишь⁈ Остановись!» Однако я уже не обращал на это внимание, полностью отдавшись охоте.

Удар щитом сбивает зверя в сторону, чтобы открыть путь следующему. Шаг вперёд, прямой колющий удар, Шаг влево, и рывок, чтобы высвободить меч и сделать рану как можно больше. Крутануться, и добить предыдущего зверя, перебить ему хребет. Вонзить щит в землю, и принять таранный удар следующего противника. Боль обжигает плечо, но это лишь бодрит, придаёт ярости, усиливает жажду схватки.

Хруст стекла на зубах, и живительная влага — суть старшего зверя, напитывает меня силой, восстанавливая повреждения. Удар мечом из-за щита, ещё один — рубящий, отступить в сторону. О, да это же старший зверь, только глупый. Летал бы в своём небе, зачем пришёл ко мне, зачем напал? Здесь, на земле, я — самый опасный хищник, никто не смеет вставать на моём пути. О, а вот и ещё один летун, рвётся ко мне изо всех сил. Мелкие помощники стреляют в него из своего оружия, но это бесполезно. Ничего, сейчас я справлюсь с ним.

— Не стрелять! — разносится по лесу мой крик. Я уже бегу навстречу врагу. Он силён, быстр, но я быстрее. Пусть моё тело пока что мелкое, но главное не размер, главное — умение пользоваться своими возможностями. И пусть «парализация» пока не активна, но рывок ещё со мной. Его я и использую, чтобы поднырнуть под зубастую пасть за миг до того, как она захлопнется надо мной. В спину что-то бьёт несколько раз — не критично, повреждений нет. Это союзники не прекратили огонь, из-за страха. Ничего, сейчас эта боль пройдёт.

Меч пробивает шкуру противника, проходя между чешуек брони. Загоняю клинок на всю длину, и начинаю его расшатывать. На лицо льётся кровь старшего зверя, вместе с его силой, которую я тут же начинаю с жадностью глотать. И вновь по телу проходит волна обжигающей бодрости. Вырываю клинок, уводя его в сторону, и зверь, из которого я уже начал вытягивать жизнь, падает замертво — я едва успеваю шагнуть в сторону, чтобы меня не придавило грудью.

— Отставить стрельбу! — кричу я, чтобы союзники поняли — у меня всё под контролем. Часть моего сознания всё же контролирует происходящее вокруг, осознавая, как мои действия выглядят со стороны. Только мне плевать на это, главное — наказать тех, кто осмелился напасть на меня. Каждый зверь, каждый разумный, все должны знать, здесь только один суперхищник — я!

— Охотник, очнись!

Голос знакомый. Ох ты ж, чего спина так болит, словно по ней лопатой приложились несколько раз. Так, где там мутаген — должен быть на поясе, в специальном картридже. Только не супер, хватит обычного. Так, нащупал, достал, и влил себе в рот, всё это под голос… Майор, точно! Вспомнил!

— Мы отбились? — произнёс я, как только проглотил живительное лекарство. Чёрт, горькое какое, гадость!

— Ты отбился. Мы так, больше вредили. — ответил майор. Я, наконец-то смог его рассмотреть — у офицера выше пояса отсутствовала броня, и левая рука была перебинтована. Да и в целом он выглядел помято.

— Много погибших? — поинтересовался я, усаживаясь. Спина уже перестала болеть, так что я почти восстановился.