— Что ты имеешь в виду?

Озу ухмыльнулся.

— Ты не понимаешь, как много он скрывает, да?

— Просвети меня.

— Я не могу, не могу. Это слишком ужасно, чтобы выразить словами.

Река Такасэ в это время года была мелкой, примерно такой же мелкой, как фильмы, на массовом производстве которых был помешан Дзёгасаки. Всё ещё распаляясь, я уставился на огни города, мерцающие на поверхности воды.

Несмотря на то, что Дзёгасаки обладал харизмой нитяного матраса, в закрытом мире Мисоги он был царь. Я готов был поспорить, что именно сейчас все первокурсники, особенно девушки, фанатели от него, а он, вероятно, был в восторге, как кот от кошачьей мяты, забыв обо всех проблемах, которые его преследовали. Хотя он вступал в пустые дебаты о кино и притворялся джентльменом, на самом деле его интересовали только сиськи. На самом деле, сиськи были единственной частью девушки, которую он видел. Я горько надеялась, что он настолько погрязнет в своих сисястых фантазиях, что вся его жизнь пойдёт прахом.

— Эй, перестань витать в облаках, — позвал Озу.

Я вынырнул из задумчивости как раз вовремя, чтобы увидеть, как проходящая мимо женщина с выразительными бровями посмотрела в нашу сторону и улыбнулась. Я учтиво улыбнулся в ответ, и она подошла к нам. К моему несказанному удивлению, она заговорила именно с Озу.

— Ну, добрый вечер, — промурлыкала она. — Что ты здесь делаешь?

— О, ничего важного.

Я отошёл в сторону от них. У меня не было намерения подслушивать, особенно учитывая то, что атмосфера стала немного амурной. Из-за звука машин на улице я не мог слышать их голоса, но с того места, где я стоял, казалось, что женщина засунула пальцы в рот Озу и прощупывает его. Похоже, у них были весьма интимные отношения, и я нисколько не ревновал.

Продолжать глазеть на них двоих мне расхотелось, поэтому я перевёл взгляд на магазины, скрытые под карнизами улицы Киямати.

Между барами и борделями в тени стоял тёмный, узкий дом. Под навесом за деревянным прилавком, накрытым белой тканью, сидела пожилая женщина; она была похожа на гадалку. Табличка, висевшая на передней стенке ларька, была исписана всевозможными магическими непонятными рунами. Над ней во мраке парила голова ведьмы, освещённая лишь туманным оранжевым светом маленького фонаря. Это было отвратительное зрелище, как будто я увидел прожорливое привидение, жаждущее душ прохожих. Я начал представлять себе всевозможные несчастья, постигшие меня: тень старухи, казалось, следовала за мной повсюду, куда бы я ни пошел; ничего не получалось; люди, которых я ждал, никогда не появлялись; имущество исчезало безвозвратно; я провалил предметы, которые должны были быть простыми; диссертация, которую я собирался представить, самовозгоралась; я упал в каналы озера Бива; меня поймал продавец змеиного масла на улице Сидзё; и так далее. Пока эти дикие мысли роились в моей голове, старуха заметила, что я смотрю на нее. Она глядела на меня из непроглядной тьмы сверкающими глазами, притягивая меня своими потусторонними эманациями. Её подозрительная аура была странно убедительной, и, логически размышляя, я пришёл к выводу, что гадания человека, который излучает такую сверхъестественную ауру не таясь, не могут быть ошибочными.

За двадцать с лишним лет моей жизни я редко следовал чужим советам. Что, если именно поэтому я застрял на этом тернистом пути, не в силах двигаться дальше? Хотя я мало чем рисковал в жизни, разве не мог я выбрать путь, усыпанный колючками? Если бы только я раньше решился не полагаться на одни только собственные суждения, моя жизнь в кампусе, несомненно, преобразилась бы. Я бы не попал в извращённый кружок «Мисоги-фильм», не встретил бы извращённого Озу и не был бы заклеймён «Разрушителем любви». Напротив, я был бы благословлён замечательными наставниками и друзьями, достиг бы успехов во всех искусствах и науках, конечно же, я бы имел рядом с собой прекрасную вороновласую деву, передо мной открывалось бы блестящее золотое будущее, и, возможно, я даже держал бы на ладони такую важную радужную студенческую жизнь. Именно такая жизнь подходила такому, как я.

Именно так. Было ещё не слишком поздно. Чем скорее я прислушаюсь к объективному совету другого человека, тем скорее я смогу вырваться из этой унылой жизни в ту жизнь, которая мне предназначена.

Я пододвинулся к старухе, как будто меня засасывала её сверхъестественная аура.

— Мальчик, что ты хочешь услышать?

Старуха бормотала свои словечки, словно рот у неё был набит ватой, заставляя думать, что они тем более ценны.

— Я не знаю, с чего начать…

Видя, что я теряюсь в словах, она усмехнулась.

— Я вижу по вашему лицу, что вы очень расстроены, неудовлетворены. Вы не можете раскрыть все свои таланты; ваша нынешняя ситуация вас не устраивает.

— Да, именно так!

— Покажи мне свои руки.

Старая карга взяла мои ладони, заглянула в них и одобрительно кивнула.

— В тебе много искреннего таланта.

Я быстро склонил шляпу перед ее проницательностью. Настоящий мастер скрывает свои способности, а я так долго скрывал свои таланты, что даже сам не знал, что они у меня есть. Если эта пожилая женщина почувствовала эти таланты в течение пяти минут знакомства со мной, значит, она была не просто человеком.

— Очень важно не упускать возможности. Возможность — это не что иное, как благоприятное обстоятельство, понимаете? Но ухватиться за возможность нелегко. Иногда они прячутся там, где не ожидаешь, а иногда только потом понимаешь, что то, что казалось возможностью, на самом деле ничего не значило. Но для того, чтобы воспользоваться возможностью, нужно действовать. Похоже, вы проживёте долгую жизнь, так что рано или поздно у вас появится шанс.

Как и человек с её аурой, её слова были действительно проницательными.

— Я не хочу ждать вечно; я хочу ухватиться за свою возможность сейчас. Не могли бы вы быть немного более конкретными?

От моего вопроса морщины на лице старухи ещё больше разгладились. Я подумал, что у нее чешется правая щека или что-то в этом роде, но оказалось, что она просто улыбается.

— Трудно сказать точно о будущем. Даже если я расскажу вам о конкретной возможности, она может быть повёрнута и перекручена махинациями судьбы как угодно, пока вы не столкнётесь с ней сами, и это будет просто небрежно по отношению к вам, не так ли? Судьба — это то, что меняется от момента к моменту, видите ли.

— Но всё, что вы мне сказали, слишком туманно, чтобы действовать.

Пока я стоял в замешательстве, она медленно выдохнула через нос.

— Очень хорошо. Я воздержусь от разговоров о том, что далеко впереди, но я могу сказать о том, что произойдёт скоро.

Я развесил свои уши, как Дамбо.

— Колизей, — внезапно прошептала она.

— Колизей? Что это?

— Это знак возможности. Когда появится возможность, она будет сопровождаться Колизеем, — проговорила она.

— Так вы хотите сказать, что мне нужно ехать в Рим?

Но старуха лишь усмехнулась.

— Когда тебе представится возможность, ты не должен упускать её, не должен бесцельно слоняться без дела, как ты это делал всегда. Хватайся за неё смело, дерзко! Если ты это сделаешь, достигнешь долгожданного удовлетворения и сможешь вступить на новый путь, хотя этот путь может быть сопряжён с определёнными трудностями. Впрочем, я полагаю, ты и сам это прекрасно понимаешь.

Я нисколько не понимал, но всё равно кивнул.

— Даже если ты не ухватишь эту возможность, можешь не волноваться. Ты замечательный молодой человек, поэтому когда-нибудь, без сомнения, у тебя всё получится. Я вижу это. Не нужно торопиться.

На этом старуха закончила свои гадания.

— Большое спасибо.

Я кивнул ей и заплатил. Когда я обернулся, то увидел Озу, стоящего позади меня.

— Играем в потерянную овечку, да? — сказал он.

Пойти в город в тот вечер было идеей Озу. Я редко приходил сюда после захода солнца, потому что мне не нравилась суета и шум. Озу же, напротив, питался злыми мыслями и бродил по ночному городу в поисках неприятностей.