— Я принесла кое-что тебе.

Из своей сумки она достала смутно знакомую коробку из павловнии, открыла её и представила моим глазам легендарную кисть каменоко, которую мы искали.

— Теперь Мастер не исключит тебя, верно?

Я был тронут до слёз её преданностью.

— Мне жаль, мне так жаль… — прохрипел я.

— Всё в порядке, — ответила она.

— Ну… не хочешь ли кастеллы? — предложил я.

Она взяла кусочек и откусила.

— Мне действительно неловко, что ты мне так помогла, особенно когда ты была занята с отчётом…

— Да, я едва успела закончить его вовремя.

— Что у тебя за отчет? Ты ведь занимаешься инженерным делом?

— Я работаю в отделе структурной инженерии. Доклад был по истории архитектуры.

— История архитектуры?

— Да. Я писала о римской архитектуре, например, о храмах, Колизее…

— Колизей.

В этот момент раздался стук в дверь, и раздался голос мастера Хигути.

— Мой добрый друг, настало время поединка.

Лицо мастера всё ещё блестело после бани, хотя и было покрыто привычным ковром щетины.

— Я только что был в бане с Озу, — сказал он.

— И куда он делся?

— Он пошёл к Дзёгасаки. Похоже, он действительно ученик Дзёгасаки. Какой интересный парень, — гоготнул он, втягивая руки в рукава. — Он и был тем, кто покрасил мою юкату в розовый цвет.

Конечно, я уверен, что большинство моих читателей уже догадались об этом.

Озу начал втираться в доверие Дзёгасаки прошлой осенью, после того как Дзёгасаки выгнали из круга. Он выслушивал жалобы Дзёгасаки, сочувственно проклиная негодяя, свергнувшего его; неважно, что подлец, организовавший переворот, был сам Озу. Так Озу проложил себе путь к сердцу Дзёгасаки и закрепил за собой место доверенного лица. С каждым днём их отношения становились всё более тесными, и как только Дзёгасаки узнал, что Озу — ученик мастера Хигути, он попросил его стать шпионом, на что Озу безропотно согласился.

Через эти запутанные махинации начали раскрываться гнусные замыслы Озу.

По приказу мастера Хигути Озу бросил в почтовый ящик Дзёгасаки пакет с жучками; и наоборот, по приказу Дзёгасаки он покрасил юкату мастера в розовый цвет, и таким образом, лихо играя на две стороны, он жил запутанной жизнью двойного агента. Очевидно, Озу был единственным, кто прикладывал к этому хоть какие-то усилия. Трудно сказать, что он хотел получить, бросив все свои силы на хождение по такому опасному канату. Это была загадка, которую лучше не разгадывать.

— Я понял, что он был шпионом Дзёгасаки, но это было забавно, поэтому я оставил его в покое, — смеялся Учитель.

— Так что, по сути, всё это это было одних его рук дело, — сказал я. — А вы двое танцевали под его дудку.

— Должен признаться, он меня впечатлил, — сказала Акаши.

— Да, весьма, — сказал Учитель тут же. — Какой неисправимый дурак. В истории мазохистской войны чужими руками ещё не было такого подвига. Его имя, несомненно, войдёт в историю. А, кастелла.

Даже не дожидаясь приглашения, он откусил кусок. В приподнятом настроении он объявил:

— Ну что ж, сегодня состоится поединок на Великом мосту Камо.

— Господин, подождите секунду.

Он понимающе кивнул.

— Ты хочешь знать подробности, я полагаю.

Пришло время объяснить причины Мазохистской войны чужими руками. Что же это такое? Этот незначительный, но благородный конфликт можно проследить ещё до Тихоокеанской войны.

Некоторые говорят, что он начался с любовного соперничества в средней школе, другие — с конкурса по распитию сакэ нигори. Что бы это ни было, подробности утеряны для истории.

Первоначальная битва затянулась надолго, так как оба участника ещё учились в школе и постоянно ссорились. Это продолжалось так долго, что даже когда приближался выпускной, развязки не было видно. Враждующие стороны, имена которых за давностью лет затерялись, отказались от решения проблемы ещё до окончания школы. Очевидным решением было бы заключить мир, но упрямая пара отвергала мысль о примирении. Однако они оба так устали от этого, что не хотели продолжать борьбу, а их гордость не позволяла им оставить эту проблему неразрешённой.

Неожиданное решение, к которому они в конце концов пришли, заключалось в том, чтобы заставить двух младшеклассников сражаться вместо них в качестве доверенных лиц.

Так началась долгая, непрерывная история войны между студентами.

Хотя никто не знает, как велась война в те времена, ясно, что уже тогда неписаные правила ведения боя сводились к мелким шалостям. Между двумя участниками не должно быть вражды; единственное правило — они должны сражаться. Новые доверенные лица просто продолжали воевать, не прекращая войны, как это делали их предшественники; они не знали, нужно ли им заканчивать войну. В конце концов, они передали бразды правления новому набору доверенных лиц, что ещё больше отсрочило окончание войны.

Пока Тихоокеанская война заканчивалась поражением, пока Япония восстанавливалась в период послевоенной реконструкции, пока студенческие городки были охвачены бурными студенческими протестами, война по доверенности продолжалась, не обращая никакого внимания на происходящее в мире в целом. Причина войны была полностью забыта, передавалась только форма, и за многие годы и повторения сложился набор традиций, регулирующих действия участников.

Во второй половине 80-х годов тележка Нэко Рамен стала назначенным местом для переговоров и церемонии наследования. После заключительного поединка на Великом мосту Камо участники передавали бразды командования своим доверенным лицам. Новые доверенные лица продолжали свою собственную битву до тех пор, пока могли, а затем выбирали тех, кто, по их мнению, был перспективен, в качестве своих новых доверенных лиц, которые становились их преемниками.

В тот день Озу стал доверенным лицом Дзёгасаки, а я — господина Хигути.

Поскольку война зиждилась на издевательствах доверенных лиц друг над другом, она стала известна как мазохистская война доверенного лица с доверенным лицом. Если быть точным, то на самом деле это была мазохистская война чужих рук чужих рук чужих рук чужих рук и так далее, так как мы с Озу были участниками тридцатого воплощения этой войны.

Мастер Хигути и Дзёгасаки были выбраны в качестве двадцать девятых доверенных лиц. На самом деле между ними не было никакой дурной крови. Либо каждому доверенному лицу не хотелось обрывать традицию, либо они просто не знали, как закончить войну.

Другими словами, эта война была абсолютно бессмысленной.

— Это шутка?

— Если ты не станешь моим доверенным лицом, то мы с Дзёгасаки никогда не примиримся. Озу такой раздражающий парень, что я уверен, что это будет стоить твоих усилий.

— Вы, должно быть, шутите!

Мастер Хигути внезапно упал передо мной на землю.

Я не думал, что эта традиция стоит того, чтобы её защищать, но когда я увидел, как он так умоляет меня, я не мог отказать. Мне хотелось плакать, понимая, что радужная студенческая жизнь снова ускользает от меня.

— Хорошо, — пробормотал я. Учитель поднял голову и кивнул с довольным видом.

— Акаши, будешь свидетелем? Мне нужно, чтобы ты убедилась, что они оба с честью выполняют свои обязанности, и сохранить мир, если ситуация выйдет из-под контроля.

— Я понимаю, — отрывисто кивнула она.

Обратного пути не было.

Мастер облегчённо вздохнул и опустился на землю.

— Теперь я ни о чём не жалею, — пробормотал он про себя.

Он достал ещё одну сигару и зажёг ее. Будучи вынужденным принять мантию в этой бессмысленной войне и отбросив всякий шанс ухватиться за любую возможность, я начал размышлять о том, что ждёт меня в этом бесполезном, длящемся десятилетия конфликте, когда заметил, что Акаши настойчиво подталкивает меня. Она указала на коробку, в которой лежала кисть каменоко.

— Господин, у меня есть кисть каменоко. Акаши удалось достать её для меня.

Когда я вручил ему кисть, глаза мастера расширились от удивления, он слегка задохнулся, но, преодолев первоначальный шок, принял извиняющийся вид.