Рашад вышел из комнаты и быстро вернулся с сиськами Люси - золотисто-коричневыми, шипящими на двух отдельных тарелках.

- Хочешь попробовать первым? - спросил Рашад, протягивая Большому Майку тарелку.

Майк принял ее и, прежде чем вгрызться, оторвал пальцами дымящийся кусок мяса и подул на него, чтобы тот остыл. Он откусил большой кусок, прожевал, потом выплюнул и швырнул остаток к ногам Люси.

- Что за ебаное дерьмо?! Один жир!

Рашад тоже откусил с тем же результатом. Он бросил свою тарелку в лицо Люси. Ее собственная сиська шлепнула ее по щеке и покатилась по полу.

- Точняк. Говнище знатное.

Люси уставилась на свои сиськи в кляре, отвергнутые и выброшенные. Большому Майку показалось, что он увидел боль от того, что их отвергли в ее глазах прямо перед тем, как жизнь покинула их. Он подумал, стала бы она счастливее, если бы им понравилось.

12.

На то, чтобы убрать хижину, у них ушла вся оставшаяся ночь.

- Это все, что ты принес из отбеливателя? - спросил Муки, уставившись на полупустую бутылку в руке.

- Я что, похож на гребаную уборщицу, ублюдок? Ты-то сам что принес? - рявкнул Стив.

- О, ты знаешь, что я принес. Кто-нибудь еще хочет ужраться прямо сейчас?

- Заткнись, блядь, и заканчивай тут убирать. Можешь либо тереть эти полы дальше, либо помочь мне и Рашаду разделать трупы. Выбор за тобой, - проревел Большой Майк.

Муки нахмурился. Плечи у него поникли, он уставился в пол и покачал головой. Выглядел он как битый сирота, которого в очередной раз отругали за то, в чем он не виноват.

- Я не говорил, что не буду убирать. Я сказал, что у нас почти кончился отбеливатель. Ты же знаешь, я не люблю заебываться с суками, когда они мертвые.

- Нигга, ты двадцать минут назад трахал мертвую женщину! - сказал Большой Майк.

- Это потому что твоя здоровенная задница убила ее раньше, чем я закончил. И вообще, она еще теплая была, так что не считается.

- Если сердце у нее не билось, это все равно некрофилия, - сказал Большой Майк.

- Некро... что? Чувак, я даже не понимаю половину того, что ты, блядь, говоришь, - Муки отмахнулся от здоровяка.

- Заткни свой тупой хлебальник и помоги мне закончить уборку, чтобы мы могли хоть немного отдохнуть! Я устал, и устал я от твоего дерьма! - проворчал Стив.

Муки насупился.

- С твоей ворчливой задницей вообще никто не разговаривал. Какого черта ты все еще ноешь, когда только что получил столько пиздятины? Тебе к терапевту надо, что ли.

- Да заткнитесь вы оба, блядь. Вы как старая женатая пара, честное слово, - сказал Большой Майк, опуская мачете и разрубая мертвую ногу в колене, а затем швыряя ее в мусорный мешок.

- Эй, а как насчет тех кроликов дальше по дороге? - спросил Рашад. - Вы все еще хотите с ними разобраться?

У него была большая снеговая лопата, и он сгребал ею с пола длинные веревки красных и синих внутренностей и фиолетовые органы в ведро, как уборщик на мясокомбинате.

- Чувак, только не сегодня. Я устал в хлам, - сказал Стив. - Мне надо отдохнуть и восстановить водный баланс. Эти суки меня досуха выдоили.

Он выжал кровь из большой желтой губки в пустое пятигаллонноеведро из-под краски и продолжил тереть пол.

- Ага, и их еще закопать надо, - поддержал его Большой Майк.

- И на этот раз копаем все. У меня четыре лопаты. По одной на каждого. Я не собираюсь опять вкалывать один за всех, - oн провел шваброй по отполированному паркету, превратив его в месиво из воды, аммиака и крови.

- Че ты вечно ворчишь? - мученически закатил глаза Муки.

- Я всего лишь говорю, что все должны помогать.

- Я тоже вроде как устал, но мне хочется заставить этих ублюдков заплатить, - сказал Рашад.

- Не спеши. Можем записать их в меню на завтрашний вечер. У нас все выходные в запасе, - сказал Майк.

- Мы поймаем кроликов! Мы поймаем кроликов! - запел Муки тонким голоском.

- Заткнись, нахуй, и продолжай убирать! Почему ты, черт возьми, всегда так много болтаешь? Господи! - простонал Стив.

- А почему ты вечно лезешь в мои дела и следишь за тем, что я делаю?

- Вы оба захлопнитесь, блядь, и заканчивайте убирать, чтобы помочь нам выкопать эти могилы, - повысил голос Большой Майк, отпиливая одну из рук Люси и швыряя ее в мусорный мешок.

- Я не буду сегодня спать в одной комнате с этим ублюдком, - сказал Стив. - Клянусь богом, я не буду делить комнату с этим придурком.

- А ты откуда знаешь, что я вообще хочу с тобой спать? Диван удобнее этих тощих матрасов.

- Диван пропитан кровью, придурок.

Муки пожал плечами.

- Я мочил постель до четырнадцати лет. Мне не влом поспать в небольшой сырости.

Все засмеялись.

- Ты просто чокнутый ублюдок, - сказал Рашад, качая головой.

- Но ведь сегодня было весело, разве нет? Эти суки классно трахались и здоровски подохли, - сказал Муки.

Стив улыбнулся и кивнул.

- Ага, было весело. Я скучал по этому. И скучал по вам, парни. Я никого не убивал много лет. Хреново, что мы все выросли, поженились и все такое. Теперь мы так больше не собираемся.

- Выходные еще не кончились, - многозначительно хмыкнул Большой Майк.

13.

Синди приехала в хижину за несколько часов до остальных. Она поехала отдельно: во-первых, хотела приехать пораньше и выбрать лучшую комнату, а во-вторых, не горела желанием ехать со своим почти-что-бывшим парнем. Она его не ненавидела. Ей просто нужно было немного пространства.

Джейк был слишком ревнивцем и слишком собственником, и ее это достало. Он согласился на немоногамные отношения, когда думал, что это значит тройнички и возможность трахать всех женщин, каких захочет. Но когда увидел, что у нее секса в разы больше, чем у него, внезапно захотел, чтобы они были друг для друга единственными.

- Извини, это не про меня. Ты не с той девушкой связался. Я никому не принадлежу. Я не верю, что любовь должна быть собственнической.

- Это просто хипповская хуйня про свободную любовь. Ты же знаешь, что любишь меня, - настаивал Джейк.

- Я не люблю тебя, Джейк. С тобой иногда весело трахаться. И только.

- Но я тебя люблю. Ты разве не видишь? Я хочу, чтобы ты была моей девушкой.

Синди знала, что это значит на самом деле. Это значит, что он хочет, чтобы она хранила ему верность, пока он трахает других сучек у нее за спиной. Нет, спасибо. Она это уже проходила. Она устала от вранья и измен. Она хотела, чтобы все было открыто, и если он не мог это вынести - значит, ему пора двигаться дальше. Но сейчас она не хотела обо всем этом думать. Она приехала в хижину, чтобы забыть о своих проблемах и получить духовный опыт на природе. Она знала, что Джейк все еще хочет поговорить об их отношениях, но, насколько она понимала, никаких "их" больше не было.

Хижина оказалась куда симпатичнее, чем она ожидала. Скорее уютный маленький коттедж, чем бревенчатая избушка в стиле Гризли Адамса, хотя повсюду валялись высохшие трупики скорпионов, сверчков и божьих коровок. Синди взяла веник и начала сметать их в совок. Она не была брезгливой насчет насекомых, но не хотела слушать, как Антуанетта ноет из-за всей этой живности. Та наверняка потребует обработать всю хижину.

Шкафы были из цельного дуба, покрытого темно-серой морилкой, с гранитными столешницами. В доме были паркетные полы и раздвижные амбарные двери, отделявшие каждую комнату. Ванные были лучше, чем в ее квартире в городе. Спален было пять, и Синди позаботилась о том, чтобы выбрать самую маленькую - с одной полуторной кроватью, чтобы Джейк не пытался поселиться с ней в одной комнате. К тому же эта комната была дальше всех от остальных, так что если Альваро или Леонард решат ее навестить, у них будет немного уединения.

К тому времени, как приехали остальные, Синди уже разобрала вещи и сидела на крыльце с бокалом вина.

- Привет, детка! - проворковала Антуанетта, направляясь к ней с преувеличенным покачиванием бедер, словно желая привлечь внимание к своей недавней бразильской подтяжке ягодиц.