Выброс адреналина посильнее дозы метамфетамина заставил ее задницу сдвинуться с места, когда она увидела, как Джейка разрубают на куски прямо у домика. Синди не пыталась помочь Леонарду, Эмили, Антуанетте, Саре или Альваро. Не искала оружие, чтобы защитить себя и друзей. Больше того - чем дальше она убегала от домика, полного убийц, от домика, где вырезали ее друзей и, скорее всего, ее парня, тем активнее уже начинала заменять их в своей голове.

Джейк был отличным парнем, но Синди не раз изменяла ему. Она как раз изменяла ему с одним из его ближайших друзей, когда маньяки ее нашли. К тому же, если Джейк мертв, значит, она свободна и может встречаться с Альваро. У того была очевидная и почти неловкая влюбленность в Антуанетту, как у каждого парня в кампусе. Но от Антуанетты он вряд ли получит то, чего хочет, а раз ее сейчас, скорее всего, насилуют и пытают до смерти, то Синди была практически уверена, что сможет его заполучить - если, конечно, Альваро вообще еще жив. Он еще был в одном из домиков, когда убийцы ворвались внутрь, и она не могла утверждать наверняка, но, кажется, слышала его крик.

Если Альваро выжил, ему придется ее пожалеть - после всего, через что она прошла. Может, они даже сблизятся как единственные выжившие в резне. Но все зависело от того, удастся ли им обоим уйти от этих психов. Синди надеялась, что Альваро еще не режут на куски, но шансы у обоих были не блестящие.

Как только она окажется в безопасности - сразу после звонка в полицию, - Синди выложит пост в "Инстаграме" обо всем этом кошмаре. Может, даже снимет на видео, как звонит в полицию. Наверняка наберет пару сотен тысяч просмотров. Может, все это внимание поможет ей начать новую карьеру - стать инфлюенсером. Она слышала, некоторые из них зарабатывают на рекламе шестизначные суммы, а то и побольше.

Прилив адреналина, который погнал ее задницу вперед, иссяк. Его отсутствие высасывало из Синди все силы: бешеный темп сжигал адреналин в крови быстрее, чем тот успевал восполняться, и она начала сдавать. Слабость и изнеможение навалились разом. Ей хотелось забиться в какую-нибудь нору и уснуть, увидеть во сне себя младенцем, запеленатым в одеяла, на руках у матери. Часть ее всегда обижалась на мать за то, что та перестала держать ее на руках, как в раннем детстве. Это продолжалось примерно до пяти лет, пока мать не объявила, что Синди официально слишком большая для коленей и слишком тяжелая, чтобы ее поднимать и носить. По мнению Синди, это стало началом конца их отношений. Если бы мать держала ее на руках хотя бы на год дольше, Синди, наверное, не воровала бы у нее одежду, не таскала деньги из кошелька на травку и пиво, не трахалась бы с парнями в материнской постели, а потом застилала ее, не меняя простыней. И все же сейчас, когда она чувствовала за спиной ветер от крыльев Смерти, больше всего ей хотелось материнских объятий.

В этих лесах наверняка хватало мест, где можно спрятаться так, чтобы убийцы ее не нашли. Но что-то в самой сути этой ночи - густая, потная, телесная, почти живая тьма, - не давало Синди остановиться. Если ее не достанут убийцы, она была уверена, что сам лес проглотит ее целиком.

Две очень крупные тени вышли из-за деревьев прямо перед ней, и Синди поняла, что бежала по кругу. За ними виднелся домик, и от его стен все еще доносилось эхо криков ее друзей. Синди закрыла глаза и сделала несколько глубоких вдохов, пытаясь отдышаться. Пот заливал глаза, и она вытерла его предплечьем. Она слышала, как тяжело дышат оба мужчины. Они тоже бежали. Запыхались даже сильнее, чем она. Один из них, высокий, с флагом "Black Lives Matter"^[7], обмотанным вокруг лица, согнулся, упершись руками в колени, и выглядел так, будто вот-вот рухнет от изнеможения. Синди больше не могла бежать. Запаса на "беги" у нее не осталось. Оставалось только драться - напасть сейчас, пока они не отдышались.

В слэшерах, которые она смотрела, шлюха всегда умирала жутко. До конца фильма всегда доживала милая невинная девушка, зануда, практически девственница. Эти фильмы были девяноста минутами срама для шлюх, ханжеских моралите о вреде распущенности и секса до брака - снятых мужиками-сексистами, которые наверняка сами нюхали кокаин и снимали проституток. Но эта шлюха решила не уходить в одиночку.

Пока две тени приближались, одна из них что-то бросила. Это что-то покатилось к ней, рыжие волосы цепляли сухую траву и обрывки листьев, и наконец замерло у ее ног. Пухлые губы с коллагеном были оттянуты назад, обнажая идеально белые коронки. Глаза - голубые и бесконечные, как небо над островом, застыли, уставившись в никуда. Похоже, чистой, невинной, милой малышке Саре не стать последней девушкой в этой саге. Оставалась только шлюха.

Синди наклонилась и подняла два больших тяжелых камня - по одному в каждую руку.

- Ну что, ублюдки. Потанцуем!

Черт, даже это прозвучало как клише.

1.

- На охоту за кроликами? Я что-то не припомню, чтобы ты вообще когда-нибудь на охоту ходил. Откуда мне знать, что ты не сговорился с какими-нибудь шлюхами?

Бекка поджала губы и скривила рот набок. Одна бровь взлетела вверх. Руки уперлись в пышные бедра. Нога отбивала дробь по виниловому полу в такт волнам скепсиса, которые от нее исходили.

- Я же тебе говорил: это мои друзья по колледжу, друганы из братства. Мы раньше постоянно вместе охотились.

- Раньше, значит? Ага, ну конечно. И что, там будете только ты и твои пацаны, и вы будете охотиться на кроликов? Стриптизерш и шлюх не наймете, чтобы вас четверых развлекали?

- Ох, Бекка, ну хватит!

- Я не знаю, какого хрена вы там в этих лесах делаете! С чего бы мужикам захотелось уехать в лес вчетвером, на три дня, когда дома ждет хорошенькая "киска"? По-моему, это гейство какое-то.

- Гейство? Охота - не гейство!

- Тусоваться в лесу ночью, бухать с кучей мужиков - по-моему, это гейская херня, если только вы туда шлюх не везете.

- Мы никаких шлюх туда не везем! Слушай, мы просто не виделись десять лет. С самого выпуска. Это типа встреча братства. Большинство из нас уже женаты. У Стива и Рашада есть дети. Им просто нужен перерыв. Мы хотим заняться мужскими делами, провести выходные без обязательств. Это ничем не отличается от того, как ты с девчонками ездишь в отпуск.

- А ты знаешь, что бывает, когда девчонки вместе едут в отпуск?

- Нет. А что?

- Забудь. Мужские дела, значит? Ладно, езжай в свою гейскую охотничью поездку. Может, я соберу девчонок на выходные на Багамах в следующем месяце.

- Эй, что бывает, когда девчонки вместе едут в отпуск?

- Девчачьи дела.

- Что еще за девчачьи дела?

- Не твое дело. Веселитесь там, сосите друг у друга в лесу.

- Ты такая гомофобка, что просто смешно.

- Я - женщина. Мы не можем быть гомофобками.

- Что? Это вообще бред. Почему женщины не могут быть гомофобками?

Бекка улыбнулась.

- Потому что мы тоже сосем члены.

Большой Майк рассмеялся.

- Кстати о сосании членов... Три дня без тебя - это долго. Может, сделаешь мне кое-что перед отъездом?

Бекка улыбнулась и покачала головой. Наклонилась и поцеловала Большого Майка. Погладила выпуклость на его джинсах, пока та не стала твердой как надо, потом отстранилась и вернулась к складыванию белья.

- Это что за херня? Мне ничего не обломится?

- Получишь, когда вернешься. Тогда, если ты быстро кончишь, я пойму, что ты не трахался и не изменял, что скучал по мне. А если у меня челюсть устанет и шея затечет, пока я тебя додрачиваю, я пойму, что ты точно на стороне кого-то имел.

- Черт. Женщины реально так думают?

Бекка кивнула. Бровь снова взлетела, но на этот раз с хитрой ухмылкой.

- Ага, ниггер. Женщины реально так думают.

- Че ты такая холодная? Ладно, забудь. Стив все равно сосет лучше.

- Я тебе щас задницу надеру!

Большой Майк засмеялся и выскочил за дверь, шлепнув Бекку по большой круглой заднице и чмокнув ее в щеку, подхватив рюкзак и винтовку.