Синди находила странным, что девушка такая юная и такая красивая имеет настолько низкую самооценку, что вынуждена постоянно ложиться под нож, чтобы себя улучшать. Она еще могла понять сорокалетних актрис, но Антуанетте едва исполнилось двадцать один. Синди знала, что многие комплексы Антуанетты росли из постоянной критики родителей. Антуанетта была одной из тех детей с конкурсов красоты - подростков, которых красили, как танцовщиц из бурлеск-шоу^[49]. Когда тебе всю жизнь твердят, что ты красивая, будто это единственное, что ты можешь предложить миру, внутри неизбежно поселяется паника: а вдруг красота однажды увянет, или твоя внешность выйдет из моды, и у тебя не останется ничего. Даже эта тревога, вероятно, подпитывалась родителями. В конце концов, это они оплачивали все операции.

Синди крепко обняла ее и поцеловала в щеку, когда Антуанетта поднялась на крыльцо.

- Ты отлично выглядишь, детка, - сказала Синди.

Антуанетта выпятила свои большие искусственные сиськи, сложила надутые ботоксом губы, затем крутанулась, чтобы Синди могла как следует рассмотреть ее кардашьянские бедра и задницу. Синди выдавила улыбку.

- Ты тоже хорошо выглядишь, - ответила Антуанетта, окинув Синди взглядом с головы до ног.

У Синди от природы была большая грудь. Не огромная, как у Сары, но вполне внушительная. Задница маленькая, но круглая и упругая, а руки и ноги стройные и сильные. У нее даже проступали слабые кубики пресса. Она была спортсменкой и выглядела соответственно.

Эмили и Стэнли вошли следом за Антуанеттой. Эмили выглядела скучающей и немного грустной, но, казалось, это были единственные эмоции, на которые эта девушка вообще была способна. Стэнли вошел с нахмуренными бровями и сжатыми кулаками, с большой спортивной сумкой на плече. Он улыбнулся, но улыбка была без энтузиазма.

- Привет, Синди. Давно здесь?

- Только что приехала, пару часов назад. Поставила пиво в холодильник. Похоже, тебе не помешает. Что случилось?

- Ничего. Просто у нас вышла небольшая стычка с какими-то черными парнями на заправке дальше по дороге, - ответил Стэнли.

- Один из них надрал ему задницу, - сказал Джейк, ухмыляясь.

У него на плече висел рюкзак, а сам он тащил большой холодильник, вероятно, набитый каким-то IPA^[50], о котором никто сроду не слышал.

- А ты что сделал? - спросила Синди.

- Ни хрена, - ответил Стэнли.

- Ну, к тому моменту, как я узнал об этом, все уже закончилось, а те парни были здоровенные, как дерьмо. А все, что у меня было в поддержку, - эти слабачки, - сказал Джейк.

Следом подошли Леонард и Сара. Леонард был единственным, кроме Антуанетты, кто выглядел счастливым от того, что здесь находится. Он казался почти веселым, небрежно, но собственнически обнимая Сару за плечи. Он всегда западал на Сару, и, похоже, она наконец ответила на его интерес. Хотя Леонард и Синди пару раз были близки, Синди не винила Леонарда в том, что он так увлекся Сарой. Помимо того, что Сара была чертовски забавной и умной и просто по-настоящему хорошим человеком, у нее была огромная грудь, которая каким-то чудом противостояла постоянному притяжению гравитации. Синди видела ее без лифчика, и без поддержки косточек грудь выглядела не менее впечатляюще. Синди подозревала, что увеличение груди Антуанетты было вдохновлено природными данными Сары. Антуанетта завидовала любой женщине, получавшей внимание за физические особенности, которых у нее самой не было. Трудно было не пожалеть ее за это.

Альваро вытащил свой чемодан из машины и направился к крыльцу, волоча его за собой по грязи, камням и сорнякам, с большой, красивой улыбкой на большом, красивом лице.

Господи, до чего красивый мужик, - подумала Синди. Если бы не Антуанетта, она бы уже давно с ним переспала. Но она знала, что у них с Антуанеттой что-то есть, или они пытаются это построить, и хотя для Синди не было проблемой кинуть мужчину - и даже доставляло удовольствие, - у нее было правило насчет женщин, особенно тех, кого она считала подругами. Парни подруг были под строгим запретом. Но если они когда-нибудь расстанутся, она была готова на все. Ее верность простиралась лишь до определенного предела.

Когда все разобрали вещи и устроились, они решили развести костер, пока не стемнело. Сбоку от хижины лежала куча бревен и два топора.

- Почему бы паре из вас, больших сильных мужчин, не наколоть дров для костра? - спросила Синди.

- Я сделаю, - вызвался Джейк. - Может, составишь мне компанию?

- Нет, мне и здесь хорошо.

- Ну давай, Синди. Нам надо поговорить.

- Я сказала, что мне и здесь хорошо. Нам не о чем говорить. Давайте просто хорошо проведем время. Поговорим обо всем, когда вернемся. А сейчас ты знай свое место, а я буду знать свое.

- Да пошла ты, сука. Тогда сама себе колоти свои гребаные дрова, - сказал Джейк, выскакивая из хижины и с грохотом захлопывая за собой металлическую сетчатую дверь.

Синди покачала головой. Джейк не был плохим парнем. Просто избалованным и незрелым, как многие мальчики-мужчины в кампусе. Однажды он, может, и вырастет в прекрасного мужчину, но она не горела желанием делить с ним время его болезненного взросления.

- Мы со Стэнли принесем дров, - сказал Альваро. - Костер - это здорово.

Альваро жестом велел Стэнли встать с дивана и следовать за ним. Стэнли не выглядел от этого счастливым, но поднялся и поплелся за Альваро во двор.

- Тогда я, пожалуй, начну готовить ужин, - сказал Леонард из потрескавшегося кожаного кресла-реклайнера^[51], в которое он погрузился.

- Я думала, ты умеешь готовить только мет, - подколола Антуанетта.

Леонард засмеялся.

- Я много чего умею готовить.

Альваро и Стэнли кололи дрова, пока не село солнце. Они превратили это в соревнование: кто быстрее. К тому времени, как пора было копать яму для костра, они оба обильно вспотели, почти задыхались и накололи почти полный корд^[52]дров. Джейк переборол свою уязвленную гордость настолько, чтобы помочь выкопать яму и заполнить ее дровами. Они использовали бензин, чтобы разжечь огонь, и чуть не подожгли себя, когда Джейк бросил спичку и из ямы выкатился огненный шар.

- Ох, блядь! Я что, горю?

- Все с тобой нормально, ебаный пироман, - ответил Стэнли.

Ночь обрушилась, как лавина, - внезапная и абсолютная, поглотив все вокруг. Без уличных фонарей, без света проезжающих машин или соседних домов оставались только звезды и потрескивающий огонь, чтобы отогнать темноту. Синди, Эмили, Сара, Антуанетта, Джейк, Альваро, Леонард и Стэнли сидели вокруг костра с полными животами, пили пиво, курили и размышляли о своем будущем.

14.

- Время кислоты! - весело провозгласил Леонард, открывая поясную сумку и вытаскивая пару листов с марками.

Он уже выпил целую упаковку пива, но почти не выглядел пьяным. Леонард положил один лист обратно в сумку, затем сел на землю по-турецки и начал отрывать маленькие квадратики. Все расселись вокруг него, как дети вокруг костра в ожидании страшных историй.

Леонард знал, что его существование в качестве члена этой группы зиждется на способности доставать наркотики. И он принял эту роль. В средней и старшей школе он был тощим, занудным пацаном с сидящей матерью и отцом на условно-досрочном - и все его травили. А потом, на третьем году старшей школы, он осознал преимущества происхождения из семьи преступников. Он знал, где достать самые лучшие наркотики, а это значило, что ему всегда были рады на вечеринках.

Сеть соляриев его отца была куплена на наркоденьги. Теперь отец был чист перед законом, но у него все еще оставались все связи, и он был достаточно беспринципен, чтобы познакомить сына со своим старым подельником, который мог достать все - от "Aддералла" и "Pиталина" до "Kсанакса", "Перкоцета"^[53], экстази и кислоты. Вскоре Леонард стал самым популярным парнем в школе, и эта популярность не только сохранилась, но и дошла до пика, когда он поступил в колледж.