— Хорошо, — уступил, на шаг от неё отступая. — Ада, я уйду, — пообещал, к чему-то за спину оглядываясь. — Но, очень прошу тебя, помни, ты — человек, — получив в ответ демонстративное молчание, медленно выдохнув, с расстановкой произнес, — Ада, с места не двинусь.

Угроза вполне серьезная. Зная характер старшего брата, вполне верила. У того никогда слова с делом не расходились.

— Человек, — с силой зажмурившись, прошептала едва слышно. — Обещать не буду. Не хочу обманывать. Не знаю, как смогу…

— Надеюсь, у тебя получится справиться с этим. Пожалуйста, сохрани себя.

Задержавшись еще ненадолго, ушел.

Медленно, на непослушных ногах, подошла к могиле. Опустившись на колени, буквально легла на еще сырую землю. Не видел никто. И не должен увидеть. Её боль. Её страх. Её ужас от безысходности.

— Прости, — зашептала непослушными губами. — Не должно было так случиться. Не хотела, чтобы так. Приходить буду каждую неделю к тебе. Нет у меня больше никого. Не волк я, и не человек…

Медленно черную ленту с головы стянула, которыми волосы перевила, когда на кладбище шла. На могиле положила среди цветов. По сторонам оглянулась. Нет посторонних. И быть не могло. Кладбище. Далеко от городка и вообще от жилых построек.

Не видела наблюдающего за ней брата. Не ушел сразу. За неё беспокоился. Видел, как, в следующе мгновение обернулась. Молодая красивая волчица. Необычного окраса. С подпалинами белыми, словно кем мазки белые оставлены по шерсти.

— Прости, девочка, не уберег тебя, — проговорил скорее для себя, чем для кого-то. — Как вернуть, не знаю. Пока не знаю…

Уходил с тяжестью на сердце. А, в чащу лесную, скрывалась волчица. От людей, как можно дальше уходя. Решение приняла, менять которое не собиралась.

С той поры жители близлежащих поселков и домов, часто слышали протяжный вой. Волчица выла. Говорили старики, что так воет только та волчица, что пару потеряла.

С того времени на могиле Алексея каждую неделю появлялась волчица молодая. Подолгу лежала рядом, морду на лапу положив…

— Девушка, с вами можно познакомиться?

Приятный мужской баритон прозвучал за спиной неожиданно. Резко обернувшись, собиралась максимально вежливо «отшить» кавалера, да так и замерла с застрявшим где-то на пол пути резкими словами.

Высокий брюнет. Лет тридцать пять на вскидку. В руке — стакан с каким-то напитком. Судя по тому, что алкоголем не пахло, безалкогольное что-то. Для чего, в таком случае, в руке? Для статуса? Так, по-другому как подчеркнул бы. Или, для солидности с тем не расставался? Вроде как, все отдыхают и он…

— А кроме меня здесь больше никого нет?

Встречный вопрос прозвучал достаточно резко. Не могла. Боялась. Слово самой себе дала, прежде чем к людям выйти, никаких больше серьезных знакомств и отношений.

Год прошел. Пролетел. Жить старалась незаметно. Не человек и не зверь. В облике волка металась по горам и лесам. Сущность человеческую всеми силами стремилась забыть. Имя человеческое стереть из памяти. Не существовало больше Ады Сергоевой. Права на существование не имела. С той минуты, как погиб Алексей. Не любимый, но хороший, верный друг. Благодаря ему пришло осознание того, что…

У таких как она, у оборотных, нет права на чувства. Только одно право существовало — жить. Причем, как можно дальше от людей. Не привлекая чьего-либо внимания.

Не то, что от людей, от самой себя спрятаться пыталась. Изредка жители поселка видели молодую волчицу, подходящую к дому Сергоевых. Вокруг обходила. Лежала на парадном крыльце. Иногда спала на заднем дворе. Но в саму деревню не заходила, людям не вредила, потому не трогали зверя…

А на днях почувствовала острую необходимость в человеческом обществе. Как раз весна заканчивалась. Первая, после всех случившихся событий. И, словно толчок какой. К людям потянуло. Общения острая нехватка, ощутилась. Зверь, не человек. А к человеку тянет. Как объяснить…

Вот только новых знакомств заводить не планировала. Почти год назад дала себе зарок никогда больше не рисковать человеческой жизнью. Нарушать не собиралась.

— Почему? — последовал очередной вопрос незнакомца, а сам оглянулся по сторонам. — Хватает. Только познакомиться с вами хочу.

Зацепила. Неожиданно для самого себя. Никаких знакомств в этой глуши заводить не собирался. Только вот, когда увидел её, одиноко сидящую у барной стойки… Какая-то неведомая сила потянула с танцпола.

— Неудачная шутка, — обронила Ада, делая из своего стакана глоток брусничного морса.

С некоторых пор и к спиртному не притрагивалась. Совершенно.

— Я не шучу, — продолжал навязчивый кавалер. — Вы мне понравились. Я себе, кстати, как раз, ищу жену.

Смотрела на него несколько долгих минут. Какого угодно ответа ожидала. Но вот чтобы так, и сразу. О чем там сама себе говорила, настраиваясь на данный выход в полусвет? Никаких новых знакомств. Просто несколько часов среди тех, к кому формально относится. Чтобы от непонятно охватившей тоски избавиться.

— В нашем захолустье, — не удержалась от едкого замечания.

В разговор втягивал. Чувствовала. Нужен ли тот? Говорить, вроде, человеческим языком не разучилась. Мыслить, как уже успела убедиться, тоже. Кому станет хуже от общения? Тем более, что Флеминга по близости нет. По крайней мере не чувствует. Научилась. Позже, чем у брата, проснулась способность чувствовать своего. Даже, если это смертельный враг.

— А, что не так? — не отступал непонятно откуда взявшийся собеседник. — Я не могу…

Не может. Как объяснить? Уж точно, не открытым текстом сообщить, с кем близкое знакомство пытается завести. В лучшем случае, за сумасшедшую примет. Да и… Нет гарантии, что за ней вот в эту самую минуту не присматривают люди Вульфа. А Максу слово дала, обещание, себя сохранить.

— Не знаю, как вас там, так что, простите, без имени, — задумчиво покрутив на стойке стакан с морсом, задержала взгляд на молодом человеке. — Наш круг явно не для вас.

Выдала. Должен отступить. Надеялась. Совсем не хотелось напрягать мозг в поиске решения так некстати возникшей проблемы.

— С чего вдруг?

А вот сейчас завыть захотелось. Как та волчица. Которой была. Еще сегодня утром. Только, боялась, не поймут, если прямо сейчас исполнить решит.

— Моя кофточка стоит шестьсот рубликов, — обронила с нервной усмешкой. — Родных. Отечественных, — добавила, окидывая незнакомца критически-изучающим взглядом. — Она раз в десять дешевле вашей рубашки. Я не говорю о брюках. О туфлях вообще молчу, европейский бренд, простым смертным недоступный.

Четко. По полочкам. Без упоминаний названий, но в целом… Усмехнулся. Спокойно. Никакой реакции на её откровенный выпад. Неожиданно. Впрочем, а с чего взяла, что как-то должен отреагировать?

— А прекрасная незнакомка разбирается… — заговорил медленно, слишком внимательно к ней присматриваясь.

— Прекрасная незнакомка разбирается, — кивнув, заверила Ада, ставя на стойку бара стакан с недопитым морсом. — Имя Максимилиан Сергоев, что-нибудь говорит назойливому кавалеру?

Никогда прежде не использовала имя брата в решении собственных проблем. А Макс, даже если и знал о существовании тех, не вмешивался. По крайней мере, не слышала, чтобы как-то участие принимал в решении оных. Если только, не афишируя. А вот данная мысль посетила голову, почему-то, только сейчас.

— Ну предположим, — кивнул, не подтверждая, но и не отрицая знакомства с обозначенной личностью, собеседник. — Невеста, что ли его? — продолжал, а вот во взгляде появился откровенный интерес. — Так Макс не говорил, вроде, что завел себе кого-то.

— Собачек заводят, — неожиданно резко отреагировала Ада. — Кошечек. Макс — мой брат. Проблем не хочешь, исчезни.

Коротко. Четко. Исключительно, по существу.

Злость в голосе скрыть не получилось. Но, странно самое заключалось в том, что злость — не на кавалера, никак не желающего отступиться, а на… саму себя! Глаз отвести от него не могла. Ничего подобного никогда не было. А здесь, как привороженная. Внешность, голос, манера держаться… Всё одно к одному. Только еще голову от человека осталось потерять. Нет. Нет. И еще раз — нет. Большими буквами. Красными.