– Завтра вроде.

– Света, ты ничего не подумай, но ночевать я сегодня останусь у тебя.

Щеки обдает жаром, потому как я помимо своей воли то и дело думаю об этом мужчине, и совсем не в контексте друга или родственника.

Отворачиваюсь, чтобы Владимир не заметил мою реакцию, и произношу:

– Зачем?

– Чтобы защитить тебя, если муж приедет сюда.

Молчу, а Владимир добавляет:

– На Анжелику он поднял руку, и чисто теоретически и на тебя может.

Киваю в знак согласия:

– Да, оставайся. Но у меня только диван в гостиной.

– Подойдет.

Разговор смолкает, потому как просыпается Незабудка и требует к себе внимание.

Все обаяние рядом идущего мужчины перенаправляется ей, но и до меня что-то доходит, настолько, что я плавлюсь, как зажатая в ладони плитка шоколада.

Невероятный мужчина.

– Что же произошло с его женой? Почему они расстались?

Оборачивается.

– Новая работа, плохая компания, где каждый день был повод что-то отмечать. А женский алкоголизм не вылечивается.

Я что, серьезно об этом вслух спросила? Вот балда.

– Извини. Я на самом деле не такая любопытная.

Набираюсь мужества и поднимаю глаза, а он улыбается мне.

– Все нормально.

Молчим, а потом Владимир добавляет:

– Я долго пытался повлиять на нее. Говорил о дочери, о семье. Она обещала, но не выполняла. Я ушел от нее, когда Анжелике было шестнадцать. Звал с собой, но она отказалась. Школа, первая любовь.

– Понимаю.

Наш разговор о прошлом возобновляется уже дома за чашкой чая, а потом я укладываю спать Юленьку и прихожу к нему в гостиную с постельными принадлежностями.

Чувствуя смущение от интимности процесса, пытаюсь быстрее все сделать, но одеяло никак не лезет в пододеяльник.

– Давай помогу.

Вручаю ему просунутые в ткань углы одеяла и отхожу назад, растягивая пододеяльник по всей длине, после чего расправляю другие.

Встряхиваем, кладем на диван и… улыбаемся друг другу.

Неужели это притяжение чувствую не только я?

Не может быть. Да и вообще, он отец любовницы моего мужа.

Бывшей.

Это мало что меняет! Или меняет?

– Спокойной ночи! – поспешно произношу Владимиру и скрываюсь в своей комнате. Вот только сон совсем не идет. Видимо, мозг никак не отпускает информацию, что волнующий меня мужчина спит в соседней комнате.

Неожиданный звонок в дверь заставляет забыть все неправильные мысли и испугаться.

Неужели Вадим?

Выпрыгиваю из кровати, накидываю халат и, вылетев из комнаты, замечаю, что мой гость натягивает джинсы.

– Извини, – теряюсь я, увидев больше, чем положено, и хочу пойти в коридор, но он останавливает меня.

– Я сам открою дверь.

По взгляду, смотрящему на меня, понимаю: спорить бесполезно.

– Но ты…

– Я буду предельно вежлив, – цедит он сквозь зубы.

Верю ему, но не могу оставить один на один с человеком, от которого можно ожидать чего угодно.

С выскакивающим из груди сердцем стою в проеме и смотрю, как Владимир поворачивает замок и открывает дверь.

– Све…– звучит голос мужа и обрывается.

– Что вам надо? – холодно интересуется Владимир.

– Это девяносто четвертая?

– Да.

– Тогда эта квартира моей жены, – вопит Вадим. – Где она?

Понимая, что добром это не закончится, выхожу из укрытия.

– Что тебе надо? Я все сказала по телефону!

Он переводит взгляд с меня на Владимира и зло бросает:

– Понятно почему хочешь на развод подавать. Нашла себе…

– Еще слово и я спущу тебя с лестницы.

Вадим смотрит с вызовом, но быстро сдувается. Владимир и крепче, и выше, и настроен решительнее.

– Это не ты, это я буду подавать на развод и обвинять тебя в измене! – начинает угрожать бывший.

Усмехаюсь.

– Как тебе удобно.

– И зубы твоему пересчитаю. Позже просто, – бросает он, пятясь назад.

Хочется сказать ему, что не по зубам ему Владимир, что это отец Анжелики, но я не хочу, чтобы Вадим струсил и снова сбежал.

Закрываю дверь и остро чувствую, что мы полураздетые, в опасной близости, в темном коридоре, одни.

Сердце падает в пятки от пугающих меня чувств, оттого, что мне кажется – они взаимны, и я, испугавшись, разворачиваюсь и сбегаю. Вот только от самой себя не убежишь.

Всю неделю Владимир стережет меня от бывшего, всю неделю мы ходим по грани, но не переходим красную линию. Я, потому что считаю не вправе заводить отношения, будучи в браке, даже если документы в суд уже поданы, он…

Наверное, у него тоже есть какие-то свои причины.

В пятницу утром у нас настоящее событие: выписывают Анжелику. Я, с одной стороны, радуюсь, что мать и дочь воссоединятся, с другой – мне эгоистично немного жалко расставаться с Незабудкой. Прикипела я к ней, втянулась в жизнь, когда ты принадлежишь ребенку.

Думаю, именно это обстоятельство так легко позволило мне пережить предательство мужа. Не было у меня времени жалеть себя, думать о посторонних вещах. А еще я никогда не ассоциировала Юленьку с мужем или с изменой. Для меня она была просто чудесным светлым ребенком, вносящим в мою жизнь радость.

Владимир паркует машину и идет в больницу забирать дочь, я гуляю с девочкой возле автомобиля, ожидая их возвращения.

Минут через пятнадцать отец и дочь подходят к нам.

– Юла, – восклицает Анжелика с нежностью и спрашивает меня: – Можно?

Вижу, как девочка тянет руки к матери, и отдаю ее. Смотрю на их нежности, а потом, уже садясь в машину, любопытствую.

– Почему Юла?

– Ой, она такая шустрая. Глаз да глаз нужен.

– Это да.

Владимир запускает мотор и направляет автомобиль на дорогу.

– Пап, мы куда?

– Ко мне, – звучит железобетонно.

– А вещи…

– Документы с собой?

– Мои да, а дочкины...

– У меня, – вставляю свое слово.

– Тогда делать тебе там нечего. Все купим.

Он, конечно, не говорит, но чувствует свою вину за проступок дочери, и еще не знает, как себя с ней вести. Все-таки она уже взрослая.

– Но в квартире все равно никого нет, – тихо возражает Анжелика. – А там карточка и прочее важное.

– Хорошо, самое важное и сама, – сухо звучит в ответ.

Владимир злится, однозначно, но поворачивает в указанную Анжеликой сторону.

Пока Анжелика собирает прочее важное, ее отец спрашивает меня:

– Сын ничего не говорил, сколько грозит твоему бывшему?

– Максимум три года. Если суд учтет, что он не оказал помощь.

– Ну хорошо хоть не успел сбежать.

Анжелика возвращается быстро с небольшим пакетом, и мы отправляемся в Пушкин.

К дому Владимира приезжаем примерно через час. В квартире уже подготовлена для девочек комната. Я лично помогала сделать ее удобной и приятной.

Попив чай, я понимаю, что пора уходить. Эпопея с Незабудкой закончилась. Моя миссия выполнена. Конечно, мне будет не хватать девочки, но это закон жизни – все начинается и заканчивается.

– Я поеду, – произношу, поднимаясь.

– Спасибо вам, и простите меня, – говорит Анжелика, отрывая глаза от чашки.

Киваю ей.

– Приезжайте к нам навещать Юлю. Она привыкла к вам.

– Обязательно, – произношу, не зная, выполню ли обещание, и направляюсь в прихожую.

– Подожди, –летит вслед, и я слышу шаги Владимира за спиной. – Я дед Незабудки. Ты бабушка. Может, узаконим как-то это?

Опешиваю:

– Как узаконим?

Смотрит прямо в глаза и говорит:

– Ты сейчас получишь развод, и мы распишемся.

– Володя, ты сдурел? Мне замуж в таком возрасте?

– В каком?

Не хочу озвучивать цифры и просто бормочу:

– Я уже вышла из возраста невесты.

– Света, ты солнце. Ты сделала мою жизнь светлее, наполнила смыслом. Я хочу быть с тобой.

– Но для этого необязательно идти в ЗАГС, – едва слышно шевелю губами.

– Да, но я хочу, чтобы ты была не просто кем-то, а женой.

Начинаю сдаваться под его напором.