– Пойдемте в коридор.

Выходим из палаты, останавливаемся у окна.

– Ну так что?

– Я не могла сказать правду отцу, – шепчет, не смотря на меня.

– Тебе проще отказаться от ребенка?

Вижу слезы, заскользившие из глаз.

– Я знаю, вы вправе меня презирать и ненавидеть, но все совсем не так, как вы думаете.

– А как?

Она тяжело вздыхает и, смотря куда-то в мировое пространство, произносит:

– В прошлом году я приехала к отцу и поступила в институт. Ездить в центр города из Пушкина далеко, и я стала жить в общежитии. Сессию завалила, но сказать отцу, что меня отчислили, побоялась.

Анжелика начинает повествование издалека, но я не одергиваю ее, а внимательно слушаю.

– Я устроилась в цветочный и сняла самую дешевую квартиру. Я решила, что не буду возвращаться домой, а поступлю на следующий год.

Она тяжело вздыхает, словно мысленно оказывается в прошлом, и продолжает:

– К нам в бутик стал постоянно приходить Вадим. Он проявлял знаки симпатии, оставлял бешеные чаевые, а потом вообще сказал, что влюблен в меня, и предлагает отношения. Мне он нравился, и я решила, что лучше быть с ним и не жить в клоповнике.

В голову приходят воспоминания, что муж реально одно время задаривал меня букетами.

– Я не собиралась беременеть, но так вышло. Я не согласилась сделать аборт. Я не думала, что Вадим предложит мне замужество, но думала, что будет все хорошо, как раньше. Только он, наоборот, стал раздражительным и грубым.

Утирает новую порцию слез с лица и опять начинает говорить:

– Уйти с ребенком в никуда я не могла, к отцу боялась, но когда в четверг случайно увидела всплывшее сообщение в мобильном от абонента, обозначенного, как «жена», задала прямой вопрос. Вадим взбесился. Я сказала, что не буду больше с ним, заберу дочь и уйду, а он ударил меня так, что я упала и потеряла сознание.

По телу ураганом проносятся мурашки. Никогда бы не подумала, что Вадим может поднять руку на женщину.

– Когда очнулась ни его, ни дочки не было. На телефон он не отвечал. Где найти его, я не знала… Мне было очень плохо и я вызвала врача.

– Понятно.

Смотрю на эту худенькую несчастную девушку и понимаю, что лучшее, что я могу сделать, чтобы отомстить мужу – это объединиться с ней.

– Твоя дочь у меня, – первое, что сообщаю ей.

Вскидывает на меня обрадованные глаза.

– Пиши доверенность, что пока ты в больнице, передаешь мне право заботиться о твоей дочери.

Вытаскиваю из сумочки паспорт, ручку и блокнот и протягиваю ей.

– Ты понимаешь, что нельзя оставлять безнаказанно подобное?

– Что я могу сделать? – лепечет она.

– Снять побои и написать на него заявление.

– Думаете, у меня получится? Он же…

«Он запаниковал… – мысленно констатирую я. – Испугался за свою шкуру, потому и был как с цепи сорвавшись. А на следующий день сбежал из города до лучших времен, чтобы понять, есть ли опасность, или ему все сошло с рук».

– Я тебе помогу.

– Я тебе помогу.

Она смотрит на меня недоверчиво. Ну да, по шаблону рогатая супруга должна быть злой, истеричной и склочной бабой, набрасывающейся с кулаками и выдирающей из шлюхи мужа волосы, а я вроде как адекватная.

Возможно, я бы тоже эмоциональнее реагировала на все, если бы испытывала к Вадиму что-то нежное, если бы не хотела его потерять. А поскольку два последних дня в обществе мужа просто убили все мои чувства к нему ядом оскорбительных слов, злостью его взгляда, подлостью поступков, и поскольку я не получила противоядия от всего этого, все хорошее, что я испытывала к нему, зачахло на корню.

– Я развожусь с мужем, – добавляю новую информацию, чтобы Анжелика окончательно поверила, что пусть я не испытываю к ней симпатии, а только жалость, ведь по факту каким бы образом она ни оказалась в постели моего мужа – она долгое время была его любовницей и продавала свое молодое, красивое тело за блага, что давал мой благоверный, я готова встать на ее сторону.

– Я не хочу, чтобы папа все узнал.

Горько усмехаюсь.

– С этим ты опоздала месяцев так на пятнадцать.

Молчит и только безжалостно кусает свои губы. Знаю, что я не ее мать и не имею права читать нравоучения, но лично увидев ту, которая ее воспитывала, не удерживаюсь:

– О чем ты думала, когда носила ребенка? Родив, ты вывела свои отношения с Вадимом на новый уровень. Скрыть их уже невозможно.

Она опять начинает тихо, беззвучно плакать.

Вот горе луковое. Сначала наделала делов, теперь плачет.

– Я попробую поговорить с твоим отцом, но это единственное, чем я могу тебе помочь. Говорить с ним и рассказывать правду все равно придется.

Поднимает на меня глаза.

– Спасибо.

Пытаюсь улыбкой сказать «пожалуйста» и поддержать, а она добавляет:

– Странно, что ваш муж изменял вам. Вы красивая и добрая.

Произнести в ответ нечего.

Я сама в первый день, когда узнала правду, задавалась этим вопросом. Но, видимо, причина измены кроется в женщине, а в большей степени в мужчине. Какие ценности в нем заложены с рождения. Если в семье норма, что отец бьет и оскорбляет жену, то с большой вероятностью сын впитает этот шаблон поведения и в конечном итоге будет так же вести себя со своей женой. Все проблемы родом из детства.

Прощаюсь с Анжеликой и направляюсь обратно. Надеюсь, моя сладкая Незабудка по-прежнему спит. Я не знаю, помнит ли Владимир, как обращаться с младенцами.

Голос плачущей девочки слышу издалека и буквально припускаюсь бежать.

Подлетая к машине, вижу Владимира, трясущего ребенка, и орущую Юленьку.

Бросаю сумку в салон и забираю девочку. Она буквально сразу успокаивается и только смотрит своими незабываемыми глазками мне в самое сердце. Мол, на кого ты меня бросила.

– Убедились? – звучит за спиной.

Оборачиваюсь и киваю.

– Да. Анжелика мне все рассказала и даже дала расписку, что пока она находится в больнице, я несу ответственность за ее дочь.

Владимир таращится на меня.

– Если не верите – у меня в сумке расписка.

– Это правда моя внучка? – он даже не спрашивает, а пытается принять в себя шокирующую новость.

– Да.

– Я убью вашего мужа, – рычит, заводясь с пол-оборота.

Нет, так не пойдет.

Смотрю ему в глаза и пытаюсь остудить фразой:

– Была бы вам признательна, но я не настолько эгоистка.

Опять потерянный взгляд, и я разъясняю:

– Вам придется помогать дочери воспитывать девочку.

– Но это нельзя оставлять безнаказанно, – возмущается он.

– А кто вам говорит, что этот негодяй останется безнаказанным? – делаю паузу и добавляю. –Мы прибегнем к законному способу.

– Что я могу для этого сделать?

– Уговорите Анжелику подать на него в суд за избиение.

– Избиение?

Вздыхаю.

Много интересных фактов ему придется узнать о собственной дочери.

Кормлю Незабудку кашей, и неожиданно раздается звонок в дверь.

Малышка беспечно смотрит мне в глаза, не понимая, что к нам кто-то пожаловал, а я, отдавая себе отчет, что она мне не ответит и даже не сообразит, о чем я, все же спрашиваю:

– Кто это к нам?

Поднимаемся, не позавтракав, и она куксится.

– Сейчас откроем дверь и доешь, – обещаю ей, но Незабудка остается обиженной.

Иду в коридор и, прежде чем открыть, спрашиваю:

– Кто?

Из-за дверного полотна доносится:

– Владимир.

Переглядываюсь с девочкой.

– Твой дедушка пожаловал.

Зачем только?

Открываю замок и через секунду утыкаюсь во взгляд мужчины.

– Здравствуйте, – произносит он. – Извините, что рано. Я вообще сегодня не спал. Можно к вам?

Пропускаю его в квартиру.

– Специально взял выходной, чтобы поближе познакомиться с… внучкой.

Так забавна его неловкость, так трогательно желание познакомиться с Незабудкой.