– О, отлично.

Неделя пролетает незаметно.

Владимир приезжает к нам каждый день и проводит все свободное время. Незабудка уже узнает его и даже, поддавшись обаянию своего деда, охотно идет к нему на руки. Понимаю ее. Бывают мужчины, против которых сложно устоять. Владимир Владимирович именно такой. Я вот тоже, сама того не желая, все больше и больше поддаюсь его чарам и сейчас то и дело смотрю на часы, ожидая, когда он приедет.

Звонок в дверь, и я, как глупая девчонка, несусь в коридор.

Все, стоп! Выдохнула! Выбросила все глупости из головы и спокойно открыла замок.

Выполняю все предписанное самой себе и ошарашенно смотрю на цветы в руках Владимира. Поднимаю глаза на его лицо и жду, что он скажет.

– Добрый вечер, Света.

– Добрый, – бормочу в ответ.

– Проезжал мимо цветочного, захотелось сделать тебе приятное.

Мне все еще немного режет слух наш спонтанный переход на «ты», да и цветы меня ошарашили.

– Спасибо, – лепечу все еще под впечатлением от его поступка с таким видом, словно муж не устраивал в доме оранжерею, поскольку не знаю, как на них реагировать.

– А это для малявочки, – добавляет Владимир, вытаскивая новые игрушки для Юленьки. – Цветы, думаю, ей еще пока рано.

Киваю и, не в состоянии контролировать свои эмоции, чувствую, как губы устремляются к ушам.

– Проходи, – произношу следом и исчезаю на кухне, чтобы поставить букет в вазу и, ополоснув кипятком, дать Незабудке ее подарки.

Владимир входит в комнату и, улыбаясь, обращается к внучке.

– Привет, моя сладкая девочка.

Та демонстрирует беззубый рот и смотрит на него во все глаза. Очаровал точно!

– Будешь ужинать? – спрашиваю и чувствую, что меня накрывают неправильные ассоциации. Пытаюсь остановить себя, напоминая, что Владимир не мой мужчина! Незабудка не моя дочь. Это прекрасная, но иллюзия. Вроде отхожу. Помогает.

– Да, я голодный. Сразу после работы поехал к Анжелике, а затем к вам.

– И как она? – интересуюсь не из простого любопытства.

– На следующей неделе выпишут, – не слишком распространяется он.

– А в остальном?

Вздыхает:

– Раскаивается.

Вижу, ему очень неприятна эта тема, но я уверена, что ее нельзя заминать. Если бы он или его бывшая жена не прятали проблемы внутри, их дочь не прятала бы свою правду от них.

– Ты же понимаешь, что в умалчивании правды виновата не только Анжелика?

– Понимаю. Я был слишком поглощен работой, а мать… Мы недосмотрели…

– Вот и скажи ей об этом. Что ты осознаешь, что не только она виновата в том, что вы потеряли доверительную связь, и тогда вы сможете ее вернуть. Начни с откровенности сам.

Владимир внимательно слушает меня, не перебивает, и меня несет:

– Если относиться к детям с уважением, если быть им другом и не просто говорить им «нет», а объяснять причины, выстраивать диалог, то большинство проблем исчезнут сами собой.

Чувствуя, что уже перебарщиваю с нравоучениями, поворачиваюсь к плите и грею обещанный ужин. Но мне правда хочется ему помочь наладить отношения с дочкой. С внучкой же у него получилось.

После ужина мы отправляемся гулять, и едва входим в парк, как мой телефон требует к себе внимание. Вижу на экране имя старшего сына и принимаю вызов.

– Привет, ма. Звоню, чтобы отчитаться о проделанной работе.

Сначала торможу, а потом вспоминаю, что дала добро, чтобы найти информацию про Анжелику.

– Привет. Слушаю тебя.

– Все, что она тебе сообщила, подтвердилось. Ее действительно отчислили после первого семестра и, соответственно, выселили из общежития.

Машинально киваю. Меня радует услышанное.

– Из тех, с кем общался, никто плохого слова о ней не сказал, – продолжает Артем. – Все охарактеризовывают ее одинаково: скромная, тихая, неразговорчивая. В общагу никого не водила. На выходные часто уезжала к папе.

– Значит, я не ошиблась, – вылетает из меня.

– Похоже, что так.

– Спасибо, сынок.

– Не за что. Какие планы?

– Будем подавать в суд, – произношу уверенно.

Артем вздыхает и выдает:

– Понял.

Понимаю его чувства. Каким бы мерзавцем Вадим ни оказался, он был и остается его отцом, и ему больно и неприятно получать доказательства этого. Но он у меня борец за справедливость и всегда предпочтет горькую правду сладкой лжи. В детстве мы его Бяшкой звали. Он, наверное, потому и пошел учиться на юриста, чтобы в качестве адвоката помогать людям.

Прощаюсь с сыном и разъединяю вызов.

Может быть, я неправа, что хочу отомстить Вадиму посредством его любовницы, с которой свела меня судьба, но мне никак не смириться с мыслью, что неизвестно сколько лет он делал из меня дуру и жил на две семьи. Вот уверена я, что Анжелика не первая такая в его жизни.

– Сын звонил? – вырывает из мыслей прозвучавший вопрос.

Киваю и признаюсь:

– Он решил собрать информацию об Анжелике.

Владимир останавливается и смотрит на меня.

– Зачем?

– Хотел убедиться, что она говорит правду.

– И?

Он глядит на меня вопрошающе, и я честно отвечаю:

– Все подтвердилось. Более того, однокурсники отзываются о ней с положительной стороны.

– Только поступила она отрицательно, – мрачно продолжает он.

– Людям свойственно ошибаться, – философствую я.

Наш разговор снова прерывает мобильный. Решив, что Артем что-то забыл сказать, не глядя отвечаю и слышу голос Вадима:

– Привет, любимая! Как у вас дела? Я завтра возвращаюсь!

– Привет, любимая! Как у вас дела? Я завтра возвращаюсь!

Выпадаю в осадок.

Как у Вадима хватает наглости называть меня любимой?

Возвращается. Переключаясь, выхватываю новость. Отлично. На ловца и зверь бежит.

Я не считаю себя вправе быть судьей в том, что у него произошло с Анжеликой. Бог им судья. Но опираясь на факты, могу сказать, что, по-моему мнению, мужчина, ударивший женщину, да еще так, что она упала и потеряла сознание, достоин сурового наказания. А он еще к тому же ушел, оставив ее одну. Трус. Девушка могла истечь кровью и умереть. А она, между прочим, мать его дочери.

– С чего это вдруг я снова любимая? – холодно спрашиваю у мужа, чувствуя, что молчание затянулось.

– Ты всегда любимая.

– Ну да. Любвеобильный ты мой, – выдыхаю с презрением. – Ставлю тебя в известность, что подаю на развод. Дети у нас взрослые, недвижимость, нажитая в браке, делится пополам. Так что причин для обращения в суд у нас нет.

– У тебя нет моего согласия. Я против, – возмущается бывший.

Закатываю глаза.

– Вадим, ты взрослый мужчина. У меня есть все основания и факты требовать развод. Давай не будем устраивать из этого шоу.

– У нас есть дочь, которую надо вырастить, – гремит он в динамик.

Фейспалм.

– Это у тебя есть дочь, у которой есть мать, которая ее и будет растить.

Настораживается:

– Ты о чем?

– У твоей дочери нет матери?

– Есть, конечно, – произносит холодно.

– Вот я об этом.

– Свет, давай я приеду, и мы обо всем спокойно поговорим. Столько лет хорошо жили.

– Хорошо жили?! – возмущаюсь я. – Нет, Вадим. Я просто хорошо пропадала в неведении. И знаешь, я не уверена, что Анжелика первая. И потому говорить мне с тобой не о чем. Думать надо было тогда, когда ты решил заводить гарем.

– Дура, – бросает он мне зло, и я разъединяюсь.

Вот только оскорблений мне и не хватало для полного счастья.

– Муж? – вырывает из мыслей Владимир.

Киваю.

– Решил, что у меня амнезия, и я забыла о его измене, о его дочке, и буду жить как раньше.

– Без его согласия развод возможен только через суд.

– Знаю. Анжелика подаст на него в суд по поводу избиения. Я – на развод и раздел имущества. Так что впереди у нас сплошные суды.

Владимир смотрит на меня, и я вижу, что он подбирает слова.

– Когда он собирается возвращаться?