— А если дело поэтому и стоит на месте? — спросил я.

Софья сразу поняла, о каком деле речь.

— Вы думаете, кто-то мешает следствию?

— Я думаю, что третий нападавший до сих пор не найден. Что заказчик остался неизвестен. И теперь узнаю, что Зорин, который мог снабжать чужих людей сведениями обо мне, близко знаком с чиновниками политического сыска. Если хотя бы один из них имеет доступ к расследованию, ему нетрудно узнать, что нашли следователи и куда собираются смотреть дальше.

— Или просто не слишком усердствовать, когда от него что-нибудь потребуется, — произнесла Софья.

— Именно. Не обязательно скрывать улики или подкупать всех подряд. Достаточно, чтобы дело никому особенно не хотелось доводить до конца.

Она долго молчала. Потом взяла одно из писем и сложила по прежним сгибам.

— Может быть, вы правы. Только у нас нет ничего, что связывало бы Зорина с убийцами. Письма о продаже оружия, его знакомство с Лисиным и неудачное следствие. Если сложить всё вместе, становится страшно. Но предъявить это кому-нибудь мы пока не можем.

— Знаю.

— И если дело действительно касается Тайной экспедиции, расспрашивать придётся очень осторожно. Тут можно навлечь неприятности не только на себя. Вы представляете, что будет, если государыне доложат, будто в нашем собрании торгуют сведениями о казённом оружии?

— Пришлют проверяющих. И, пожалуй, на этот раз не станут разбираться, кто виноват.

— Именно. Мы столько времени добивались разрешения, собирали людей, поручались за них. А потом выяснится, что один из постоянных гостей продавал сведения оружейникам, а другой мог пользоваться знакомством со следователями. Для чиновника, которому захочется выслужиться, этого вполне достаточно. Он предложит закрыть собрание, поэтому спорить с ним будет трудно.

Я представил себе пустые комнаты, закрытые шкафы с оружием, Фёдора над книгами заказов. От одной мысли стало скверно. Собрание давно перестало быть просто местом, где богатые господа любовались дорогими пистолетами. Через него шли знакомства, деньги, частные заказы, немалая часть будущего нашего дела.

— Можно обратиться к Екатерине, — сказал я. — Или к Павлу Петровичу. Оба знают меня, поэтому едва ли станут отмахиваться от покушения.

— Выслушают, — согласилась Софья. — И поручат разобраться. Кому? Тем самым людям, о которых мы сейчас говорим. А если даже найдут виновного, ещё неизвестно, что решат относительно собрания. Разрешение нам давали с оговорками, Роман Андреевич. Вся эта история может обойтись очень дорого.

— Павел, пожалуй, сумел бы добиться отдельного расследования.

— Возможно. Но тогда он окажется втянут в дело с Тайной экспедицией. Вы хотите просить его об этом на основании двух писем и нескольких встреч графа с чиновником?

Возразить я не мог. К тому же в памяти всплыла ноябрьская дата, которую я никак не решался считать неотвратимой. В моём прежнем мире Екатерине оставалось править совсем недолго. Даже если здесь всё произойдёт иначе, затевать сейчас большую борьбу при дворе значило рассчитывать на обстоятельства, которых никто из нас не контролировал.

— Пока не хочу, — сказал я. — Давайте сначала разберёмся, что именно знаем. И не станем никого предупреждать.

— С этим я согласна. Только Зорина из собрания пока исключать нельзя. Он немедленно потребует объяснений, а заодно побежит к своим знакомым.

— Да и толку будет немного. Если он передавал сведения, то уже передал.

Софья кивнула. Она потянулась к чистому листу, но я остановил её.

— Есть ещё одна мысль. Не только о Зорине. С туляками нам всё равно рано или поздно придётся иметь дело. Там есть частные подрядчики, хорошие мастера, люди с деньгами и своими заказами. И далеко не все они довольны тем, как распределяют казённую работу. Почему бы не попробовать договориться с ними напрямую?

— После того как вы только что обвинили их в попытке вас убить? — удивилась Софья.

— Я обвинил кого-то из заинтересованных людей. Это далеко не вся Тула. На испытаниях я видел мастеров, с которыми охотно работал бы сам. Их ружья были хороши. Если бы не капсюли, комиссии пришлось бы долго выбирать между нами. У таких людей есть чему поучиться, даже если они пока не умеют того, что удалось нам, — убежден я.

— И что вы им предложите?

— Совместная компания на паях. Почти акционерное общество, если удастся всё правильно оформить. Мы вложим часть денег, чертежи для частных изделий, свои связи. Они дадут мастерские, людей, заказы. Тульский завод сейчас находится в ведении Казённой палаты, а не Военной коллегии, поэтому частные подрядчики не связаны нашими обязательствами по сестрорецкому заказу. Если собрать несколько толковых людей в одно предприятие, можно получить гораздо больше, чем ещё просто одну оружейную лавку в Петербурге.

Софья смотрела на меня уже с другим выражением. Она любила, когда разговор переходил к делу, особенно если дело обещало прибыль. Но сейчас, кажется, пыталась понять, сколько неприятностей я успел придумать ей за один визит.

— А ваши казённые разработки? Вы ведь не собираетесь передавать их людям, которых ещё даже не знаете.

— Нет. Государственный заказ остаётся государственным. Я говорю о частной работе, о принадлежностях, о новых производственных мощностях. Мы можем предложить им то, чего они не получат от крупных подрядчиков — долю в предприятии и возможность самим распоряжаться результатом. А если среди них найдутся хорошие мастера, которым выгоднее работать у нас, тем лучше.

— Вы намерены их переманивать?

— Нам очень нужны обученные люди, Слфья Александровна. Я после Суворова ещё раз убедился, что одними станками ничего не исправишь. Можно заказать хоть сотню, но кто на них станет работать? Тульские оружейники умеют вещи, на освоение которых у наших новичков уйдут еще целые годы.

Софья помолчала, затем улыбнулась.

— Вот теперь я узнаю вас. Приехали сообщить, что нас, возможно, обманывает один из лучших покупателей, а уйдёте, оставив мне заботы о новом предприятии.

— Я мог бы ограничиться только дурными известиями.

— Благодарю, этого добра у меня достаточно. И всё же идея любопытная. Но прежде нужно выяснить, кто из них вправе распоряжаться собственным производством, сколько у них работников и какие обязательства перед казной. Иначе окажется, что мы приобрели долю в мастерской вместе с чужими долгами.

— Поэтому я и пришёл к вам.

— Разумеется. Вы всегда приходите ко мне в самый подходящий момент, — уколола она меня.

Она наконец взяла перо.

— Я попробую найти людей, через которых можно начать разговор. Без фамилии Зорина и без всяких намёков на Брэддока. Если кто-то из тульских подрядчиков уже покупал наши образцы, это рано или поздно выяснится. Только не рассчитывайте получить ответ завтра. И заранее подумайте, какой долей готовы поступиться. Я не стану предлагать им участие в компании, не понимая, на каких условиях мы её создаём.

— Приготовлю расчёты. Фёдор поможет с тем, что касается частной мастерской.

— Вот и прекрасно. А с покушением пока ничего не делаем. Во всяком случае, до тех пор, пока не узнаем больше. Вы согласны?

— Согласен.

Софья аккуратно собрала письма, она пообещала никому их не показывать без моего ведома. Перед уходом ещё раз спросила про руку и велела не злоупотреблять лестницами. На это я ответил, что постараюсь ограничиться одной, если в собрании не устроили новых переходов.

— И вина много не пейте, — добавила она.

— Вы сговорились с Фёдором?

— Разве для такого совета нужен сговор? — удивилась она.

В гостиной я застал нескольких знакомых. Ладыгин стоял возле стола и объяснял Оболенскому, почему охота в начале зимы лучше осенней. По тому, как князь слушал его, было видно, что спор начался давно и ни один из участников пока не собирается уступать.

— Роман Андреевич! — обрадовался Ладыгин. — Вот вы и рассудите. Мы с князем второй час не можем договориться. Когда лучше брать волка?