Annotation
Я был оружейным конструктором в XXI веке. После горячки очнулся уже в 1794 году двадцатилетним сыном недавно умершего оружейного заводчика. Семейная мануфактура разорена, а из дома уже выносят всё ценное за долги.
Я знаю, что придёт на смену кремню и каким станет оружие через сотни лет. Осталось разобраться с долгами и решить, с какого оружия будущего начать.
Оружейникъ. 1795 — 1796
Глава 1
Глава 2
Глава 3
Глава 4
Глава 5
Глава 6
Глава 7
Глава 8
Глава 9 — 1796
Глава 10
Глава 11
Глава 12
Глава 13
Глава 14
Глава 15
Глава 16
Глава 17
Оружейникъ. 1795 — 1796
Глава 1
По ее велению, по ее хотению
Стоило ли удивляться? На что я вообще рассчитывал?
Последние два месяца мы с Софьей почти не общались, но все равно ожидать, что она просто сложит руки и станет дожидаться моего возвращения, было бы глупо. Однако, как это часто бывает, мысли, которые время от времени возникают где-то на краю сознания, мы предпочитаем откладывать до последнего момента.
Только, когда этот момент наконец наступает, предпринимать что-либо уже поздно.
Об этом я и думал сейчас, стоя посреди кабинета. Фёдор, напротив, похоже ни о чем не думал, он прошёл мимо меня, учтиво поклонился Софье, затем поприветствовал остальных, обращаясь к каждому по имени. Я последовал его примеру, стараясь не слишком заметно повторять за братом.
По другую сторону стола сидел немолодой господин с тщательно уложенными волосами. Это был граф Строганов. Рядом расположился молодой человек в тёмном камзоле. Николай Демидов. Граф Орловский тоже оказался здесь. Он сидел рядом с Софьей и наблюдал за нашим появлением с почти праздным любопытством. Что именно он здесь делал, я пока не понимал.
Хотя если учесть, что Фёдор уже упоминал о его связях с Демидовым, то теперь, глядя на собравшихся, я предположил, что передо мной вырисовывалась довольно простая схема.
Софья, Орловский, Демидов, Строганов.
Оставалось выяснить только, какую роль в ней собирались отвести мне и нашей с братом мастерской.
Мы расположились за столом. Когда служитель закрыл дверь, Строганов потянул к себе несколько бумаг, задержал взгляд на верхней странице и заговорил без вступлений.
— Господа Резниковы, за последние несколько месяцев ваша семья успела наделать немало шума в Петербурге. Признаться, я не припомню другого случая, когда небольшая оружейная мануфактура за столь короткий срок привлекла бы столько внимания. И не только со стороны наших военных, но и за пределами Российской империи. Давайте посмотрим, что мы имеем.
Граф перелистнул страницу.
— Ещё недавно ваше предприятие считалось почти разорённым. Теперь вы принимаете дорогие частные заказы, изготавливаете оружие, которого прежде никто не видел, и, что весьма важно, получаете покровительство самого великого князя. Далее в подвале вашего петербургского дома обнаруживают семерых погибших. Как выяснилось, именно там вы занимались изготовлением нового средства воспламенения для ваших пистолетов и штуцеров. Следствие устанавливает присутствие иностранных подданных и попытку похищения технических документов. Всё верно изложено?
Я посмотрел на разложенные перед ним листы. Среди них оказалась знакомая ведомость испытаний. По крайней мере, цифры совпадали с теми, что я когда-то передавал Зубцову.
— Всё так.
— Собственно, в этом и заключается причина вашего сегодняшнего приглашения. До настоящего времени всё происходящее можно было считать делом частного оружейника, которому покровительствует великий князь. Но после нападения на ваш петербургский дом положение резко изменилось. Иностранцы пытались завладеть не просто чужими бумагами, а передовой военной технологией, которую русское правительство не может более оставлять без надзора. Более того, из-за данного дела осложнились наши отношения с британским правительством, — продолжил Строганов. — Посланник требует объяснений относительно арестованного подданного. Наши чиновники, в свою очередь, желают знать, отчего люди, имевшие с ним прочные и хорошо установленные следствием связи, оказались ночью в доме русского дворянина с оружием. Британцы, конечно, отрицают всякое участие в произошедшем. Но тем не менее господа, все произошедшее возвращает нас к вашим изобретениям.
— Послушайте, я ничего англичанам не продавал и в дом их не приглашал, — заметил я. — Там ведь оказались еще и французы, про которых мне вообще ничего не известно. Мне бы не хотелось отвечать за то, что иностранные господа не сумели договориться даже между собой, прежде чем полезть в чужой подвал.
Фёдор сдавленно кашлянул. Строганов не улыбнулся, хотя моё замечание, как мне казалось, было вполне справедливым.
— Никто и не возлагает на вас ответственность за нападение, Роман Андреевич. Однако его последствия затрагивают высшие государственные интересы. Мы располагаем сведениями о новых штуцерах и многозарядном оружии, знаем об интересе иностранных держав к вашим разработкам. Между тем большая часть производства находится в Гатчине, под личным покровительством Павла Петровича. Там они хоть находятся под охраной, но вот ваша мастерская нет. Неужели вы полагаете, что подобные достижения могут и дальше оставаться исключительно частным делом?
— Я не совсем понимаю, что именно вы хотите этим сказать… — начал было я.
Господин в тёмном мундире, сидевший рядом со Строгановым, отложил перо.
— Господин Резников, её императорскому величеству нужны вооружённые новым скорострельным оружием части, а не отдельные любопытные образцы. Для этого чертежи, сведения об устройстве нового оружия и результаты испытаний должны поступить в распоряжение назначенных ее императорским величеством лиц. Отныне вам предстоит участвовать в организации казённого производства. Подобные занятия больше не могут зависеть от того, чем вы пожелаете развлечься вместе с великим князем в Гатчине. Отныне подобная работа должна вестись не по частному желанию, а в интересах армии государства. Государыня намерена воспользоваться вашими знаниями, вам следует принять ее внимание, как оказанное высочайшее доверие. Время самостоятельных опытов под покровительством гатчинского двора заканчивается. Вас пригласили сюда для того, чтобы сообщить уже принятое решение, — довольно жестко произнес он.
Вот теперь мне все стало понятно, спасибо высшему должностному лицу Империи, которое не стало долго ходить вокруг да около. Мы с братом призваны на государственную службу высочайшим повелением, оспорить его или ослушаться волю императрицы становится просто невозможно.
— Я благодарен за оказанную честь, господа. Но позвольте мне кое-что заметить. В Гатчину меня никто силой не загонял. Ведь, если я правильно понял сегодняшний разговор, именно результаты из мастерских великого князя привлекли внимание государства российского.
Я посмотрел на чиновника в тёмном мундире.
— Поэтому мне несколько странно слышать, что всё это время мы занимались развлечениями. Вы ведь сами только что объяснили, насколько важны наши разработки для государства. Полагаю, такое определенно означает, что в Гатчине мы всё-таки делали нечто полезное.
Чиновник поджал губы, но ответить не успел. За столом наступила тишина. Фёдор повернул ко мне голову, я понял, что он уже собирался что-то сказать, но Строганов его опередил. Граф взял с края стола сложенный вдвое лист, которого прежде не касался, и передал чиновнику в мундире.
