— Очень хорошо. В таком случае вам следует ознакомиться со вторым назначением, предусмотренным на случай вашего отказа от участия в оружейной программе. Государство нуждается в вас не только в Петербурге, но и в других местах.

Чиновник развернул бумагу и принялся читать. Его голос оставался ровным, а я слушал, сначала не вполне понимая, при чём здесь новое назначение. Смысл дошёл до меня только тогда, когда прозвучало слово «Польша».

— Господам Роману Андреевичу и Фёдору Андреевичу Резниковым надлежит отправиться к войскам, расположенным в Польше, для службы при воинских командах и исполнения поручений по оружейному делу. Время отбытия и непосредственный начальник будут указаны особым распоряжением.

В Польшу, к войскам, с датой отбытия и начальником, которых назначат позднее. Если кого-нибудь интересовало моё мнение об удобстве подобного предложения, спрашивать об этом явно не собирались. Восстание Костюшко уже было подавлено, но русские войска всё ещё оставались на польских землях на боевой службе. Снабжение, караулы, походная служба. Занятий мне там явно хватит. А гатчинские мастера и наше собственное дело останутся в Петербурге, где их постепенно распределят между другими людьми.

— Итак, господа Резниковы, — продолжил Строганов, — в любом случае вы получите назначение, соответствующее вашим способностям. Государыня желает видеть вас на службе, а в каком именно качестве вы будете её исполнять, зависит от сегодняшнего решения. Если вам не по душе участие в большой оружейной программе, ваши знания пригодятся и в войсках. Там, поверьте, работы найдётся достаточно.

Фёдор чуть подался вперёд. Я видел, что он сердится, хотя голос брата прозвучал безупречно учтиво.

— Александр Сергеевич, прошу простить моего брата за столь дерзкие ответы и за то, что он не сумел должным образом оценить оказанную нам государыней честь. Боюсь, всему виной последние дни, которые он почти безвылазно провёл в мастерских. А минувшую ночь, насколько мне известно, и вовсе не сомкнул глаз. Разумеется, мы оба прекрасно понимаем, какое доверие нам оказывают, и поэтому будем только рады приступить к государственной службе здесь, в Петербурге.

— Ну, вот и отлично, господа! — Строганов заметно смягчил тон. — Поймите, никто не отрицает ваших заслуг. Вам предоставляют возможность заниматься тем же оружием, но с гораздо большими средствами и прямой поддержкой казны. Не всякий молодой дворянин удостаивается подобного доверия.

Я скосил глаза на Фёдора. Брат ответил мне выразительным взглядом, из которого следовало сразу две вещи. Во-первых, мне стоило наконец заткнуться. Во-вторых, дальнейший разговор он собирался вести только сам.

Демидов тем временем опустил взгляд в бумаги, скрывая улыбку, ведь рассмотрел нашу немую перепалку.

— Полагаю, с вопросом о назначении мы разобрались, — продолжил Строганов. — Николай Никитич, теперь, думаю, вы сможете обсудить с господами Резниковыми непосредственно их будущую работу.

Демидов отложил записную книжку и повернулся к нам с Фёдором всем корпусом.

— С удовольствием. Начнём с того, что в Гатчине вы уже доказали возможность изготовления нового оружия и его успешного применения. Но несколько десятков штуцеров и вооружение целого полка представляют собой совершенно разные задачи. Мне необходимо понимать, сколько времени потребуется на подготовку мастеров, какие операции представляют наибольшую сложность и насколько производство зависит от вашего личного участия.

— Пока слишком сильно зависит, — признал я. — Хотя за последние два месяца мы добились определённых успехов в перераспределении полномочий на произвостве.

— Именно поэтому мне и нужны ваши чертежи, записи и, прежде всего, вы сами. Наша задача постепенно избавляться от такой зависимости, не теряя при этом высокого качества. Вы должны будете не только объяснить мастерам, как изготавливать оружие, но и научить других людей определять, правильно ли оно изготовлено.

Вот это уже напоминало разговор, ради которого действительно стоило приехать в Петербург.

— В таком случае у меня есть несколько вопросов. Прежде всего, что нам делать с обязательствами перед великим князем Павлом Петровичем? Кроме того, у нас остаётся собственное предприятие. Или государство намерено объявить своим имуществом всё подобное производство?

— Разумеется, нет, — ответил Демидов. — Гатчинские мастерские принадлежат великому князю. Никто не собирается предъявлять права на его имущество, а тем более разбирать действующие станки. Однако я сомневаюсь, что у вас найдётся достаточно времени, чтобы одновременно руководить производством и там и здесь. Что же касается вашего собственного предприятия, — продолжил Демидов, — здесь я не вижу серьёзных затруднений. Частное производство необходимо отделить от казённого. Для государственной программы мы установим особые условия передачи чертежей, изготовления образцов и вашего участия в работах. Но изымать прежние заказы, материалы или оборудование никто не намерен. Более того, я буду только рад, если ваше семейное дело продолжит развиваться. Хороший оружейник должен иметь возможность совершенствовать своё мастерство. Но теперь есть обстоятельство, которое вам придётся постоянно учитывать.

— Какое именно?

— После случившегося в вашем петербургском доме государство будет гораздо внимательнее относиться к тому, кому вы продаёте оружие. Особенно если речь зайдёт об иностранцах. Полагаю, вы понимаете причины.

Тут возражать было трудно. Иностранцы уже проявили достаточно изобретательности, пытаясь познакомиться с моими разработками без приглашения.

— Мы с братом будем только рады не иметь никаких отношений с иностранными подданными, — убедительно добавил Федор.

— К слову, — добавил Демидов, — ваша компаньонша, Софья Александровна, весьма обстоятельно изложила положение предприятия. Собственно, именно благодаря её инициативе и содействию уважаемого графа Орловского наш сегодняшний разговор вообще состоялся.

Я посмотрел на Софью. Это было ожидаемо.

— Что ж, — произнёс я, снова повернувшись к Демидову. — По крайней мере, теперь мне гораздо понятнее, как мы все оказались за одним столом.

— Надеюсь, со временем вам станет понятно и то, какую пользу мы сможем принести друг другу, — ответил он. — Впрочем, я предпочёл бы перейти к делу. Нам ещё предстоит решить, на каких предприятиях начинать работу, какие станки понадобятся и кого можно привлечь к изготовлению первых партий.

Я задумался. Возможности Демидова действительно значительно превосходили всё, чем располагали мы с Фёдором. При других обстоятельствах я бы с удовольствием принял предложение о сотрудничестве. Собственно, именно такого человека нам и не хватало, чтобы перестать изготавливать оружие почти поштучно. Жаль было только того обстоятельства, что познакомиться с ним мне предложили, предварительно объяснив, куда отправят в случае отказа.

— Тогда, полагаю, нам будет легче договориться, если мы начнём не с количества ружей, которое желает получить казна, а с того, сколько их действительно можно изготовить, — сказал я. — Для начала мне хотелось бы увидеть предприятия, на которых вы собираетесь разместить производство. Нужно увидеть станки и людей, работающих на них.

Демидов улыбнулся.

— Прекрасно, Роман Андреевич. Вот теперь, кажется, мы наконец начали говорить об одном и том же.

Когда совещание закончилось, Демидов подошёл ко мне, чтобы договориться о следующей встрече.

— Думаю, нам потребуется несколько дней, чтобы подготовиться к предметному разговору, Роман Андреевич. Я составлю предварительный план расширения производства, подготовлю возможные варианты и расчёты. Вы же пока подумайте, что потребуется изменить в первую очередь. Тогда при встрече сможем обсудить уже конкретные предложения.

Орловский за всё время совещания почти не вмешивался. На прощание мы обменялись поклонами, поэтому граф снова предоставил мне возможность гадать, насколько велико его участие в происходящем. Софья тоже поднялась из-за стола. Когда я проходил мимо, она придержала меня за локоть и указала на небольшой кабинет у приёмной. Фёдор, уже собравшийся к выходу, тут же вернулся к нам.