Мне сразу не понравилось, куда повернул разговор.

— Не говоря уже о других ваших знакомствах, о которых мне, вероятно, ничего не известно. Мне же, как вы понимаете, после прежнего расследования стало значительно труднее добиваться расположения подобных людей. Ведь теперь многие из них вовсе отказываются иметь со мной дело.

Я посмотрел на него с искренним изумлением.

— И чего вы хотите? Чтобы я отправился к государыне и попросил её отменить распоряжение о вашей высылке?

— Нет, я…

— Да вы с ума сошли⁈ — перебил я его. — Вы хоть представляете, что мне придётся объяснять, если я вздумаю за вас заступаться? Государыня распорядилась выслать человека, которого подозревали в причастности к нападению на мой дом, а я вдруг явлюсь к ней и стану просить оставить его в России.

— Позвольте…

— Нет уж, мне и без того хватает неприятностей, — отрезал я.

Брэддок дождался, пока я закончу. Он уже дважды собирался возразить, но оба раза я не дал ему вставить ни слова. Теперь, когда я умолк, он осторожно поправил манжету и ответил:

— Роман Андреевич, я совсем не прошу вас обращаться к императрице. Мне нужен господин Демидов.

Я некоторое время смотрел на него.

— Я хотел бы встретиться с ним. Собственно, именно об этом и собирался вас просить. Видите ли, Николай Никитич не желает со мной разговаривать. Я дважды направлял ему письма. В первом изложил суть предложения и попросил назначить встречу. Ответа не последовало. Тогда я обратился через общего знакомого, однако получил довольно недвусмысленный отказ. Мне сообщили, что господин Демидов чрезвычайно занят государственными делами и не имеет возможности обсуждать со мной какие-либо предприятия.

— Что вы собирались ему предложить?

— Как вам, вероятно, известно, я занимаюсь в России не только торговлей готовыми изделиями. Значительная часть моих интересов связана с металлом, его поставками и обработкой. У господина Демидова имеются обширные предприятия, поэтому я полагаю, что некоторые из моих возможностей могли бы его заинтересовать. При нынешних обстоятельствах я готов предложить условия значительно лучше тех, на которые согласился бы ещё несколько месяцев назад, ведь мне необходимо устроить дела до отъезда.

Я задумался. Просьба выглядела значительно разумнее, чем я предполагал, хотя по-прежнему не понимал, почему Брэддок рассчитывает, что Демидов согласится встретиться с ним по моей рекомендации.

— Возможно, сразу ничего не изменится, — признал Брэддок. — Но если нам удастся договориться о деле, представляющем интерес для господина Демидова, он, быть может, поможет устроить мои дела таким образом, чтобы я мог впоследствии вернуться. Не знаю пока точно. Пока никто даже не желает со мной разговаривать, добиться чего-нибудь определённого я не могу.

— Вы ведь понимаете, что я не могу заставить его вас принять? — спросил я Бреддока

— Конечно. Но он, вероятно, выслушает вас охотнее, чем моего поверенного.

Я должен был признать, что в этом смысле англичанин, скорее всего, прав. Мы с Демидовым успели достаточно хорошо познакомиться, поэтому передать ему просьбу о встрече не составляло большого труда. Другое дело, что мне совершенно не хотелось оказывать Брэддоку даже такую услугу.

— И что же вы предлагаете взамен? — спросил я.

— Что ж тогда, с вашего позволения, перейдём к делу. Мне хотелось бы задать вам один вопрос относительно вашего петербургского оружейного собрания. Вы хорошо знакомы с господином Зориным?

Вопрос застал меня врасплох. Зорин? Того я видел на охоте, когда стрелял в медведя, он потом приобрёл мой штуцер и несколько раз благодарил меня при посторонних. Да и раньше мы встречались в клубе, где он вёл себя как вполне обыкновенный богатый дворянин. Даже первую дуэльную пару купил тогда именно он, так что оба моих передовых в техническом плане изделия отправились к нему домой.

— Знаком, — ответил я. — Что с ним?

— Он приобретает ваши изделия не только для себя.

Он протянул лист. Первые строки меня не удивили. Пистолеты, штуцеры, рисунки замков, напротив — цены и сроки передачи. Подобный перечень мог составить всякий, кто бывал в нашем клубе и располагал деньгами. Но внизу, после очередной суммы, говорилось о капсюлях. Покупателя интересовало не только их количество. Он требовал сведения об ударном составе и способе его приготовления. За них обещали заплатить отдельно, куда больше, чем за рисунки оружия. Я вернулся к этой строке и перечитал её медленнее.

— Что это?

— Предложение, полученное мной от торгового посредника. Он связан с оружейниками в Туле и может доставить ваши образцы, рисунки и размеры. По крайней мере, так он утверждал. Человек, составлявший письмо, уверяет, что сумеет найти сведения о составе воспламенения. Но пока не показал мне ничего, что подтверждало бы его слова. Я попросил показать, что у него есть. Надеюсь, вы не станете делать вид, будто вас удивляет мой интерес к оружейному делу.

Нет, не удивлял. После нашего прежнего разговора я и не рассчитывал, что он вдруг потеряет интерес к оружию.

— Зорин передал в Тулу одну из ваших дуэльных пар, вместе с запасом капсюлей.

Брэддок ненадолго задумался.

— Впрочем, совсем не обязательно, что они пошли именно этим путём. Вспомните прежнее нападение на ваш дом. После него там работали следователи, осматривали помещения, составляли описи. В подвале, насколько мне известно, вы занимались химическими опытами. Не удивлюсь, если названия найденных веществ попали в следственное дело. А сколько чиновников имели возможность ознакомиться с этими бумагами, я даже предполагать не возьмусь. Наконец, остаются ваши поставщики. Вы ведь где-то приобретали необходимые материалы, едва ли все торговцы забыли, что именно вам продавали. Возможно, ничего подобного не происходило, поэтому тульские мастера до всего дошли самостоятельно. Я лишь хочу сказать, что способов узнать о ваших опытах было достаточно, но далеко не каждый требовал проникать в вашу мастерскую. Я не знаю, каким образом тульские оружейники получили свой состав, я не утверждаю, что господин Зорин имеет к этому какое-либо отношение. Но он совершенно определённо передавал им ваше оружие и капсюли, а впоследствии, насколько мне удалось выяснить, продолжал с ними дела. Вот это я и предлагаю вам проверить.

Я отвернулся к окну. Офицер разговаривал с кучером возле наших лошадей. Вспомнилась охота и Зорин, который после медведя купил мой штуцер. Ему я сам объяснял устройство оружия, как объяснял его многим клубным покупателям. Тогда в этом не было ничего особенного — человек заплатил за дорогую вещь и хотел понимать, чем она хороша. Чего-то подозрительного он не спрашивал. Во всяком случае, я не помнил. А теперь приходилось гадать, имел ли он вообще отношение к попыткам его разузнать.

— Кто ваш посредник? — спросил я.

— Этого я сказать не могу, — вздохнул англичанин.

— Кому именно идут оружие, рисунки и заказы на состав? — переиначил я вопрос.

— В письмах упомянуты несколько тульских оружейных подрядчиков. Двоих я могу назвать. А кто из них хотел получить сведения об ударном составе, точно не скажу. И, прежде чем вы спросите, никакой связи этих людей с покушением мне неизвестно. Я вам только показываю связь ваших изобретений с вашими конкурентами.

— Об этом я вас ещё не спрашивал, — заметил я.

— Но, боюсь, собираетесь.

Я посмотрел на Брэддока, потом снова на листы. Неприятно, когда человек, которого терпеть не можешь, угадывает твои мысли. Я и в самом деле уже думал о людях, недовольных последними решениями по государственным заказам. Брэддок, надо отдать ему должное, понял мои намерения прежде, чем мне удалось задать вопрос.