Тульский мастер попросил отдельно осмотреть замки и записал, из какой партии взяты капсюли. Проверяющие не стали менять условия посреди испытаний, ведь обе стороны представили оружие вместе со своими припасами. Из новой коробки тульские ружья продолжили стрелять нормально. Негодными их никто не называл. К концу дня дальние щиты уже плохо различались. Я видел, как собирают оружие, еще пытался вспомнить, когда в последний раз ел. Утром комиссия провела последние проверки. Осмотрели штуцеры после чистки, выборочно повторили стрельбу из новых ружей и переделок, сверили заводские обозначения на тульских капсюлях. На это ушло значительно меньше времени. Вчерашние серии уже дали достаточно материала для подведения итогов.

В нашей ведомости стояли три случая прорыва газов, замечания о тугом ходе загрязнённого затвора и хорошие результаты стрельбы. По капсюльным ружьям и переделкам замечаний оказалось меньше, это была исправная работа, в том числе под дождём. Я подписал акт осмотра, теперь оставалось узнать решение комиссии.

Заключение огласили после обеда. Члены комиссии расселись за длинным столом, рядом лежали ведомости и заводские расчёты. Тульские представители стояли неподалёку. Их мастер следил за председателем, крепко сжав край шляпы.

Сестрорецкие новые ружья и переделки признали годными. Казнозарядные штуцеры рекомендовали к дальнейшему выпуску с дополнительным надзором за казёнными частями. Отдельно отметили устойчивость нашего капсюльного воспламенения. Тульское оружие тоже оказалось метким и добротно сделанным, но капсюли из представленных партий работали менее надёжно. Председатель огласил все замечания, не пытаясь представить их ни пустяком, ни катастрофой.

— При рассмотрении стоимости переделок кремнёвых ружей тульские предложения оказались выгоднее для казны, — произнёс председатель. — Поскольку изготовленные ими образцы признаны исправными, дальнейший наряд на переделку четырёх тысяч ружей отдать тульским подрядчикам. Порядок сдачи, обеспечение исправными капсюлями и надзор за качеством определить особо.

Тульский представитель поклонился. Он получил большой наряд, но по лицу нельзя было понять, рад ли этому. Наши первые триста переделок оставались уже исполненным заказом, но дальше казна предпочла меньшую цену.

— За Сестрорецким заводом закрепить изготовление новых капсюльных ружей и казнозарядных штуцеров, — продолжил председатель. — Ввиду представленных результатов и готовности производства расширить заказ до двух с половиной тысяч новых капсюльных ружей и пятисот казнозарядных штуцеров. Надзор за исполнением сохранить за господином Резниковым.

Я слушал условия и мысленно пересчитывал станки. Сестрорецк едва научился собирать штуцеры без моей постоянной подгонки, только теперь должен был изготовить пятьсот вместо пятидесяти. Время, обученные мастера и железо от одной подписи у нас никак не прибавлялись.

Раздали выписки. Я посмотрел на руки тульского мастера. Он медленно складывал ведомость, стараясь не порвать сгиб, и слушал, как сосед спрашивает о сроках. Туляки ещё расспросили о надзоре за переделками и вышли, не задержавшись для поздравлений. Новые ружья они делать тоже умели, но казна поручила их не им.

Демидов догнал меня в коридоре.

— Поздравляю, Роман Андреевич. Теперь у нас есть работа, ради которой стоило затевать все эти переговоры. Пятьсот штуцеров, две с половиной тысячи ружей. Хороший результат, даже отличный! — порадовался он за нас обоих.

— Надеюсь сумеем исполнить в срок.

— Берду нужны сведения по станкам, мне ваши расчёты по людям и материалам. Обсудим всё на заводе. Теперь, Роман Андреевич, вам придётся чаще распоряжаться, чем работать собственными руками.

Он окинул взглядом опустевший коридор и понизил голос:

— Тульские господа весьма недовольны, — продолжил он, когда мы отошли от дверей. — По их мнению, им оставили самую дешёвую работу. Переделывать чужие старые ружья, считать каждую копейку. А новые образцы и самые большие перспективы достались нам.

Я согласился с ним, сложил лист и убрал во внутренний карман. Мартынову еще предстояло узнать о расширении, меня же больше занимало выражение его лица.

Глава 6

Два ствола

Мартынов прочитал выписку из решения комиссии и разгладил лист на столе.

— Две с половиной тысячи капсюльных ружей и пятьсот казнозарядных. Роман Андреевич, теперь нам понадобится по меньшей мере вдвое больше людей, — он уже понимает, что людей нам явно не хватает.

— Опытных оружейников в таком количестве мы точно не найдём. Соберите старших мастеров, разделим работы между новичками и теми, кто уже умеет обращаться с механизмами. И приготовьте список станков для Демидова, — ответил я.

В ближайшие недели Сестрорецк пополнился новыми работниками. Демидов присылал людей и оборудование, у складов с утра до вечера стояли подводы. В ствольном отделении освобождали место под станки, в ложевом опытные мастера обучали столяров, которых прежде к оружию не подпускали. Казнозарядные механизмы пока оставались заботой немногих, зато простые операции удавалось распределять всё шире.

Моё присутствие требовалось почти ежедневно. Но после испытаний мне уже не нужно было самому доводить каждое казённое ружьё. Я выделил небольшую мастерскую возле инструментального отделения, распорядился учитывать мои частные материалы отдельно от казённых и предупредил Мартынова, чтобы по пустякам туда не посылали.

В помещении стояли токарный станок, верстак и железная печь. Из двух окон виднелся пруд, к вечеру свет едва пробивался сквозь закопчённые стёкла. Я убрал ненужные приспособления, разложил бумагу и взялся за чертежи. С охотничьим калибром определился заранее. На первом листе появились два нарезных ствола рядом, металлическая колодка, наружные курки и приклад. На следующем нарисовал штуцер сверху и отдельно показал его с опущенным ствольным блоком, когда оба патронника открыты. Прикинув вес, перечеркнул половину казённой части, ведь изящное на бумаге ружьё могло оказаться тяжёлым настолько, что охотник возненавидит его после первого часа в седле.

Патрон занял отдельный лист. Короткое латунное основание с закраиной, плотный бумажный корпус, круглая свинцовая пуля. Возле донца выступала небольшая шпилька. Рядом изобразил его в разрезе, обозначив расположение воспламенителя. Всё необходимое для выстрела находилось в одном изделии. Бумагу, латунь и капсюли здешний мир уже знал, теперь неизвестным оставалось то, как они будут работать вместе.

Я изготовил деревянный макет, несколько раз вскинул его к плечу и срезал лишнее с шейки ложи. Затем выбрал стальные заготовки и занялся стволами. После непрекращающихся заводских ведомостей приятно было слушать размеренный скрип станка и смотреть, как резец оставляет на стали светлую дорожку. Масло пачкало рукава, стружка хрустела под сапогами, на второй вечер отвыкшие пальцы уже плохо слушались и болели.

Сложнее вышло с казённой частью. В нашем военном штуцере затвор скользил горизонтально. Здесь два ствола должны были откидываться вниз и, вернувшись на место, соединяться с колодкой без заметной подвижности. Первый образец открывался свободно, зато при проверке соединение обнаружило люфт. Во втором люфт исчез, но для открывания требовалось усилие, которого я не пожелал бы ни одному покупателю.

Я разобрал оба варианта, осмотрел следы соприкосновения деталей и до позднего вечера просидел над чертежом. Наутро изготовил новый образец. Механизм выдержал повторные проверки, стволы открывались без борьбы, а в закрытом положении сохраняли жёсткость. Макет ложи вновь лёг к плечу, я наконец перешёл к патронам. Латунные основания изготовить удалось сравнительно быстро, а вот с подходящей бумагой я провозился дольше. Клей лип к пальцам, короткие трубки скапливались на столе возле коробки с донцами. Первые составные гильзы выглядели вполне аккуратно. Я поочерёдно вложил несколько пустых образцов в патронник. Один вошёл туго. Другой сел легко, но при извлечении в руке осталось только латунное основание.