Арефий Павлович чувствовал себя виноватым в тот миг. Ему как раз и нужен был Фросин совет, да только как-то нехорошо девушке ту самую сорочку показывать. Ведь огорчится же!

- Она же с покойницы, - напомнил следователь.

- И что? – искреннее удивилась кухарка. – Мало я грязных тряпок повидала?

- Не боишься? – Арефий Павлович еще сомневался.

- Суеверия все эти? – уточнила она. – Брось, барин. Ты, вон, сколько мертвяков повидал уже. И что? Они за тобой по ночам не приходят же.

Степан не выдержал и чуть смешливо хмыкнул. Улыбнулся и сам следователь.

- Ладно, - решился он. – Потому как твое слово мне, и правда, в помощь будет. Там, у двери узелок оставил, сейчас принесу.

- Сиди уже, - буркнул его товарищ и поднялся из-за стола. – Суеты в твоем деле много, барин. Поешь спокойно, а я сам принесу.

Он быстро вернулся, неся в руках тряпицу, уже развернул ее по дороге. Теперь видна стала белая ткань сорочки, а заодно и неприятные бурые пятна на ней. Степан угрюмо хмурился.

- Не люблю я таких, - сказал он. – Кто с бабами силу применяет. Если уж у самого рожа крива, нечего к красивым девкам лезть.

- А она такая? – полюбопытствовала Фрося, пока забирала у товарища сорочку из рук. – Правда, красивая?

- Видная была девушка, - признал Арефий Павлович, и поинтересовался у Степана. – Почему считаешь, что рожа кривая?

- Да это образно, - чуть пожал плечами его управляющий. – Не обязательно, что урод или калека. Просто, явно же с ним сами что-то не так, если у него с деками полюбовно договорится не выходит.

- Интересная мысль, - оценил следователь. – Спасибо тебе. Фрося, ты что там такое увидала?

Кухарка на самом деле что-то внимательно рассматривала, она развернула сорочку полностью, и теперь растянув подол, легко поглаживала какую-то часть ткани пальчиками.

- Так тут будто бы даже вензель какой, - задумчиво сказала она.

Оба мужчины посмотрели на нее с удивлением. Вензель чаще всего встречался императорский, но и дворяне иногда украшали свои вещи некоей подписью, обозначая свой род.

- Все же она из знатного дома? – почему-то Арефию Павловичу в такое не верилось.

- Нет, что ты, барин, - тут же возразила Фрося. – Я сказала неправильно. Просто не знаю, как это назвать. Буквы тут. И значок какой-то, на птичку похож, пара завитков. Вышито все руками. Но так, знаешь, умело вообще, но я видала и аккуратнее. Тебе Фимка как вышивала! Тут не сравнить.

Фимка, маменькина служанка, в вышивании была мастерица большая, и у отца Арефия Павловича, и у него самого многие платки, перчатки и даже пара сорочек были украшены аккуратной эмблемой, похоже на то, что Фрося назвала вензелем. Работа была тонкой, стежки всегда выходили гладенькие и ровные.

- А вот кружево лучше, - продолжала кухарка рассматривать сорочку. – Только оно не плетеное, как хозяевам в лавках продают. Тоже руками вязали. Так больше простые люди носят. Но вот оно сделано красиво. Тонкое какое! Только нитка дешевая. Да и ткань тут тоже совсем швах. Вон, вроде и мало ношенная вещица, а вся серая уже и грубая совсем. Даже еще когда дома жили, ваша маменька нам и то лучше тряпки отдавала.

Картина получалась странной, и потому следователь хмурился. По всему выходило, что сорочка такая должна принадлежать простой девице, но вот вышивка и кружева несколько смущали. Конечно, любая девка, у кого руки умелые, украсить себе одежку и сама может. Да только как-то ранее не попадались Арефию Павловичу те, кто вышивал на своих вещах инициалы, как было принято в знатных домах. Да еще и знаки какие-то.

- Дай-ка теперь сам гляну, - попросил он у Фроси.

Кухарка послушно протянула ему сорочку. Степан придвинулся ближе, тоже любопытствовал.

- Я такого не видал, - поделился он. – В лавках белье бабам продают простое, без вышивки. А знатным господам на заказ шьют да отделывают. А тут, будто вместе все.

- Ишь, какой! – усмехнулась кухарка. – И чего это ты так много о женском знаешь-то?

Степан чуть наклонил голову, будто пытался скрыть смущение. Арефий Павлович, кто сидел рядом, даже заметил, как на щеках управляющего выступили красноватые пятна. Барин хорошо знал, что его товарищ по женской части слаб. Еще когда только обживали новый дом в Твери, Прохор с женой облюбовали себе сразу большую комнату за кухней, на антресоли выбрал себе следователь лишь спальню и кабинет, потому как в лишнем не нуждался, еще одну довольно просторную комнату, предложил Степану. Но управляющий скромно занял коморку в углу, за печью. Отговорился тогда, что так ему сподручнее. Да только понятно было, что не хотел Степан, чтобы барин слышал, как управляющий ночью будет по лестнице красться от очередной своей подруги. Женщин он любил, да победами никогда не хвастал, держал свои личные дела в тайне.

- А еще странно, - чуть откашлявшись, продолжил товарищ следователя, чтобы отвести разговор от своих похождений. – Что вообще сорочку кружевом так обвязали. Ведь стараются же девки красоту навести там, где видно. И вышивка эта.

- А. Т., - озвучил Арефий Павлович вышитые буквы. – Как и положено, наверняка обозначили имя и фамилию.

- Ага, - согласилась Фрося. – Но ладно, на платке. Господа иногда на обшлаге перчаток такие носят. Это же понятно. Ежели потерял, так видно, кому возвращать. А сорочка?

Вот это замечание было для следователя ценным, но делало загадку сорочки еще сложнее. Дешевое исподнее, украшенное кружевом, а еще помеченное буквами. Идея искать следы погибшей в приютах казалась все более логичной и правильной. Ведь помечать свои вещи надо там, где их можно перепутать с чужими.

- Ну, а птичка тут зачем? – размышлял Степан дальше.

Арефий Павлович тоже рассматривал крошечный значок под буквами.

- Ласточка или стриж, - кое-как определил он. – Хвост двойной, или мне уже кажется.

- Похоже, - решил управляющий. – Но вроде у ласточки длиннее и тоньше. Да только это все смешно. Вышила, что смогла. Может, вовсе для забавы, а мы тут гадаем, что за птица.

Вспомнил следователь и данный ему совет поискать девицу в домах работных. Может, потому и есть вся эта рукотворная отделка на сорочке, потому как для погибшей это была ее работа, и немного постаралась она для себя. Или же ученица вовсе, на своем белье и тренировалась стежки ровнее класть.

- Ладно, - он отложил сорочку, собрался доесть уже подстывшую кашу. – Как-то я тоже не верю, что бедняжка та из знати. Спохватились бы о ней давно. Искать в простых домах дольше только выйдет. За помощь и обед благодарю покорно. Фрося, к тебе у меня еще дело есть. Все тот же купец Куров ищет для женщин своих швею. Что-то там жене его и сестрам надо исправить в нарядах. Просил, если ты можешь такое, помочь. В деньгах не обманет и обещал заплатить щедро.

- Ох! – кухарка вся засветилась от счастья. – Храни тебя бог, барин! Богатым купцам в помощь! Удача какая!

Она даже попыталась покланяться мелко, да вовремя остановилась. Этого в доме принято никогда не было, и смущать барина она не хотела.

- Только скажи, куда и когда идти надобно, - заверила Фрося. – Я быстро. Чтобы и дома дел без присмотра не оставлять.

- Сами тут управимся, - напомнил Степан. – Мы с Прохором не безрукие. Мастерство свое продавай, пока на него спрос есть.

- Верно, - поддержал его барин. – Или это я зря? Не хочешь, так я Курову откажу.

- Да что ты, барин! – тут же спохватилась Фрося. – Еще как хочу! Боюсь немного, дело-то какое! Но хочу! Для меня работа такая только в радость!

- Тогда что ревешь? – спросил Степан.

И правда, по щекам женщины текли слезы, хотя глаза сияли от счастья.

- Да, это так, - вытирая лицо, отмахнулась кухарка. – Все то же самое. Пока ребеночка носить буду, часто будет. Чувств как-то много. Чуть что рыдать тянет. И не важно, от горя или радости. Иногда вообще в окно смотрю, там веточка тонкая да изящная. Красиво. А я уже в слезы от такого. Но так и должно быть. Это вам любая скажет.

Арефий Павлович кивнул, но состояние ее следователя беспокоило. Сам он от знакомых много таких историй слышал, у кого жены были в положении. Там и более чудные вещи случались. Да только надо все же врача найти Фросе. Всем в доме спокойнее будет. Только вот и еще хлопоты на его голову, не забыть бы чего.