Когда Степан пришел будить его, за окнами еще было совсем темно, и Арефий Павлович поначалу и не разобрался. Думал, что заснул в кабинете в кресле, что с ним ранее не раз бывало. Однако же, нет. Спал он в кровати, и Степан, стоя со свечкой, тряс его за плечо.

- Вставай, барин, - говорил он. – За тобой гонца прислали.

- Час-то который? – жалобно осведомился судебный следователь.

- Только шесть минуло, - ответил Степан. – Не обессудь, воду успел чуть нагреть. Если быстро ополоснешься, еще терпеть можно.

Арефий Павлович поднялся с кровати, забрал у товарища миску, пошел к рукомойне. Степан уже раскладывал на кровати сорочку, жилет да мундир.

- Нет, – решил следователь, с отвращением плеснув на лицо чуть теплой водой. – Пора дров купить. И топить лучше.

Степан только хмыкнул весело на баринову изнеженность и ворчание.

- Так что там гонец? – вода сон отогнала немного, и теперь, натягивая сорочку, возясь с пуговицами, Арефий Павлович начал задумываться о службе. – Мальчишка какой? Что-то говорит?

- Кучер там, - сообщил ему товарищ. – От купцов Куровых. У мельницы девицу из воды выловили. Вот за тобой и экипаж послали.

Арефий Павлович уже ранее водил знакомство с Куровыми, когда, по долгу службы, расследовал кражу немалой суммы, которую совершил один из счетоводов мельницы пару лет назад. С тех пор купцы поддерживали с чиновником если не приятельские отношения, то просто были хорошими знакомцами и уважали друг друга.

Ясное дело, новый печальный инцидент для Куровых нехорош, потому как может сказаться на деловой репутации, да и лишний шум им ни к чему. Стоит решить дело быстрее, вот за следователем и послали кучера да с экипажем.

- Тебе бы поесть, барин, - заметил Степан и установил на комод тарелку и кружку. – Вот, тут курник вчерашний. И молока еще.

Арефий Павлович одной рукой возился с мундирными пуговицами, другой схватил кусок пирога, откусил и начал жевать.

- Чего всухомятку! – возмутился его товарищ. – Запить надо.

- Не люблю молоко, - буркнул следователь немного капризно, и засобирался к лестнице, ведущей со второго этажа.

- Чаю нагреть бы не успели, - Степан шагал за ним следом. – Так ты и пирога не доел!

Но следователь уже накинул на плечи пальто, времени не было, хотя это изрядно портило его настроение, и слишком ранний подъем, да и отсутствие приличного завтрака.

- Может, на обед успею зайти, - прикинул он, уже направляясь к дверям. – Пора мне, Степан.

Кучер Куровых ждал судебного следователя на улице, стоял, чуть ссутулившись, кутаясь в плащ, грел дыханием озябшие руки. Арефий Павлович хотел, было, посетовать, что не стоило человеку мерзнуть, мог бы ив сенях погреться пока, но услышав, как отворилась дверь, кучер тут же живо обернулся.

- Быстро вы, ваше высокоблагородие! Хозяин доволен останется.

Следователь подошел к экипажу, забрался на ступеньку, устроился на сиденье.

- Хорошо, если так, - позволил он себе легкую иронию. – Поедем?

Кучер тоже уже успел взобраться на козлы и тут же тронул поводья. Лошадь двинулась вперед, с шага перешла на мелкий бег. Они покатили по Секретарской. Судебный следователь полагал, что далее, на Скорбященской, повернут на Миллионную, где проезжая часть шире. Но кучер направил экипаж влево, покатил по той же Скорбященской дальше, почти до самой Сенной площади.

Лошадь шла легко, быстро, копыто мягко ступали по промокшему от дождя грунту, но не утопали в нем, все же улица эта была натоптана и даже луж мало. С площади повернули на Космодемьянскую, где пришлось иногда ехать медленнее, когда попадались вымощенные камнем куски мостовой. Кучер берег свою животину, давал ей ступать осторожно, чтобы не свернула ногу на скользких от влаги камнях.

Зато по этой улице напрямки можно добраться до моста через Тьмаку, возле которого и стояла паровая мельница Куровых. Докатив до места, кучер натянул поводья, останавливая экипаж прямо посреди проезда на Знаменском переулке. Сбоку возвышалось здание предприятия, ближе к мосту так же перегораживая въезд на мост, торчала телега. Арефий Павлович легко мог догадаться, что за печальный груз лежит в ней. Потому, сойдя с экипажа, сразу направился ближе. Света тут у моста было совсем мало, фонарь на углу здания паровой мельницы горел тускло. Все, что смог разглядеть следователь, так это какую-то ветошь, чем покрыли покойницу, да одно яркое пятно, тоже ткань, причем белая, просвечивала в одну из дыр, явно наряд утопленницы.

От его вида Арефию Павловичу сразу стало неприятно грустно, как если бы это был знак, насколько неправильным было совершенное злодеяние. Но следователь привык не выказывать своих эмоций, остановился у борта, повертел головой, ища помощи, кого позвать, чтобы ему принесли фонарь или хотя бы даже факел.

Слева кучер поглаживал морду коня, что-то бормотал ему ласково, стараясь успокоить животное, напуганное смертью, которую учуяло. А рядом с ними стоял еще один человек, кто поспешил следователю на встречу. Арефий Павлович признал в нем второго сына купца Курова. Василий Флорентиевич был человек интересный. Его манеры и привычки легко позволили бы купцу сойти за своего в любом дворянском собрании. Всегда одет по последней моде, аккуратен, деловит, идеально знаком с этикетом. Он так же обладал удивительно правильной речью, знания его и интересы вызывали уважение следователя, потому общался с купцом Арефий Павлович всегда с большим удовольствием.

- Ваше высокоблагородие, - еле заметно поклонившись, обратился к следователю купец. – Прощения прошу, что в такой час да по такому скорбному делу встречу нашу торопил.

- Здравствуйте, Василий Флорентиевич, - учтиво отозвался Арефий Павлович. – Хоть и при таких обстоятельствах свидеться пришлось, да все равно новой встрече рад.

- Взаимно, - прозвучало это у купца искренне и даже будто с неким облегчением. – Но дело наше решать надо. Не обессудьте, Арефий Павлович, но мы тут похозяйничали. Убрали ее с глаз, а то народ простой, пугливый, нечего страху наводить. Но только, как из воды вытащили, так и есть, не ворочали и не беспокоили, лишь на телегу ее бедняжку уложили.

- Конечно, - все доводы следователь знал наперед, и мог с купцом согласиться. – Сами не видели лица ее? Что-то сказать можете? Вроде бы, утопленница молода?

Он снова подступил ближе к краю телеги, даже приподнял мешковину. Но кроме спутанных темных волос и белизны одеяния рассмотреть что-то было трудно.

Василий Флорентиевич махнул кому-то рукой, и тут к ним подоспел мужик с фонарем. Да только в тусклом свете картина изменилась мало. Разглядел следователь, что утопленница лежит на животе, и только чуть лицо видно. Кожа неприятно синюшная, с черными кругами вокруг глаз и такими же губами. И еще ее остекленевший остановившийся взгляд, казавшийся тоскливым и мученическим.

- Вода тело попортила, - признал грустно Арефий Павлович. – Но все же, кажется мне, девица она. Да и наряд ее странный не заметить трудно.

- Я не более вашего увидел, - рассказал купец. – Хотя на телегу при мне грузили. Простоволосая, босая и раздетая. Отчего тревожно мне думать, какая судьба ее Тьмаку привела.

Следователь только кивнул. На теле девицы лишь тонкая сорочка. И пусть далеко не зима еще, да все же в конце октября в таком виде на улицу не выйдешь, хотя и в иную погоду не пристало девкам в исподнем бегать. Потому невольно наводило это на мысль о злом мужском умысле против погибшей. То ли она в водах от насильника спасалась, то ли со стыда в реку кинулась.

- Давайте уже оставим ее, - отвернувшись от телеги, предложил следователь то, чего купец от него и ждал. – Пусть везут тело к городовому доктору. А мне нужно посмотреть место, где ее нашли.

Василий Флорентиевич тут же отдал короткий приказ кучеру, отослал и мужика, кто держал для них свет. Следователь заметил стоящего так же неподалеку городового. Даже в темноте было видно, как блестит яркая обшивка его камзола. Арефий Павлович махнул приветственно, подзывая того ближе. Лицом городовой казался знакомым, потому следователь приветствовал его и указал на телегу.