- Надо бы сопроводить.

Городовой с охотой согласился. Ему давно надоело стоять на холоде, да суматоха такого утра служивому явно была не в радость. Он поспешил обойти телегу и устроиться рядом с кучером на скамье.

- Идем, Арефий Павлович, - пригласил Куров следователя, пока повозка разворачивалась в сторону Знаменского переулка, чтобы везти тело девицы в уездную больницу. – Опять же, что знаю, расскажу, как нашли. Небось, заметить успели, что давеча целый день дождь поливал?

Следователь только кивнул, не думая, заметит ли купец это в темноте. Но тому подтверждений особо и не требовалось.

- Потому земля по берегу вся в грязь скользкую превратилась, - продолжал Василий Флорентиевич рассказ. – Вот с нее в воду плоты и смыло. Там!

Он указал в сторону Тьмаки, в еще более густую темноту, между деревьями, что росли на берегу напротив горящего огнями окон здания его мельницы. Следователь стал, было, поворачивать к воде, да как раз ту самую мокрую грязь не столько увидел, сколько под ногами ощутил.

- Да постойте, - посоветовал купец. – Ваше высокоблагородие, обувку пожалейте. Там от входа спуск ровнее. Еще успеете ноги промочить.

- Благодарю, - чуть улыбнулся Арефий Павлович, пошел вслед за купцом дальше, вдоль фасада предприятия, к открытым дверям, и потом свернул к берегу, по грунтованной дорожке.

Среди деревьев стояли люди, небольшими группами, по два-три человека. Работники мельницы, испуганные находкой, тихо переговаривались, ждали дальнейших новостей. И поводов для слухов и сплетен, так как к сожалению, люди не оставляют без внимания чужую смерть. Но проходя мимо, Куров холодно отдал распоряжение вернуться к работе, и тут же мужики потянулись прочь, к дверям предприятия.

Следователь ступал за купцом все ближе к реке. Тропинка тут уже не была сухой, вода размочила грунт, при ходьбе стоило быть аккуратнее, чтобы не поскользнуться в грязи. И как подумал с иронией следователь, ботинки все равно запачканы будут, хорошо, если промокнуть не успеют. Вышли к воде. На небольшом пятаке берега, видимо, где хоть немного повыше и посуше, стоял еще один городовой. Следователь подал ему знак, что пост можно оставить и вернуться к своим обычным обязанностям. Сам же остановился, глядя на реку.

Темные воды Тьмаки тут казались застывшими. В этом месте, ниже от моста, русло чуть расширялось, и по сложившейся в народе привычке, тут частенько оставляли плоты. Даже те же работники с мельницы использовали такой транспорт для нужд хозяйских, когда на плотах перевозить мешки и грузить в подводы сподручнее, чем гнать все на телегах через тот же узкий мост.

Плоты на ночь привязывали к колышкам, да, как и сказал Куров, дождь размыл землю, и доски соскользнули в реку. Отплыть далеко они не могли, дрейфовали по темной воде.

- Вот, видать, тут и зацепилась за один, - рассудил Василий Флорентиевич. – А так бы утопленницу и дальше унесло, к Монастырскому мосту и в Волгу.

Арефий Павлович согласно кивнул. Такую картину ему представить было легко. Но пока занимало его другое. Хотел понять следователь и то, как девица в воде оказалась, в каком месте приняла она смерть, ежели то было самоубийство. Но в этом как раз служитель порядка сомневался все больше. Здравый смысл и опыт на службе явно подсказывали, что тут свершилось нечто печальное и со злым умыслом. И это следовало все же проверить.

- Плот там, - указал чуть вправо купец. Он остался на тропе, не стал мешать, да и точно не хотел испачкать свои сапоги. – За него и тащили из воды девоньку. Подолом зацепилась. А как на берег достали, сразу на телегу перенесли, чтобы не тревожить зря.

- Дело сделано верно, - счел нужным заметить ему Арефий Павлович. – И за это вас благодарю. Не будете ли вы против, ежели я осмотрюсь тут еще несколько минут?

- Конечно, - Куров прекрасно понимал, что его вежливо просят удалиться. – У каждого служба своя. Вижу, вам надо все обсудить и такие дела уже не для моих ушей. Я подожду вас у мельницы.

И он поспешил назад. Следователь же повернулся влево, стоял и спокойно ждал, пока к нему приблизится и еще один человек, кого Арефий Павлович заметил на берегу, кто по долгу службы так же проверял тут свои предположения.

Про Евсея Борисовича Соболева, тверского сыщика, Арефий Павлович был наслышан задолго до того, как сам познакомился с этим человеком. Очень рекомендовал своего подчиненного начальник полицейской части в Заградье, кто восхищался умом и смекалкой сыскаря. Со слов Данилы Васильевича, следователь знал, что в прошлом Евсей Борисович служил, и успешно строил военную карьеру, однако же, тяжелое ранение в грудь спутало ему планы. После увольнения, имея чин штабс-капитана, устроился на службу гражданскую, где быстро показал себя. По договору с начальником был выделен в розыскное дело, о чем есть соответствующие записи в бумагах полицейского управления.

Когда же свели они знакомство, следователь убедился в правоте таких рекомендаций. Свое дело Евсей Борисович знал хорошо, многое замечал, имел хорошие связи, да и выводы его были всегда точны и уместны. Сходясь с ним по службе, Арефий Павлович, сам охочий до общения и дружбы, ожидал, что отношения их быстро станут приятельскими, однако же, хоть ладили они неплохо, имели некое товарищество, сыщик всегда держался чуть отстраненно, будто вообще не склонен был заводить друзей.

Это был человек из тех, кому проще в одиночестве, даже помимо службы оставался холост, не склонен к развлечениям и обществу. А между тем, как не раз отмечал судебный следователь, внешность у сыщика была яркой, из тех, что привлекает всегда симпатии барышень. Да только с годами на службе выработал Евсей Борисович удивительную привычку при таких своих данных, оставаться незаметным, легко сливаться с толпой, что в делах всегда шло на пользу.

В это утро, как, впрочем, и всегда, сыщик был одет в темное пальто и такой же сюртук, чуть светлела только поддетая вниз сорочка, да и то, не так ярко, как белое полотно наряда покойницы, а чуть заметно, скромно.

- Давно ли вы здесь, Евсей Борисович? – спросил его приветливо Арефий Павлович.

- Чуть ранее вас прибыл, - сообщил спокойно сыщик. – От начальства распоряжение на дом пришло. Куров быстр в делах.

- Потому и успешен, - напомнил следователь. – Чего бы и нам с вами в этом печальном случае желательно. Скажите, Евсей Борисович, не думается ли вам, что девица в реку не сама попала?

- Склонен полагать, - закивал уверенно полицейский. – Сейчас в темноте моста-то не видать, да вы сами его знаете, и представить сможете легко. Он низок слишком. Ежели бы девка сама воду, где выше по течению попала, тело бы под досками не пронесло. Да и тут кругом домов не видать, в исподнем бежать до берега ей никак.

- Тело могли лишь с моста в воду и кинуть, - понял его мысль Арефий Павлович. – А значит, ее сюда на чем-то еще и доставить надобно было.

- Опять же, если так, - продолжал рассуждать сыщик. – Будь она в тот момент жива, либо же хоть в сознании, шум подняла бы. Такое и заметить, услышать могли. Так что, полагаю, городовой врач вам точно скажет, что в воду она попала не по своей воле и точно уже не будучи живой.

- И случиться такое могло лишь вчерашним поздним вечером, - подхватил следователь. – Когда на улицах стихло, да рабочий люд с той же мельницы по домам ушел.

Евсей Борисович только согласно кивал на это.

- Так что делать намерены? – спросил он.

- Искать, откуда девица пропала, - Арефий Павлович не сомневался, что и полицейский сам мог бы такое предложить, да ждал указаний, как по заведенному порядку было положено. – Вернусь в контору, чтобы отписать указания по участкам. Пусть городовые и околоточные и в Затьмачье и на этой стороне спрашивают. О таким быстро слух пойдет. И на торгах, да и может, кто сам дочери или сестры хватится.

- Я кругом пройдусь, - предложил сыщик. – На той стороне и на этой. Может нам повезет. Кто-то слышал чего странного вчера или даже свидетель есть. В церквях поспрашиваю.