Глава четвертая
Из дому направился он по делам дальше. Пора было явиться в свою контору, записать отчеты и рапорты, а еще и лично доклад сделать. Официальное его место службы располагалось в самом центре, на Судейской площади, где стояли все присутственные места. В одном из четырех зданий, тут как раз и были обе судейские палаты и кабинеты чиновников.
Отведенное ему помещение Арефий Павлович не любил. В комнате стоял только небольшой стол, и пара шкафов, но они, казалось, занимали все пространство. И пусть следователь строго следил за порядком, всегда убирал все бумаги по полкам, все равно чувствовал себя тут неуютно в тесноте. Оставив здесь узел с злополучной сорочкой покойницы, бросив фуражку и повесив на вешалку за дверью форменное пальто, он направился дальше по коридору к дверям приемных.
По долгу службы Арефий Павлович ходил в подчинении у председателя Тверского окружного суда. Действительный статский советник, Петр Алексеевич Дейер, был высок ростом, худ, осанку имел военную, строгую, одет всегда был тщательно, смотрелся внушительно. Возрастом он был чуть младше отца Арефия Павловича, волосы его со временем поредели, и Председатель старательно зачесывал их наверх, скрывая седину и залысины, зато носил бакенбарды, всегда аккуратно уложенные, а подбородок брил начисто.
Как сложением своим он был сухопар, так и в отношениях казался таким же сухим, казенным. С подчиненными всегда был немногословен, раздавал указания четко, ровным голосом, не бывал груб, и даже не позволял себе некоего презрительного отношения к тем, кто младше чином. Но вот эта его ровность больше отталкивала, чем вызывала симпатию.
Только поступив на службу, Арефий Павлович опасался встреч с Председателем, так как эта манера Петра Алексеевича судебного следователя приводила в трепет, будто бы в присутствии Председателя он чувствовал себя всегда в чем-то виноватым. Но со временем, когда выяснилось, что встречи их достаточно редки, общение формально, Арефий Павлович к своему начальнику привык, стал к его тону и манерам равнодушен.
А вот с прокурором Тверским, статским советником Александром Николаевичем Есиповым все было совсем иначе. Он был старше Арефия Павловича всего лет на пять. Манеры имел быстрые, немного нервные, казался суетливым, был полноват, вихраст и розовощек. Однако же поначалу следователю досаждало, как дотошно прокурор проверяет его работу, что Александр Николаевич всегда делал лично, не уступая полномочий своему товарищу. Дела прокурор прочитывал полностью, подробно выспрашивал и указывал на любые детали, какие казались ему спорными, или доказательства - слабыми.
Однако же, при здравом разумении, Арефий Павлович убеждался, что замечания Александра Николаевича всегда неглупы и не пусты. Так скоро, оба судейских чиновника прониклись взаимным уважением, и отношения их значительно потеплели. Стало понятно, что прокурор к делам относится не просто ответственно, а сам смекалист в расследованиях и даже азартен. Теперь следователь к замечаниям был внимателен, а прокурор привык прислушиваться ко мнению своего подчиненного.
Сработались они славно. Пусть на службе общались формально, но когда выяснилось, что Александр Николаевич заядлый любитель литературы и театра, при встречах вечерами в стенах Общественного собрания или же в книжной лавке, переходили уже на приятельскую манеру разговора.
Именно к прокурору теперь Арефий Павлович и направлялся. Кабинет его нравился следователю намного сильнее, чем собственный. И дело не в том, опять же, что мебель тут была дороже, и комфорта больше, просторнее, а потому как-то даже дышится легче. Когда следователь вошёл, Александр Николаевич сидел за своим рабочим столом и подписывал, споро и сноровисто какие-то бумаги, одну за другой. Рядом с ним топтался письмоводитель, кто ловко собирал листы и тут же угодливо подавал следующие документы.
Арефий Павлович только успел чуть поклониться у входа, приготовился ждать, но прокурор сразу же отложил перо и жестом отослал секретаря прочь.
- Здравствуйте, господин Угримов, - приветствовал Александр Николаевич, радушно улыбаясь. - Присядьте, отдохните, пока беседуем. Конечно, я уже наслышан об ваших утренних печальных делах. Так день начинать, врагу не пожелаешь.
- Спасибо за тёплый приём и сочувствие, - в такой же дружелюбной манере с лёгкой весёлой иронией отозвался следователь, усаживаясь на стул. - Дел не только мне прибавилось.
- Факт, - закивал прокурор. - Потому удивлен немного, что вы ко мне так поздно пожаловали, ожидал вас ещё к полудню.
Упрёка в его тоне не было, больше любопытства.
- Мне показалось мало пользы лично сообщать вам об очередном преступлении, - серьезнее сказал Арефий Павлович. - Потому прежде счёл важным хотя бы что-то прояснить по этому убийству, да хоть какими-то соображениями первыми делиться. Был и у Викентия Наумовича, по мещанским дворам прошёл, в Ямскую слободу заглядывал.
-Ага!- Александр Николаевич расцвел очередной радостной улыбкой. - Зная ваш стиль, могу предположить, что там-то вы и другую цель имели! Неужто, есть у нас с вами что-то новое по нашему спорному делу!
Назвал он это так не потому, что преступление, совершенное на прошлой неделе, вызвало между судейскими чиновниками спор, а из-за того, что дело на первый взгляд кажущееся простым у них обоих вызывало сомнения.
Явившиеся в Тверь два купца, намеревались договоры заключить, чтобы свои товары на городских торгах представить. Да только были найдены оба зарезанными на постоялом дворе, где сняли комнату, в той самой Ямской слободе. Понятно, что подозрения сразу пали на хозяина, кто угол им сдал. Сам мужик вину не отрицал, против ареста не спорил.
И можно было бы считать дело закрытым, да только внятно рассказать следователю и полицейским, как своё чёрное дело совершил, он не смог, ссылался на помутнение рассудка. А те детали, какие он якобы вспомнил, никак не сочетались с заметками городового врача, кто тела изучил. Более того, причин для убийства у этого человека тоже никак не получалось добиться. И Арефий Павлович испытывал больше сомнения, что мужик этот виновен.
Прокурор, сомнения своего подчинённого разделял, и даже имея в своей практике ранее подобный опыт, подсказал, что может их задержанный кого-то выгораживать. Потому, оставив пока хозяина постоялого дома под арестом, стал Арефий Павлович проводить расследование дальше.
- Догадку вашу, - рассказывал он теперь Александру Николаевичу. - Подтвердил я ещё в пятницу. У хозяина того сын, молодой детина, кто любит и погулять и до женщин ходок. Отец его не удерживает, все позволяет. И потому, как сын по вечеру на гуляния уходил, хозяин тот дверей в дом на замок не запирал, а лишь лёгкую щеколду опускал, которую снаружи открыть легко.
- И в ту ночь, как я понимаю, - тут же подхватил прокурор с азартом. - Сын как раз и должен был вернуться за полночь. Когда же с утра приходящая поломойка тела нашла, да шум подняла, бедный родитель решил, что отпрыск его по пьяному делу злодеяние совершил, потому вину на себя из отцовой любви и принял.
-Всё так, - подтвердил следователь. - Да только отец не знал, что сын его явился домой уже после того, как тела были найдены, увезены, а отец арестован. И я нашёл дружков, с кем молодец гулял, и в чьей избе ночевал. Так что хозяин зря себя оговорил. Резона убивать постояльцев он не имел. Квартировали они там впервые, ранее знакомы не были, ссоры устроить не успели. Да и ещё одна странность. В комнате, где их тела нашли, были вещи разбросаны, крови много. А вот ножа, чем убивали, не было. На кухне такого оружия хватало, конечно, но вот там же, наоборот, следов преступления не было. Как их из комнаты не принесёшь?
- Какая, однако, интрига! - удивился Александр Николаевич.
- И не одна, - чуть хитро улыбнулся его подчиненный. - Когда там на месте были, приходил на шум и местный староста. И вот обронил он тогда фразу одну, из которой выходило, что приезжие купцы в Твери уже два дня провели, а не один. Это мне показалось странным, и узнавал я дальше подробности. Так вот староста не соврал. Приезжие были у него не накануне той ночи, а раньше. Договор хотели, собирались ещё и в обратный путь в Твери товара набрать, чтобы выгодно продать, когда до дому через Городню ехать будут. Им нужен был фургон. Если у купцов наших сразу товар грузить, так возница своему хозяину подскажет, где покупатель. А заезжие терять такую возможность разжиться лишними деньгами не хотели. Вот у старосты с тем и были. А ещё сказал он, что ночевали гости тогда в ином месте. Тоже постоялый двор, прямо напротив того, где их убили.
