– Отстань от него, Сэм. Он старается.

– Я вполне способен загрузить статью на сайт.

– Как знаешь. Не хочется, чтобы что-нибудь пошло не так в твою смену.

Следующие две недели я буду руководить крупнейшим новостным сайтом Великобритании. На прошлой неделе моя начальница и дочь Сэма, Мадлен Уилсон, легла на лечение в клинику Прайори. Выпив за день целую бутылку японского виски “Ямадзаки”, она поняла, что ее жизнь стремительно катится под откос. Уходя, предупредила меня не слишком привыкать к креслу начальника.

После того как стало приходиться днями, а то и ночами напролет держать в голове кучу дедлайнов, я уже понял, что насчет этого она может не беспокоиться. А с учетом того, что Дэни вот-вот должна родить нашего первенца, я уже считаю дни до момента, когда смогу отдать бразды правления.

– Не переживай, все под контролем.

Я ввожу пароль, загружаю статью и нажимаю “опубликовать”.

– Посмотри в телефон, – говорю я Сэму, – статья уже вышла.

– Уже? – отвечает он, обновляя экран. – И правда, вот она. Ты просто чудо.

– Когда начальник – ты, все происходит очень быстро.

Дэни снова смеется.

– Сэм, только не дай власти ударить ему в голову.

– Да, смотри, вот она, – говорит тот, поднимая телефон и протягивая его ей.

– Первый материал “Ричмонд таймс” для мировой аудитории, – замечает она.

Сэм – владелец и главный редактор нашей местной газеты, и этот пост он занимает уже больше сорока лет. Он журналист старой школы, и его стремление рассказать самую лучшую историю за это время ничуть не ослабло.

– У нас вообще-то есть свой сайт, – говорит он Дэни.

– Конечно, – отвечает она, бросив взгляд в мою сторону, – но это первая статья “Ричмонд таймс” на сайте Мадлен.

Он улыбается Дэни и шепчет достаточно громко, чтобы я услышал:

– Не считаю журналистикой что-то, что нельзя подержать в руках. Статья хорошая, спору нет, но начать свою жизнь она точно должна была в печати.

Два дня назад я написал для первой полосы “Ричмонд таймс” материал об убийстве ведущей журналистки газеты, Алаки Джа. Три месяца назад дочь Алаки, Ума Джа, связалась с Сэмом и попросила того помочь использовать тридцатую годовщину смерти ее матери как повод поискать новые улики по делу. Сэм, который всегда утверждал, что однажды докопается до правды о том, что случилось с его близкой коллегой и подругой, согласился. Он попросил меня о помощи, и я, как главный журналист-расследователь нашего новостного сайта, с готовностью принял этот вызов. За последние недели я провел много часов с Умой и понял, насколько твердо та намерена добиться справедливости для своей матери, и теперь разделяю их с Сэмом стремление раскрыть правду. Мы надеемся, что публикация статьи – сначала в “Ричмонд таймс”, а теперь и на нашем сайте для мировой аудитории – поможет найти новых свидетелей преступления.

– “Хорошая” – и только? – спрашиваю я у Сэма.

Тот поднимает руки.

– Очень даже неплохая, это я признаю, но давай посмотрим, какой отклик она вызовет. Мадлен считает, что реакция может пойти почти сразу после публикации.

– Да что ты?

Он устраивается на подлокотнике дивана.

– Может быть, я упомянул о статье вчера вечером, когда навещал ее. Просто вскользь, не более того, – уверяет он меня.

– Ты знаешь правила: никаких разговоров с Мадлен о работе. Ты ходишь к ней, чтобы поддержать ее как член семьи, а не обсуждать новости.

Шесть месяцев назад Мадлен оказалась в руках жестокого похитителя, который держал ее в заложницах больше трех суток. Все это время мы с Сэмом отчаянно пытались ее освободить. После побега, несмотря на первоначальную браваду, в ее жизнь просочились страх и неуверенность; алкоголь стал для нее единственным способом справляться с реальностью. И хотя он никогда в этом не признается, страдания дочери сказались и на Сэме. Он начал сбавлять обороты. Ему семьдесят пять, он по-прежнему живет своей работой, но я вижу, как она теперь его выматывает. И все же отступать он не намерен.

– Мадди любит быть в курсе событий, – говорит он. – Она живет работой.

– Не она одна, – отвечаю я.

В этот момент Дэни закрывает глаза и морщится. Повернувшись на бок, она прижимает ладонь к пояснице. Я вскакиваю на ноги.

– Давай принесу тебе еще подушку.

Она отмахивается.

– Пару раз пнул, не больше. Сейчас малыш успокоится.

– Да, перестань суетиться, Бен, – добавляет Сэм, подмигнув.

– Даже не пытайся сменить тему.

С родным отцом я не общаюсь сколько себя помню, и постепенно начал Сэма воспринимать как отца. Больше десяти лет назад он дал мне первую работу, и с тех пор мы дружим. Пока Мадлен нет, кажется, мне предстоит за ним присматривать.

– Легко тебе говорить – никаких разговоров о работе, – говорит он, – а мне что делать, когда Мадлен начинает допытываться, что происходит?

– Скажи ей, что у Бена все под контролем, – отвечает Дэни.

– Рад, что хоть кто-то в меня верит.

В дверь нашего дома стучат.

– Я открою, – говорит Дэни, поднимаясь на ноги. Наш первый ребенок должен был родиться еще два дня назад. Хотя мы оба одинаково и нервничаем, и радуемся, Дэни уже ждет не дождется появления малыша.

– Мне нужно размять спину, – добавляет она, пересекая кухню, а Сэм идет следом.

– А ты куда? – спрашиваю я его.

– Пошли, ты тоже, – отвечает он с озорным блеском в глазах. – Подозреваю, это может касаться вас обоих.

Дэни открывает входную дверь, и на пороге нас встречает водитель Мадлен, Влад. Сэм легонько толкает меня локтем в бок.

– Мадди сказала, что я могу пользоваться его услугами, когда захочу; иначе он бы целыми днями сидел дома, играл в “Марио карт” или таксовал в убере.

Влад заносит в прихожую новую блестящую медицинскую коляску. Потом снова выходит и возвращается уже с люлькой, автокреслом и даже рюкзаком в тон.

– Это от нас обоих, – говорит Сэм. – От меня и Мадлен. В основном, конечно, платила она, но, с другой стороны, ей и по карману.

Дэни обнимает Сэма и целует его в щеку.

– Это слишком щедро, но спасибо.

Когда тот отстраняется, я обнимаю его за плечи.

– Не стоило, правда, вам обоим, но обними от меня Мадлен.

Он отворачивается, проводя рукой по глазам.

– Это самое малое, что мы могли сделать. Без тебя ее бы сегодня здесь не было.

Я уношу коробки на кухню, а Сэм снова утыкается в телефон.

– Как думаешь, когда появятся комментарии?

– Я выложил статью всего пять минут назад.

– Каждый раз, когда я вижу Мадди, она говорит, что у нее больше тридцати миллионов читателей.

– Так и есть, но это не значит, что все они читают каждую статью в ту же секунду, как она выходит.

Плечи Сэма опускаются, и он убирает телефон в карман. Все эти тридцать лет он поддерживал связь с Умой. Я знаю, как много это для него значит.

– Скоро что-нибудь появится, – успокаиваю я его, – дай срок. Мы все хотим узнать, что случилось, но никаких гарантий нет. Вокруг полно сумасшедших конспирологов. Не исключено, что эта статья просто заставит их повылезать наружу.

Сэм медленно кивает.

– Главное, что мы попытаемся. Я должен это Уме. И Алаке.

Ума подставила лицо под яркое солнце, заливавшее небо над мостом Хадли. Впереди утренние гребцы несли лодки к воде по дорожке вдоль набережной, а от маленького пирса Хадли катера отвозили пассажиров по Темзе в лондонский Сити. Напротив огражденного воротами входа на пирс находилось кафе “Боутхаус”. Ума смотрела, как бариста протянул чашку дымящегося кофе и шоколадный маффин мужчине, стоявшему первым в очереди.

– Здоровый завтрак, – прокомментировала она, подойдя сзади и слегка коснувшись его руки.

– Ума! – Ее младший кузен Динеш обернулся и улыбнулся ей.

– Съешь таких слишком много – и девушки тебя разлюбят.

– У меня едва хватает времени, чтобы они вообще меня полюбили. Я работаю по четырнадцать часов в день.