— Как в мозгу капибары, — вспомнила она его слова.

А потом, выпив ещё пару шотов, Сергей Сергеевич приложил палец к губам, понизил голос до заговорщицкого шёпота и выложил главное:

— Базилевский не разработчик. Настоящее имя создателя — Островский. Я тогда сам всего лишь джуном был, а он со мной в шахматы пару раз сыграл!

Он икнул и оглянулся, словно боялся, что их кто-то услышит.

— А потом Островский внезапно исчез прямо перед презентацией. Ходили слухи, что он был шпионом японской корпорации и его тайно ликвидировали. Теперь любое упоминание о нём — строжайшее табу. И не только из-за Службы безопасности, — он снова понизил голос до шёпота. — У нас там полтергейст! Стоит кому-то произнести вслух «Островский», как в лаборатории начинает мигать свет. Честное слово!

Он хотел ещё что-то добавить, но его отвлекли — кто-то позвал его к столу с шампанским. Елена проводила его взглядом, но запомнила два имени: Сергей Сергеевич и Островский.

На следующий день она попыталась найти Островского в архиве. Терминал заблокировали мгновенно. Через минуту в кабинет влетел вытирающий пот со лба начальник Службы внутренней безопасности. Сбивчиво пояснил, что доступа к подобным делам у неё нет, а потом, не для протокола, посоветовал не стучаться в запертую дверь: то, что там лежит, может её убить.

Что такого важного в этом Островском? Ну уничтожили шпиона — зачем делать из этого тайну для собственных сотрудников высокого ранга? Она тогда не успела додумать эту мысль: её сначала понизили, а вскоре и вовсе уволили.

Теперь, сидя в полупустом офисе с вывеской «Лопаткина и партнёры», она возвращалась к этой мысли снова, а ещё — к чату, к коротким строчкам, которые перечитывала уже в десятый раз: «Caballito. Сегодня в 15:00 к тебе придёт человек. Выслушай его, не пожалеешь. Dama Blanca».Она потёрла переносицу и вывела из режима ожидания своего стального помощника: — Франт.

Через секунду киборг замер в дверном проёме: — Да, госпожа Елена?

— Что такое Caballito? Это что-то испанское?

Франт на секунду замер. Его оранжевые глаза сменили оттенок на глубокий изумрудно-зелёный — включился режим активного поиска в удалённых базах данных. Через мгновение он выдал результат: — «Кабальо» — это конь по-испански, а «кабальито» — конёк. В Аргентине так называют шахматного коня. А ещё Caballito — это старый район в центре Буэнос-Айреса.

— Только в Аргентине?

— Да. В остальном испаноязычном мире шахматный конь остаётся просто «кабальо». Это чисто аргентинский оборот.

— А Dama Blanca? Что это в аргентинских шахматах?

— Белый ферзь, госпожа. La Dama Blanca — официальный термин в местной нотации.

Елена медленно выдохнула: впервые за долгое время она увидела тень того, кто за всем этим стоит. Япония же была очередной ширмой, как она и подозревала. Тот, кто водил за нос Корпорацию, сидел на другом конце планеты. И судя по тому, что в Буэнос-Айресе этот псевдоним означал «Белый Ферзь», это был мужчина.

— Спасибо, Франт. Можешь идти.

Глава 22. Дорогой непрямой

Мы в город Изумрудный

Идём дорогой трудной,

Идём дорогой трудной,

Дорогой непрямой…

Елена нажала кнопку вызова. Франт возник в дверях бесшумно, как всегда. Она услышала его лишь по лёгкому скрипу половицы — единственному звуку, который он не мог контролировать в этом старом здании. Когда-нибудь она попросит его починить этот пол. Но не сегодня.

— Мы едем в отпуск, — сказала Елена. — Собирайся.

— В Аргентину, госпожа? — уточнил киборг.

Она покачала головой:— Нет. Сперва на Балтику. Посмотрим, куда и зачем ведёт нас этот детский шифр.

Небольшой финский городок — Елена никак не могла запомнить его название — встретил их серым небом и криками чаек в порту.Гостиница, надстроенная в виде второго этажа над прежним зданием таверны, стояла на самом причале. Деревянные, выкрашенные красной краской стены старого здания диссонировали с надстройкой из белого пластика и стекла. Но это была единственная точка в городе, позволяющая наблюдать за входящими в гавань мелкими судёнышками. О том, что их «Мистер Икс» рано или поздно появится здесь, говорило несколько факторов. Во-первых, этот городок был достаточно большим, чтобы затеряться в нём, да к тому же располагался на значительном расстоянии от границы, вне зоны интересов пограничников. Во-вторых, порт был международным, то есть местные не тыкали в говорящих на другом языке пальцами, как в диковинку. Ну и в-третьих, городок был всё-таки недостаточно большим для того, чтобы в нём ошивались шпионы корпораций. Как определила Елена — идеальное место в очерченном квадрате для беглеца, избегающего излишнего внимания.Внутри таверны пахло старым деревом и жареной картошкой. Окна её комнаты выходили прямо на серую гладь залива и лодочные причалы, за которыми в дымке прятались каменистые шхеры. Вдали за ними смутно проступали очертания газового терминала.Шли дни. Франт ежедневно с утра до ночи торчал на пирсе, пугая редких рыбаков тёмными очками и абсолютной неподвижностью. Елена обзванивала портовые конторы, рыбацкие артели, частных перевозчиков. Координаты вели на остров в шхерах, но добраться туда оказалось невозможно: ни один капитан не соглашался идти в тот квадрат.

— За пределами Корпорации жизни нет, — сказала она на десятый день, глядя в окно на серую воду. — Ты знал об этом, Франт?

— Нет, госпожа. Я всю жизнь провёл в Корпорации.

— Я не в том смысле. Я про то, что здесь ничего нет. Вакуум! Ни связи, ни развлечений, ни транспорта — здесь ничего нет. Какая же тут глушь. Франт промолчал.

На пятнадцатый день Елена потеряла терпение, на двадцатый вообще перестала выходить из номера. На двадцать второй — вызвала Франта.

— Купи билеты на ближайший рейс до цивилизации.

— Куда-то конкретно, госпожа?

— Всё равно. Лишь бы подальше отсюда.

Франт послушно кивнул и бесшумно вышел. Елена осталась одна. Она смотрела на письмо с кодом и изображением Sol de Mayo и думала, что её просто провели. Кто-то цинично сыграл с ней, поводил за нос, скормив ложную зацепку. Но зачем? От скуки и безысходности Елена подошла к окну и вгляделась в свинцовое марево. Сквозь пелену тумана к пирсу, глухо урча дизелями, медленно приближался старый остроносый кораблик. Елена, прищурившись, посмотрела на человека у штурвала. В ту же секунду что-то щёлкнуло в её голове. За штурвалом стоял невероятно огромный, широченный в плечах парень с каменно-непроницаемым выражением лица.

«Похож на того громилу из записи робопса», — подумала Елена, и сердце её забилось чаще.

Глава 23. Охота – это когда охота. А когда неохота?

Физику его новая роль нравилась. Он первый раз в жизни оказался предоставленным самому себе. И впервые у него появилось что-то своё: баркас и дом. Да, они были старые, буквально дышали на ладан, но это было его личное имущество! Разумеется, Физик легко мог купить себе яхту и бунгало где-то в тропиках. Но он слишком хорошо знал, что «НейроН» никогда не перестанет его искать. Поэтому довольствовался малым: жизнь отшельника на острове в Балтике, где никто и никогда не будет его искать. Ведь это была самая граница возможностей Корпорации. Дальше шла дикая территория, не входившая в сферу влияния ни одного из технологических гигантов. Но прятаться на своём острове безвылазно он не мог. Ему требовался провиант, да и баркас с домом нужно было постоянно ремонтировать. Тем не менее Физик старался свести вылазки вовне к минимуму. Да и выезжать старался в маленькие финские городки, расположенные у самого берега. Сегодня он шёл взять запас солярки, а также тушёнки, гречки и риса на всю зиму. Ведь скоро на Балтике начнутся шторма, а его «линкор» к капризам природы был совершенно не приспособлен! Пришвартовав кораблик, Физик отправился по магазинам. Но по дороге буквально споткнулся рядом с массивным кнехтом. Рядом с чугунной тумбой, задумчиво глядя вдаль, стояла роскошная женщина — здесь он таких отродясь не видел. Не ожидая, что леди в красном понимает по-русски, штурмовик выдал комплимент: — Вот это ножки!