- Дима, мы говорили о цветущем папоротнике, - напомнила совсем тихо, словно от громкости фразы что-то зависело.

Отлично помнил условие. Собственно, марш бросок сестры с одним из его ребят-охранников в сторону небольшого городка, именно с исполнением пожелания Вешневой и был связан.

- Ты на растение смотри, а не на меня, - не пряча улыбки, посоветовал Иверский, с теплотой в тоне продолжая, - Цветет-то всего ничего.

Вот чего от самого себя не ждал! Взрослый мужик, а игру затеял. Или, все их, а если и не все, так уж точно многочисленные, проблемы от того и есть, что, взрослея, в игры играть перестают? Слишком рационально ко всему подходить начинают? Как с тем же папоротником…

Алёнка словно завороженная, наблюдала за происходящим. На одном из раскидистых кустов началось мягкое свечение, постепенно увеличивающееся. А затем куст заиграл переливами света. В темноте леса. Засветился. Весь.

- Это еще не все, - услышала голос Иверского у самого своего ушка. Ни единого прикосновения. Только голос и теплое дыхание. – Не знаю, как ты, а мне очень хочется, чтобы желание исполнилось, - добавил странно заговорщическим тоном.

- И? – сделала Алёна попытку развернуться к Дмитрию лицом.

- Не отвлекайся, - остановил ее намерение, сам выходя вперед.

Ночь, почти утро. Граница тьмы и света. Лес. Цветущий, ну, или, почти цветущий папоротник. И они – совершенно одни…

Еще одно растение. Теплое легкое свечение, медленно начавшее увеличиваться. Буквально на глазах, посреди куста «распустился» самый настоящий цветок. Поверить не могла. Вот это маленькое шоу Дмитрий Иверский, взрослый мужик, серьезный бизнесмен, устроил для неё?..

- Алена, я люблю тебя, - заговорил тихо, неторопливо сокращая возникшее между ними расстояние. – Прости, что кто-то заставил поверить в обратное. У меня не было никакой другой с того момента, как мы с тобой встретились. Ты – единственная. Никогда не врал.

- А если у меня с Шерстневым было?

К чему это упрямство, понять не мог. Да, могло быть. Допускал. Как реагировать? И какой реакции от него ждет девчонка… крутил в голове ситуацию. Видел. Сам. Что именно? Поцелуй в приемной. Демонстративное поведение Генки. Всё. Было бы, что, не сомневался, как-то продемонстрировал бы свою такую победу.

- Не хотел бы узнать, что так оно и есть, - вслух честно признался Дмитрий. - Только сильно сомневаюсь в том.

- И, что вызывает сомнения?

Ей до такой степени доверял? Или, считал, что никому не интересна? Черт, кажется, начинает саму себя загонять глупыми подозрениями…

- А мы, мужики, вести себя начинаем по-другому, когда любимая, да и, вообще, женщина, на которую какие-то виды имеем, нашей становится, - не сдерживая чуть ироничной усмешки, пояснил Дмитрий, продолжая внимательно наблюдать за каждым движением Вешневой. - Мы – собственники, Алёна. Не было у тебя ничего с Шерстневым.

Дыхание затаив, наблюдала, как приближается к ней. Друг против друга замерли. Ждал. Чего? Или, время ей давал? Для побега. Наверно.

- Не было, - проговорила тихо, позволяя его ладоням ее личико обхватить.

Поцелуй. Нежный. Долгий. Взгляд. Смотрел так на нее всякий раз, когда… Выдохнула. За шею обняв, к груди прижалась. Широкой. Мужской. Скучала. Не хватало его крепких, надежных объятий. Его уверенного спокойствия. Его теплоты.‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

- Дима, прости меня, - услышал шепот.

- За что, не скажешь?

Вряд ли не догадывался. Но, еще пока ехал в эту деревню, решил для себя, если Алёна вернется к нему, никаких обвинений и сомнений в ее адрес. Да и ни в чем не виновата девчонка, в действительности. Отец с другом, подлянку устроили. А вот он – виноват. Не просчитал. Не подумал, что могут…

- За то, что не сказала, - нарушила ход его мыслей Алёнка. - Верить не хотела, а не верить не получалось. И тот поцелуй, в твоей приемной…

Помнила взгляд Иверского в момент, когда из своего кабинета шаг сделал. Растерянность, недоумение, шок. Пожелание им с Генкой всего самого-самого. И… плохо скрываемая боль в голосе.

- Адреналина я тогда хапнул, - признался Дмитрий, чуть отстраняя Алёнку от себя. – Подожди, еще один есть подарок, - остановил, когда уже шаг в сторону поляны сделала, явно собираясь вернуться.

- Третий папоротник? – спросила, не удержавшись от улыбки.

- Хочешь, будет и третий, - ответил в тон. – Но, пока горят костры этой волшебной ночи, хочу еще одно желание исполнить. Надеюсь, оно у нас обоюдное, - продолжал, доставая из кармана рубашки… колечко с крохотным драгоценным камушком. – Алёна, выходи за меня.

Вот так просто. Ей делали предложение? Поверить не могла. Дмитрий Иверский. Ей. Делал. Предложение. Ей…

- Дим, я… - в растерянности даже отступила.

- Только «да » или «нет », - перебил ее Дмитрий. – Алёна, слово даю, не обижу. Никогда. Или, подумать надо? Только скажи…

На всё согласен сейчас был. Не мог допустить, чтобы снова о Генке вспомнила и к нему отправилась. Не для него эта девочка. Её любить надо. Оберегать. Холить и лелеять, а не свои амбиции какие-то удовлетворять.

- Да, - прозвучало совсем тихо.

- Что «да»? – не понял Иверский.

Вот о том, что «подумать надо », на самом деле больше всего сейчас боялся услышать. Сколько потребуется времени на раздумья, кто ж его знает. А куда Шерстнева девать? Как шершень вокруг Алёны вьется. И виться будет. Не сажать же её до принятия решения, в золотую клетку.

- Да. Я согласна, - прошептала, позволяя себе на пальчик надеть тонкой работы украшение. – Только… - смолкла в нерешительности.

Беспокоило что? Понять бы. Впрочем, догадка одна осенила. Озвучить, правда, даже в мыслях не успел. Самого себя перебил, вслух предложив, обращаясь к Алёнке:

- Говори, что…

- Ира, - за подругу беспокоилась. - Если Шерстнев сейчас твоему отцу позвонит…

Человек, не сомневалась, на всё готов пойти, только чтобы при себе сохранить её. Как гарант безбедной жизни. Пусть и всего на пять лет. Но эти пять лет вполне могли превратиться и в десять, и пятнадцать… При грамотном подходе.

- Непременно позвонит, - со свойственным ему спокойствием, заметил Иверский. - Такие, как твой несостоявшийся муж, легко не отступают. Хорошо все будет, - добавил, чуть приобнимая любимую. - Верь мне. Пожалуйста.

Светать начинало. Костры догорали. Песни и шум над поляной постепенно стихал. Купальская ночь завершилась. Кто-то нашел свою пару. Кому-то еще год предстояло ждать, если верить Русалочьему озеру, венок к другому берегу, не пожелавшему отправить. А Алёнкин далеко уже уплыл, и не видно…

Благодарна сейчас была Ксюхе, вытащившей на гулянье. Не быть ей ведьмой. Ни год, ни два. Вообще, никогда. Верила человеку, что рядом сейчас шел, за руку держа. Как когда-то давно, на самом первом их свидании. Когда испугать её своими действиями не хотел…

ЭПИЛОГ

Две свадьбы. В один день. Две невесты. Наверно, самые счастливые. Самые красивые.

А еще месяц назад Ирина всерьез боялась за любимого человека. Михаил все же сделал по-своему. Не стал дожидаться их возвращения в город. Упрямый. До невозможности.

Под утро, уже светать начало, костры на озере потухли, песни стихли, по домам все начали расходиться.

Домик, где Алёнкина бабушка жила, небольшим был. Как раз, бабушкина комната, да Алёнкина небольшая. Разместиться особо и негде. Решено было, девчонок с комфортом спать отправить. Сами – по машинам.

- Дмитрий Равильевич, поговорить с вами надо. Разрешите?

В спину вопрос раздался. В тот момент, когда уже собирался в свой джип забраться и попытаться хотя бы вздремнуть. Усталость сегодня… Хорошая усталость. Такого отдыха давно не было.

Секунда на размышления. Михаил. Тот самый, который… С которым Ирина. И реагировать как? Делать вид, что не знает до сих пор ничего? Или, все же, без игры этой дурацкой обойтись? Обернулся неторопливо, предложив вслух: